Мария Акулова – Под его защитой (страница 11)
Движения мужчины начинают сопровождаться уже знакомыми влажными звуками. Ему, наверное, легче. Мне начинает хотеться той остроты, с которой он начал.
Я вжимаюсь ногтями в мужские бока и подаюсь навстречу, ловлю губами учащенное дыхание. Он всё понял — вот теперь ускоряется.
Движется размашистей, я стону, но не от боли.
— Ты очень горячая девочка, Лис, это он долбоеб…
Я прекрасно это понимаю, но шепот в губы всё равно вызывает благодарность.
Я таю от мысли, что ему со мной нравится. Сейчас уже без разницы, почему от меня отказался Тимур. Лишь бы Денис не останавливался.
Словно услышав мою просьбу и протрактовав её наоборот, на тумбочке начинает орать мобильный.
Наш будильник. Черт.
Я снова стону и наивно впиваюсь сильнее в мужской торс. Кажется, умру, если Денис откатится.
Он же всё равно замирает, смотрит сверху чуть хмуро. Замечает мою реакцию, конечно. Тянется к губам и клюет.
— Тоже хочу, не бойся. Звук выключу просто…
Мои пальцы послушно соскальзывают с мужских боков, отпуская. Проходит пара секунд и телефон перестает трезвонить, а Денис возвращается ко мне. Смотрит на лицо, на тело. Гладит живот, наклоняется к груди и ведет языком по ареоле…
Где-то секунду мне кажется, что поздновато для прелюдий, а потом я понимаю — нет. Я готова.
Выгибаюсь и стону, подавая грудь навстречу его рту. Мужские пальцы ложатся на клитор и я толкаюсь им навстречу.
Мне уже без разницы, кончить от члена или пальцев. Просто невероятно хорошо.
Денис немного играет с грудью и ласкает снизу.
Снова нависает, прижимается головкой ко входу.
Смотрит в глаза. Я вижу там жадность. Дрожь по телу, какой силы…
— Мало… Пиздец мало…
Что он имеет в виду — не переспрашиваю и не переспрошу. Опять стону, чувствуя проникновение.
Мои качели тут же взлетают туда, где чистое удовольствие.
Я сокращаюсь, не совпадая с ритмом резких голодных толчков.
Глава 7. Алиса
Третий оргазм ставит точку в нашей с Денисом бессонною, абсолютно сумасшедшей ночи.
Он свой тоже поймал.
Я не могу не улыбаться, вспоминая, как напрягся всем телом, толкаясь глубже в меня, вжался в шею и туда же выругался.
Всегда думала, что делать другим людям приятно — это… М-м-м… Приятно. Но не подозревала, что в сексе — настолько. И что может так крыть гордостью, что с тобой охуительно кончает незнакомец.
Про охуительно он сам сказал.
Мне с ним тоже так. Отличное слово.
Голову я помою уже у Маруси. Сейчас же пусть нехотя, но с осознанием неизбежности момента, надеваю блядское вечернее платье.
Смотрю в зеркало и ужасаюсь. Утром и без поглотившего остатки разума желания вести себя как идиотка, оно кажется мне совсем неуместным. Опасным.
Мои мысли он слышать, конечно же, не может, иначе бедная была бы моя задница. Выходит из ванной. Быстро-быстро водит ладонями по голове, чтобы подсушить волосы.
Брызги долетают даже до меня, но он за это не извиняется.
Разворачивается ко мне спиной, открывает шкаф, сбрасывает с бедер полотенце и упирается руками в красиво прорисованные бока.
Стоит голый, смотрит на ряды кажущихся абсолютно идентичными белых рубашек и темных костюмов.
Каким-то образом выбирает из них что-то одно и бросает на кровать. Из шкафчика берет боксеры.
Надевает их, оборачивается.
Он приподнимает бровь, я улыбаюсь и пожимаю плечами.
— Ты любишь порядок…
Понятия не имею, уместен ли мой комментарий, но Денис реагирует на него ухмылкой.
— Не могу смотреть на тебя. Вижу это платье — хочу по жопе сразу надавать.
— Я бы одела что-то другое, но прости…
Развожу руками, говоря совершенно искренне.
А ещё страшно боясь, что в квартире у Дениса «случайно» окажется какая-то женская одежда.
Лучше я останусь в своей шлюшьей тряпке, но в чужое не наряжусь.
Он так и не понял, кажется, насколько важную ночь мне подарил. А я не хочу портить её даже намеком на присутствие кого-то третьего.
Денис одевается молча. Только застегивая манжеты рубашки, снова поднимает глаза на меня.
Может это иллюзия, но мне каждый его взгляд теперь кажется горячим и цепким.
Приходится бороться с глупым желанием гордиться
— Дико люблю порядок. А ты, наверное, девочка-хаос?
Пожалуй, любой наш разговор сейчас уже не имеет никакого смысла, потому что эта ночь не будет иметь продолжения. Я это понимаю, но всё равно приятен его интерес.
— На самом деле, нет. Я тоже люблю порядок. Я помню, как мама в детстве наводила такой же в папином шкафу. У него, наверное, костюмов ещё больше. И они висели по оттенкам — от темного к светлому. Мне всегда казалось это очень красивым. Мы с ней шутили, что я немного подрасту и буду уже сама…
Улыбаюсь, но грустно. Не договариваю, потому что не хочу. Зря начала. Но Денис это замечает.
Хмурится, наклоняет голову…
— Мамы нет? — не знаю, откуда в нём такая прозорливость, но мне не приходится признаваться.
Я просто киваю и на пару секунд отворачиваюсь.
Давно нет. Мы с папой десять лет одни. И сколько бы ни прошло — больно.
Но я научилась быстро брать себя в руки.
Поэтому, когда Денис произносит:
— Мне жаль, — улыбаюсь без трагедии во взгляде. Мне тоже очень жаль.
Прежде, чем выйти из спальни, я окидываю её взглядом напоследок. Зачем-то хочу запомнить.
Даже мысль проскальзывает, как у последней дуры, а не бросить ли монетку, чтобы вернуться?
Но вовремя себя одергиваю.
Меня никто не выгоняет. Денис готовит нам кофе, открывает холодильник и осматривает растерянным взглядом. Кажется, он близок к подвигу — даже завтрак мне приготовить, но я отказываюсь, а он испытывает облегчение.