Мария Акулова – Договор на одну ночь (страница 25)
Рома салютует мне, после чего несколькими глотками допивает вино.
– Ладно, ещё поищу. Но эта зачет. Партия одобряет.
Глава 17
Лена
Дядя всё ещё дуется, как будто я своим откровением доставила ему лишние неудобства, но вестись на эту манипуляцию и утопать в чувстве вины я себе запрещаю.
План остается прежним. Теперь – с уточняющей поправкой. По-хорошему меня никто не отпускает, значит определились: я уеду по-плохому.
Когда Василика позвала в Калифею на новый пляж, я сомневалась. Настроение, как бы я ни храбрилась, дрянное. Но так как совсем скоро, возможно, вход на побережье для меня в принципе будет закрыт, решила хотя бы сама себе ничего не запрещать, раз уж людям вокруг так нравится это делать.
Мы собрались компанией школьных приятельниц. Так как цены на новенькие бали-беды и кабаны кусаются, обошлись шезлонгами и зонтами. Но и этого достаточно, чтобы чувствовать себя полноценным отдыхающим рядом с другими такими же приезжими.
Мы купаемся, загораем, играем в волейбол и даже арендуем гидроциклы. А ещё без остановки болтаем. Обсуждаем смешные казусы из школьных лет, смотрим соцсети одноклассников. Делимся сплетнями и давними секретами, когда к нам с подносом подходит сотрудник пляжа и начинает расставлять на столике коктейли, которые мы не заказывали.
– Вы что-то перепутали, – я протестую, но его это не тормозит.
– Не перепутал. Это комплимент. От пятого бали-беда.
Парень указывает на оформленную декоративными тюлями широкую беседку-кровать, в которой устроилась компания мужчин. Смотрю на них и поджимаю губы. Лично меня их внимание бесит.
До коктейлей были и другие знаки.
Один из этой компании пытался облапать меня в море.
Они подходили, когда мы играли в волейбол. Хотели присоединиться. Просили номера и приглашали вечером в дорогой ресторан рядом с пляжем.
Девочки с ними кокетничали, а я злилась. Мне кажется, одного «нет» должно быть достаточно.
Пересекаюсь взглядом с мужчиной, чьи руки без спросу пытались изучить изгибы моего тела. Он улыбается и салютует своим коктейлем. Я отворачиваюсь к официанту.
– Верните, пожалуйста.
Поднимаю выбранный наобум бокал и протягиваю назад. Парень-официант, к сожалению, не слушается, а наоборот отступает и прячет поднос за спиной.
Я сама официантка и понимаю его. Когда тебя просят передать комплимент и суют в карман купюру, делаешь все возможное, чтобы знак внимания был принят.
Только я принимать всё равно не хочу.
Смотрю на парня строго и протягиваю настойчивее.
– Лен, ну чего ты! – Получаю «нож в спину» от подружек.
Их уломать куда проще.
– Спасибо большое, мы принимаем комплимент.
Василика отвечает за всех. Остальные кивают и разбирают бокалы. Заулыбавшийся парень-официант идет ещё и за фруктовой нарезкой. А я, так и не разжав губы, отставляю "свой" коктейль на столик и демонстративно усаживаюсь на шезлонг читать книгу.
Дурочки. Сейчас снова придут и будут приставать. Хотя может быть им это в кайф. Просто я… Слишком зашоренная гречанка.
– У тебя вообще-то парень есть! – Не сдержавшись, «душно» напоминаю Василике. Она отмахивается, потягивая напиток через соломинку.
– Пусть приезжает и сторожит меня, Лен! Или хотя бы колечко вот сюда наденет! – Она перебирает в воздухе пальцами. А я злюсь и на нее за легкомыслие, и на себя за консерватизм. – Я что ли против? Или виновата, что нравлюсь?
Не в силах сдержать скепсис, показательно закатываю глаза. Девочки смеются.
Видимо, проблема действительно во мне. Слишком серьезно ко всему отношусь. Слишком близко к сердцу принимаю.
Но настойчивые приставания и липкие взгляды испортили настроение. Я приехала провести время с подругами и меньше всего нуждаюсь сейчас в кавалерах.
Я очень рада, что Георгиос перестал доставать. Визитка Петра вот уже неделю лежит в моей коробке с драгоценностями без движения. Я вряд ли буду петь в Кали Нихта, соответственно и писать ему незачем.
Мое сердце билось быстро-быстро той ночью. Он подарил мне магическое воспоминание. Но это не отменяет тот факт, что передо мной стоит серьезный выбор. Нет смысла ввязываться в отношения с греком, если я собираюсь против воли дяди сбегать. Что это принесет ему? Сложности и осуждение.
Необходимость бороться за меня. Необходимость принимать меня со всеми косяками. Да и мне будет сложно одновременно любить и находиться далеко.
Жизнь – это вечное лавирование между приоритетами. Со своим я определилась и менять его поздно.
Лена Шамли поступит. Не на шлюху, как считает тейе Димитрий, а на вокальное отделение.
За это можно было бы выпить, но за комплиментарным бокалом рука всё так же не тянется.
А последствие наших легкомысленных действий не заставляет долго себя ждать. Сначала над моим шезлонгом нависает тень. Я отрываю взгляд от книги и еду вверх по мужскому слегка сгоревшему телу.
– А не скучно ли вам, дамы?
Но это я говорю глазами и внутрь себя. А воздух разрезает девичий гул:
– Ой, да разве же на пляже бывает весело?! Купаешься и загораешь. Купаешься и загор…
– Ну так может надо компанию расширить? И станет веселее?
На мой шезлонг в ноги присаживается тот же мужчина, который приставал в море.
Остальные тоже рассыпаются по девочкам.
Поделились, придурки.
Дергаю ноги на себя и прижимаю книгу к груди, чтобы не пялился.
– Почему не пьете, девушка? – «Мой» уточняет, кивая на бокал. Я просто радуюсь, что прислушалась к интуиции и ничего ему не должна.
– Потому что я не заказывала.
Мужчина улыбается, вздыхает. Как бы задумчиво чешет затылок.
– Так это вроде как подарок. За вас заказали. Я, кстати, Олег.
Он двигается ближе и "невзначай" кладет руку мне на ступню.
В этом нет ничего ужасного, но я злюсь и спускаю ноги на нагретую гальку. Ныряю в сланцы.
– Уступаю вам свой шезлонг, Олег. – Быстро надеваю плетенное платье на подсохший купальник. Бросаю книгу в пляжную сумку и хмуро смотрю на Василику.
– Ты куда, Еленичка?
– За водой схожу.
"Олег" пытается меня задержать, но это бессмысленно.
Первые несколько шагов прочь с пляжа я ещё в бешенстве из-за того, что пришлось уступить свое комфортное место. Мне не было скучно купаться и загорать! Мне не было скучно в девчачьей компании!
Потом – чувствую освобождение. Я не могу запретить девочкам вести себя так, как хочется им. Мой максимум – не прогибаться под толпу.
Поднявшись на набережную, я быстро вливаюсь в череду слоняющихся вдоль кафе, ресторанов и лавок туристов. Уши привыкают к гулу голосов, глаза – к мельканию пестрых тканей, сувениров и украшений.
Засмотревшись на красочный батик на шелке, я и сама торможу у одной из стоек с товарами. Восторженно перебираю пальцами ткани, пока черт не дергает меня поднять взгляд и снова "врезаться" в Андрея Темирова.
Я соврала бы, сказав, что вообще о нем не вспоминала. Как бы там ни было, он произвел на меня слишком сильное и слишком же смешанное впечатление.
С одной стороны, он всегда был ко мне добрым. С другой, его безразличие ранило сильнее, чем это было бы логичным.