Мария Афанасьева – История Николаевского кавалерийского училища (1823-1917 гг.) (страница 5)

Вступительные испытания представляли собой экзамены по общеобразовательным предметам (закон Божий, русский язык, иностранный язык (французский или немецкий), математика, география, история). Формальным основанием для отказа в приеме могло стать лишь полное незнание одного из указанных предметов. Баллы по предметам могли перераспределяться в пользу кандидата так, чтобы излишек баллов в одном предмете заменял недостаток баллов в другом. Преподаватели обращали внимание на личные качества и духовные ценности, разделяемые юношами. Для этого преподаватели словесности давали, например, сочинение на гуманистическую тему о человеколюбии и войне. Поэтому степень успеха на вступительном экзамене определялась не только объективной оценкой знаний, но и личным впечатлением, которое производил ответ на экзаменатора, а также личными связями семьи кандидата.

В качестве иллюстрации последнего фактора показательна история поступления одного из известнейших питомцев Школы – генерала И. В. Анненкова. В своих воспоминаниях он сообщил, что при сдаче экзамена по истории он не знал ответа на указанный вопрос. Воспользовавшись отсутствием преподавателя, он разговорился с дежурным по эскадрону ротмистром Кирасирского полка А. С. Стунеевым, который был хорошо знаком с его братом. Покровительство Стунеева разрешило проблему – он привел другого учителя и обратился к нему с просьбой: «Ну ты, ома, смотри его не очень», – затем обошел других учителей со словами: «Нам, брат, таких нужно». Получив вопрос полегче и заручившись лояльностью экзаменаторов, Анненков успешно сдал экзамен и был зачислен в Школу.

По общей практике вступительный экзамен проходил довольно формально, а преподаватели даже предоставляли возможность кандидату самому сформулировать вопрос по курсу и ответить на него[45]. Поступлению в Школу зачастую способствовала предварительная подготовка в специальных пансионах, преподаватели которых будучи экзаменаторами в Школе с радостью покровительствовали своим питомцам[46].

Такая стратегия, с легкой руки благословлявшая желание кандидатов стать частью роты или эскадрона, объяснялась недобором воспитанников по штату. К тому же привлечение отпрысков из достопочтенных и состоятельных семей способствовало росту престижа учебного заведения и наполняло бюджет отчислениями своекоштных пансионеров.

Пройдя все испытания, юношам предстояло освоить полный учебный курс. Обучение должно было проводиться по единой для военно-учебных заведений этого типа программе. Учебная программа состояла из двух частей – общего и специального курсов.

В общем курсе, «заключающем в себе знания необходимого всякого образованного человека и служащем к приобретению познаний из других наук», предполагалось изучение следующих предметов: закона Божего, русской грамматики и логики, иностранных языков (французского и немецкого), алгебры и геометрии, географии (всеобщей и русской), истории (всеобщей и русской), законоведения, рисования и черчения, физики[47].

В специальном курсе предполагалось освоить предметы, необходимые уже не только образованному юноше, но и военному, будущему офицеру: русская словесность, иностранные языки (французский и немецкий), военная топография, практическая механика, физика, химия, законоведение, тактика чистая и прикладная, артиллерия, фортификация, ситуационное черчение, история, статистика[48].

Для контроля полученных в заведения знаний применялись три вида экзаменов: полугодовые, годовые и публичные. Первые экзамены проводились перед рождественскими праздниками для проверки знаний, полученных в первом полугодии. Годовые экзамены устраивались весной, в мае.

Помимо годичных экзаменов, существовали еще и публичные экзамены, которым подвергались ученики старших классов всех военно-учебных заведений. Экзамены эти проводились в зале Первого кадетского корпуса (Павловского военного училища), где предстояло демонстрировать свои знания публично в присутствии начальника Штаба военно-учебных заведений. Ввиду критики со стороны военных специалистов, экзамен вскоре был отменен.

Обеспечение контроля знаний воспитанников было бы невозможно представить без развитой системы оценивания. В 1826–1830-х гг. благодаря деятельности Комитета о военно-учебных заведениях были выработаны общие принципы аттестации воспитанников. Была введена 100-балльная шкала, при которой 100 баллов считались отличной оценкой, 90–99 – весьма хорошей, 70–89 – хорошей, 30–69 – посредственной, 1–29 – худой и 0 означал совершенно безнадежный балл.

Более привычная 12-ти балльная система была введена в 1834 г. и существовала с небольшими корректировками на протяжении всего дальнейшего периода истории учебного заведения. Система оценки успеваемости воспитанников была поделена на шесть ступеней (нумерация давалась в обратном порядке):

• Шестая степень – «отлично» (12 баллов). Такой воспитанник «обнаруживал весьма основательные знания всего пройденного, проявлял в ответах уверенность, четко и систематично развивал мысли, разрешал вопросы, опровергая все возражения, делая правильные выводы и выражаясь при этом точно, связно и свободно».

• Пятая степень – «весьма хороший успех» (11–10 баллов). Воспитанник проявлял «основательные знания пройденного, отвечал определенно, разрешая важнейшие вопросы и опровергая возражения без затруднений, делая правильные выводы и выражаясь ясно и связно».

• Четвертая степень – «хороший успех» (9–8 баллов). Воспитанники «пройденное усвоили прочно, но мысль развивают не совсем определенно и точно, вопросы без помощи преподавателя разрешают иногда несвободно, при возражениях останавливаются, говорят не совсем плавно, повторяясь или изменяя содержание сказанного».

• Третья степень – «удовлетворительный успех» (7–6 баллов). Воспитанники получали достаточный балл для перевода в высший класс, который соответствовал «определенному знанию и пониманию пройденного», но демонстрировали некоторую неопределенность, но «затруднялись при возражениях и выражались недостаточно ясно».

• Вторая степень – «посредственный успех» (5–4 баллов). Воспитанник «понимал многое неясно, сбивчиво, пропущенное вспоминал нелегко и с помощью учителя, смешивая разные понятия, отвечал с частыми ошибками и говорил заученное наизусть».

• Первая степень – «худой успех» (3–2 баллов). Воспитанник «многого не знал или все темно и ошибочно понимал и, оставшись в классе в будущем году, не мог проходить учебного курса».

• Вне степеней – «безуспешность» (1–0 баллов), выражавшаяся в «слабом знании и плохом понимании материала, требующих его перевода в низший класс»[49].

Согласно действующим правилам оценивания результаты экзаменов по предметам заносились в аттестационные списки, в которых отражалась успеваемость воспитанников. В 1835 г. в военных учебных заведениях появились аттестационные тетради, в которые подробно заносились текущие результаты – все успехи и промахи, а на красных и черных досках помещались имена наиболее успешных и слабых учеников соответственно.

Экзамен становился невероятно волнительным моментом для всего курса. Сводные результаты полугодичных и годичных экзаменов по предметам отражают сложившуюся систему оценивания. В связи с этим представляется возможным проследить динамику изменения результатов воспитанников по годам и по изучаемым предметам.

Можно заметить, что среди воспитанников были как «успешные», так и «неуспешные» юноши. Например, в 1856 г. больше всего неудовлетворительных результатов на полугодичном экзамене было получено по черчению. Из 162 воспитанников, сдававших этот предмет, 43 ответили ниже «6», то есть примерно каждый четвертый воспитанник в том году не сдал экзамен. Результаты годового экзамена по всем предметам традиционно становились лучше, а непосредственно по черчению неуспевающих стало значительно меньше – 37 человек[50]. Можно заключить, что некоторые воспитанники, сознательно переживая о переводе в следующий класс, стали стараться лучше, но для основного контингента учеников значительных изменений все-таки не произошло. При анализе успеваемости заметно, что по мере взросления и адаптации учащихся к требованиям преподавателей происходило повышение баллов. По мере взросления и с переходом из класса в класс доля неуспевающих лиц стремительно сокращалась. Приближаясь к выпуску, воспитанники с большей заботой относились к своим результатам в надежде получить желаемые вакансии.

Среди специальных дисциплин центральной являлась тактика. Ей занимались только в старших 2 и 1 классах. Неуспевающих по данным 1856 г. на полугодовых экзаменах было 4 (среди 105 сдающих), а на годовых экзаменах 3, причем один из них из роты подпрапорщиков, ранее успешно сдавший предмет зимой. Большая часть воспитанников справилась с предметом, причем 27 человек (26 %) сдали с высоким результатом (11–12 баллов), а 49 человек (47 %) получили 9–10 баллов[51]. Эти результаты можно считать относительно неплохими, поскольку у многих воспитанников военно-учебных заведений наблюдались проблемы с освоением этой дисциплины.

Степень объективности результатов экзаменов можно считать весьма условной, поскольку преподаватели обыкновенно сами шли навстречу воспитанникам, сообщая им заранее, какой билет они будут спрашивать. В этом случае юнкерам намного проще было подготовить один вопрос, чем прорабатывать большой объем учебной литературы в короткие сроки. Если не удавалось договориться с преподавателями о вопросе, то воспитанники хитрили уже на экзаменах. Одним из приемов было изготовление поддельных билетов. Воспитанники через своего человека из прислуги добывали бумагу нужной толщины, цвета и фактуры. Ее делили на четыре части, на которых и записывались билеты. На экзамене воспитанники брали билет из нужной части, причем в случае ошибки необходимо было вернуть билет в исходное состояние, а преподавателю заявить о том, что ответ на этот вопрос вызвал затруднения[52].