Мария Акулова – Незнакомцы (страница 58)
— Ее на этом пацане как заклинило. Я так и не понял, что она в нем нашла.
— Вам не двадцать. И вы не девка.
Яровей смотрит на меня с задержавшейся на губах улыбкой. После задумчивой паузы протягивает:
— Тоже верно. Я не девка…
Я долго думал, что сам создаю условия, в которых её должно в меня затянуть, а теперь, что дохуя самонадеян. Я не верю в судьбу и фатум, но ночами спать мешает что-то большее, чем совесть.
— Артур хорошую схему предложил: дать девке иллюзия свободы, а водила этот пусть следит. Вике так спокойней. Мне тоже.
И мне так хорошо. Не поверите.
Только Лола, которая снова бросает взгляд на балкон, будто выпускает залп стрел, сейчас кажется особенно хрупкой и беззащитной.
А еще кончики пальцев продолжают обжигать воспоминания о ней.
Никого из нас она не слушает. Ни вас, ни меня. Хочет жить свою свободную жизнь, не думая, что никто ей жить не даст.
— Вы может быть с ней настойчивее. Предложите Лондон. Не с Артуром, так самой. Как только с хахалем будет разлад. Я бы, на вашем месте, молодую девку рядом со злым Развалом не держал.
Олег кивает.
— Да. Я подумаю.
У меня ускоряется сердце. Хорошо подумай, Яровей. Хорошо, блядь, подумай.
А ещё лучше спрячь. Понял меня?
Пусть это будет твое последнее хорошее дело.
Хотя, может быть, последнее мое.
Глава 30
Лолита
Наши отношения с Русланом зашли в тупик. Он пишет и просит приехать, а я строчу ему развернутые отказы в заметках… И не отправляю ни один.
Уму непостижимо, как быстро мне стало сложно с ним общаться.
Видеть — больно и зло. Я правда не крыса. Только я не крыса ни в отношении него, ни в отношении своей семьи, какой бы она ни была.
Я переступила черту, осознание пришло слишком поздно.
Все заметили, что наши встречи с «Эдуардом» стали совсем редкими. Из университета я неизменно еду домой. Ни с кем не спорю. Живу вяло.
А Руслан-Незнакомец продолжает приезжать к моему отчиму. У них всё серьезно. Близко. Для меня — страшно. Вижу его — хочется ядом плеваться, бить, кричать, царапать, только нельзя.
Я запретила себе эмоции и контакты, пока сама не пойму, что делать. Но дни идут, а понимание из ниоткуда почему-то не берется.
Артур пытался меня разговорить, но всё, что интересовало, было связано с Русланом. Я узнала, что он на несколько дней снова уезжает из города. И это плохо. Но в то же время хорошо.
Предупреждаю Расула заранее, что на вечер у меня планы.
Он не смеет переходить черту публично, но не считает нужным скрывать свое отношение ко мне во взгляде. За это я уже несколько раз на него срывалась.
Перед Марком я непременно извинилась бы за грубость, остыв. Перед Расулом не стану. Ему я отдаю приказы и требую четкого молчаливого исполнения.
Промаявшись очередной день, вечером сажусь в черную машину на заднее. Откидываюсь на спинку и отворачиваю голову к окну.
Я уже привыкла к тому, что он ездит, как бессмертный, но сегодня мне впервые приходится сдерживаться, чтобы не спросить: а как у вас это получилось? Почему ты решил прислужиться Руслану? Ты же с Артуром работал, что ты за человек такой?
Только думаю об этом и по рукам бегут мурашки от реального количества лжи, которая меня окружает.
Тру плечи через ткань толстовки. Делаю глубокий, болезненный вдох, преодолевая спазмы страха.
Чувствую такой же привычно-неприятный, как высокая скорость и резкие виражи, взгляд в зеркале заднего вида.
Расул усмехается. Постукивает по рулю. Хочет моего внимания. А мне тошно. Я общаться не хочу.
Обычно он смиряется, но сегодня покашливает. Двигается на сиденье, я перевожу взгляд на отражение его глаз. Устала делать вид, что не замечаю.
— Он не в городе. Ты в курсе? — Мы чуть ли не впервые вот так общаемся. Обычно я стараюсь к нему не обращаться. Обычно под кожу пробирается интуитивный страх. Сегодня он приглушен.
— В курсе, — отвечаю тихо. Расул не разрывает контакт.
— Зачем тогда едешь?
— Не твое дело.
Усмехается. А я снова не жалею о грубости.
Остаток дороги до высотки, в которой находится квартира для наших с Русланом встреч, мы проводим в тишине.
Расул останавливается под свечкой, я кладу пальцы на ручку и жду щелчка. Не хочу дергать зря. Просить открыть тоже унизительно.
Но если обычно он делает это сразу, сегодня отщелкивает ремень и оборачивается. На его лице — ноль подчинения. Он все прекрасно чувствует. И, может быть, даже с удовольствием перестает подыгрывать мне в игре субординации.
— Хочешь, с тобой поднимусь? — Предлагает, смотря в глаза не дочке Яровея, а шлюшке Руслана.
Той самой, слабой на передок, дуре.
К моему горлу подкатывает тошнота. Противно, но как-то… Спокойно и ожидаемо.
— Зачем? — Спрашиваю безразлично.
Парень улыбается. Его зубы блестят ярче глаз. Я не уверена, что он… Нормальный.
— Чтобы не скучала, зачем еще? Хорошо будет. Не пожалеешь… — Тошнит сильнее.
— Я не планирую скучать. Дверь открой.
Требую ровным голосом, не впадая в панику. Я не контролирую ситуацию, но хотя бы его на место поставить могу. Не потому, что смелая, а потому, что он не рискнет.
Хмыкнув пренебрежительно, Расул слушается.
— Можешь не ждать. Я утром вызову такси.
Хлопаю дверью и под визг колес направляюсь к высокой стеклянной двери. У меня есть ключ. Я отлично помню номер квартиры.
И я, на самом деле, никогда не ездила сюда чисто поебаться. Сколько бы ни шутила об этом остро, и сколько бы не бросала в Руслана, что секс — это просто секс, для меня — ни черта.
Тут было слишком много эмоций, которые я не готова отпустить.
Я даже не включаю свет. Закрываю дверь на все замки и надолго замираю перед большим окном с панорамой на ночной город, в котором его сегодня нет.
Дальше — нахожу его футболку. Переодевшись, укутываюсь в одеяло и обнимаю подушку, убеждая себя, что она правда им пахнет.
В грудной клетке — тяжело, как будто груда камней не дает полноценно дышать. Но только тут мне удается об этом забыть. Я впервые за все эти дни глубоко засыпаю.
Сквозь пелену сумбурных снов пробиваются тяжелые шаги в ботинках по паркету. Сердце начинает бешено колотиться, а сон до конца не отпускает. Безрезультатно пытаюсь вытолкнуть себя.
Сжимаю подушку и силюсь растолкать веки. Бессмысленно.