Мария Акулова – Договор на одну ночь (страница 19)
Он уводит глаза и продолжает спускаться.
Не кивает. Не меняется в лице. Даже губы вверх не дергает, а у меня в ушах до сих пор иногда вибрирует его глубокий смех.
Не интересна.
Темиров проходит мимо и спешит к своей машине.
Мне должно быть плевать, но безразличие задевает.
Мы же знакомы. Неужели я не заслуживаю даже улыбки?
Стараясь скрыть обиду, по мановению дядиного пальца подхожу к ним с кирие Леонидасом.
– Добрый день.
– Добрый день, Еленика. Добрый день.
По мне проезжается внимательный взгляд отца Георгиоса. Дядя совершенно неожиданно приобнимает и неловко целует в висок.
– Моя Еленика вернулась. Отдохнула, дочка?
Ошарашено хлопаю глазами и киваю.
– Да, дядя. Сейчас переоденусь и пойду в зал.
– Не спеши, с нами постой. Я же говорил, Леонидас, золотой ребенок.
Это я? Не понимаю.
Но взглядом снова прикипаю к успевшему обойти Кали Нихта господину депутату. Он тормозит у машины и несколько секунд смотрит в свой телефон. Сейчас сядет и уедет. Не пялься, Лена!
Я злюсь на себя, что так не вовремя ушла на пляж. Только а оставаться мне было зачем? Просто чтобы его обслужить?
Мужские пальцы стучат по экрану мобильного, а мне жутко интересно, что и кому он пишет.
Оторвавшись от экрана, Темиров оглядывается. Мое дыхание сбивается, потому что смотрит на нас.
Фоном слышу, что дядя меня нахваливает. Это неловко и неуместно. Староста Леонидас кивает и тоже что-то говорит.
Мне стоило бы включиться в беседу. Сделать вид, что мне до него тоже дела нет. Но я смотрю в ответ, а Темирова это не смущает.
Он садится в машину и захлопывает дверь. Я запрокинув голову, игнорируя странное ноющее чувство в груди:
– Дядя, зачем приезжал кирие Андрей?
Слишком хорошо знаю дядю Димитрия, чтобы не отметить вспышку раздражения в глазах.
– Мужскими делами голову не забивай себе, Лена. Беги лучше наверх.
Ожидаемо не получив ответа, вздыхаю и исполняю приказ. Прежде, чем нырнуть в помещение, слышу, как под колесами депутатской машины хрустит белая галька. И у меня в грудной клетке тоже что-то ревниво хрустит.
Глава 13
Лена
Дни идут за днями. Моя жизнь возвращается к скучной норме.
Дядя намекает, что не против, если в эту пятницу мы выступим, как обычно. Я могла бы злорадствовать, ведь и сама иногда слышу, как туристы, ужиная, спрашивают у него, а почему мы больше не танцуем, не поем? Но злорадствовать не хочется.
Дядя не любит терять выручку, а она, видимо, начала проседать. Только и вернусь ли я к творчеству в Кали Нихта – пока не решила.
Не могу сказать, что сильно тянет. Голова забита другим.
Мне надо найти комнату в городе, чтобы было где жить, пока поступаю. Это две недели неопределенности. Долго и дорого.
Напроситься к братьям после неотвратимого скандала не выйдет. Оплатить гостиницу – тоже. Снять квартиру на такой короткий срок можно только посуточно. Да и дадут ли мне потом общежитие? Вроде бы должны, а вроде бы возможны нюансы.
А еще меня только сейчас догоняет волнение... А вдруг вообще не поступлю?
Светлое будущее без единой тучки, которое я рисовала себе все эти месяцы, обретает тревожные острые грани. Рядом с нетерпением селится фоновый страх.
Я повторяю себе, что со всем справлюсь, главное, чтобы голос не подвел. И артистичность.
Время от времени пересчитываю свои деньги и немного жалею, что откладывала меньше, чем могла бы. Видимо, мне почти сразу придется устроиться на подработку. С другой стороны, благодаря дяде и своему «счастливому» детству, у меня уже есть вполне применимый опыт работы официанткой. Так что не пропаду.
– Лена! – Оглядываюсь на взволнованную тетю Соню. Она суетится на кухне за моей спиной. А я, как ни странно, совершенно не переживаю, хотя сегодня в Кали Нихта снова важные гости.
Большой зал работает для всех, а вот малый забронирован для важной встречи по греческим делам. На сей раз компания старост меньше. В ней нет ни кирие Петра, ни кирие Андрея.
И в обоих случаях я отчасти этому рада.
Чем ближе отъезд, тем чаще я думаю, а права ли, что даже не попыталась напрямую признаться в своих чувствах старосте Петру? Впереди у меня долгая и, надеюсь, счастливая жизнь. Но проживать ее нужно смело, не оставляя слишком много пространства для сожаления о несделанном. Я хочу быть решительной и успешной. Но при этом трушу признаться мужчине, что он мне нравится. Логично? Нет, конечно.
Тем более… А вдруг это всё же взаимно? Он приезжал бы ко мне в город, мы пили бы кофе и говорили обо всяком, а потом… Когда-то…
А что касается Андрея Темирова… Там всё намного проще. Человек приехал решать свои вопросы. Этим он и занимается. А я – всего лишь строчка в его будущей автобиографии (если вспомнит вообще). Ну и, вероятно, голос «за» на ближайших выборах.
Я решила, что за помощь отплачу ему так, раз уж в благодарностях моих он не нуждается и знакомством нашим точно не гордится.
– Я несу, тетя Соня. Несу.
Кручу перед тетей подносом с художественно выложенными закусками и, получив одобрительный кивок, выхожу из кухни в основной зал.
Лавирую между столиками, за одним из которых сидит Георгиос. Я его вижу, он меня тоже. Смотрит серьезно. Кивает.
Я отворачиваюсь и поджимаю губы.
Спустила ему с рук низкий поступок, но мириться не собираюсь. Пусть будет благодарен, что никому не жаловалась. И пусть меня не трогает.
В зал к старостам Жору сегодня не звали, хотя его отец внутри. Как и мой дядя.
Удерживая тяжелое блюдо на одной руке, второй ловко открываю дверь и мышью ныряю в комнату.
Сегодня все разговоры – конфиденциальны. Обслуживают этот зал только родственницы дяди Димитрия. Внутри жутко надымлено. Открытое окно и вентиляция не помогают. Я стараюсь не дышать глубоко, чтобы не кашлять. И не прислушиваться, чтобы потом не грузить себя лишними мыслями.
Еще немного и мне будет всё равно, что там с нашими делящимися и объединяющимися общинами.
То, чем мужчину тут занимаются, кстати, называется джерримендеринг. Я прочитала в умной книге.
Поставив блюдо на центр стола, я отхожу и сквозь пелену дыма пытаюсь рассмотреть – нужно ли обновить кому-то напитки или подойти за дополнительным заказом.
Слух против воли раздражает значимое для меня имя.
– Нет, ну Андрей Темиров, конечно, красиво говорит! Видно, что у парня в голове коллекция сделок в обмен на голоса. Тут никто и не спорит, – один из самых взрослых наших старост смуглый и белобородый Николай из Гелиополя всегда разговаривал громко и прямо. Так и сейчас широко разводит руки, обводя взглядом стол.
У меня удар за ударом ускоряется сердце и немного греются уши. Надо развернуться и уйти, Лена. Надо. Но…
Один из присутствующих в комнате мужчин поднимает руку, подзывая. Я быстро подхожу.
– Он обещает дороги, субсидии… – Нахожусь на растяжке между желание закрыть уши и услышать каждое слово. – Но где гарантии? Объединение – это хорошо, если нам будет выгодно. А если нас просто втянут в чужие игры?
– Конечно, нас втягивают, Николай. Что за наивные предположения?! – Это включается староста Спирос. И тоже громогласно. Как будто специально мне на ухо. – И, конечно же, мы ни от кого не получим гарантии, что как только мы всё сделаем, на нас посыпется дождь из золотых монет. Мы не знаем, что будет завтра. Сегодня депутат обещает одно, а завтра его партия решит иначе. Поэтому, я думаю, его слова вообще учитывать не стоит. Мы должны думать, как нам удобно. Как нам выгодно…
– Петр, Андреас, Павел и Мирон уже легли под него. – В разговор включается еще один человек.