Мария Афанасьева – История Николаевского кавалерийского училища (1823-1917 гг.) (страница 6)

Результаты экзаменов определяли дальнейшую траекторию воспитанника. Нередко слабые ученики оставались в этом классе повторно, причем средства родителей, потраченные на обучение, не возвращались, а повторное обучение приносило новые расходы, поэтому позволить себе небрежно относиться к процессу обучения могли далеко не все.

Даже при желании родителей держать своего ленивого сына в заведении и дальше, по положению 1838 г. было установлено, что больше шести лет в училище оставаться было нельзя, причем в каждом из курсов никто не должен был находиться больше трех лет. Эта мера должна была препятствовать тому, чтобы в училище оставались лица, не желавшие учиться надлежащим образом.

В случае отчисления юноша возвращался домой или выписывался в армейские полки нижним чином на основании постановлений по военно-учебным заведениям второго класса[53]. Намерение забрать воспитанника домой могло произойти и по причине болезни. Столичный климат был непривычен для многих воспитанников, а казарменная жизнь была трудна для многих изнеженных и избалованных домашних недорослей. К тому же далеко не все юноши переносили специфические внутренние порядки, царившие в училище.

Таким образом, особым прилежанием и усердием в учебе многие николаевцы не отличались. Выпускники вспоминали, что наличие большого числа вакансий в гвардии излишне расслабляло воспитанников: «Кое-как дотянувшие до старшего класса и не натворившие каких-нибудь чересчур безобразных шалостей воспитанники выпускались в тот или иной гвардейский полк в соответствии с имевшимися вакансиями, а иногда и сверх вакансий»[54].

Между тем в училище сложились особые механизмы мотивации и поощрения своих воспитанников на достижение лучших результатов в учебной деятельности. Лучшие воспитанники, переходившие в 1-й класс, награждались унтер-офицерским званием, а переходившие во 2-й класс – ефрейторскими нашивками на погончиках.

При выпуске в офицеры три лучших ученика, как в роте, так и в эскадроне награждались книгами или шкатулками с серебряным прибором, а фамилии фельдфебеля, вахмистра и особенно отличившихся учеников записывались золотыми буквами на белых мраморных досках, установленных на стенах рекреационных залов[55]. Проходя по залу, воспитанники должны были равняться на примеры лучших в надежде однажды увидеть свое имя в почетном списке. Все эти меры должны были развивать лучшие качества в своих воспитанниках и обеспечить армию достойными кадрами.

Можно заключить, что проект Николая по созданию особого заведения для обучения дворян военному делу оказался успешным. Образованная в 1823 г. Школа гвардейских подпрапорщиков дала российской армии множество достойных офицеров, талантливых командиров и самоотверженных воинов. В 1838 г. наступил новый этап в жизни учебного заведения – оно было преобразовано в четырехклассное училище.

Николай стремился лично проконтролировать исполнение различных учебных задач, поэтому не ограничивался присутствием на официальных мероприятиях, а любил появляться в Школе без формального предупреждения. В ходе своих визитов Николай обращал внимание администрации на замеченные им недочеты, а те в свою очередь, желая «подстелить соломку» на будущее еще старательнее занимались выправкой и непременно стращали воспитанников тем, что недостаточно внимательные в исполнении своих обязанностей отправятся «под спуд» – лишатся права увольнения со двора[56].

Николай проявлял искренний интерес к военному делу и знал как лично, так и пофамильно многих офицеров, пажей Пажеского корпуса и воспитанников Школы гвардейских подпрапорщиков. Все это формировало особые – отеческие – отношения между императором и офицерской корпорацией, что становилось прочным фундаментом для укрепления государства и армии. Известно, что Николай был шефом 1-го Кадетского корпуса, в котором в числе кадет состоял цесаревич Александр Николаевич (будущий император Александр II), и смог завоевать любовь и уважение своих воспитанников.

В первой половине XIX века были сделаны важные шаги по развитию системы военно-учебных заведений и военного образования в целом, но, тем не менее, эффективность этой системы подготовки была ниже действительных потребностей армии ввиду небольшого числа воспитанников при выпуске, больших финансовых затратах, отмеченных недостатках организации учебного процесса, недостаточной учебной и корпусной дисциплины, а также излишнего внимания к внешним формам в ущерб глубине требуемой подготовки.

Новые порядки, установившиеся в учебном заведении после преобразований 1838 г., в корне изменили качество преподавания. Штат преподавателей пополнился новыми профессионалами. Выпускники вспоминали, что глава учебного заведения генерал от инфантерии А. Н. Сутгоф «не скупился» на приобретение лучших, или таковыми считавшихся преподавателей и много работал в направлении развития этого учебного заведения[57]. Среди наиболее выдающихся преподавателей Школы можно выделить профессора тактики полковника Генерального штаба А. П. Карцева, друга и приятеля В. Г. Белинского – профессора русской словесности А. А. Комарова, генерал-лейтенанта А. З. Теляковского, разработавшего руководство по фортификации, использовавшееся во всех военно-учебных заведениях, и многих других.

Учебное заведение продолжало развиваться и не раз на протяжении своей истории меняло свое название. Так, в 1859 г. звание подпрапорщика было упразднено, и Школа была переименована в Николаевское училище гвардейских юнкеров. В 1864 г. в связи с упразднением пехотной роты учебное заведение стало называться Николаевским кавалерийским училищем.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.