Мария Аборонова – На изящном: мифы в искусстве. Современный взгляд на древнегреческие мифы (страница 22)

Лаомедонт пошел, конечно, к оракулу за советом, хотя можно было не ходить и сразу приковать свою дочь Гесиону к скале (вау, как оригинально). Как в свое время повезло Кефею, так же мимо Трои неспешно прогуливался Геракл.

Увидев девицу у скалы, он поинтересовался у Лаомедонта, что да как, какие условия сотрудничества, и договорился спасти Гесиону в обмен на тех самых подаренных Зевсом коней[212].

Не знаю уж, что было не так с Лаомедонтом, почему он постоянно всем давал обещания и не сдерживал их. Причем не каким-то банальным смертным, когда еще можно легко разобраться, но богам и героям. Какое-то подсознательное желание получить по лицу дубинкой. В общем, коней он Гераклу не отдал и выгнал его из Трои.

У Геракла с мстительностью все было еще лучше, чем у преследовавшей его Геры, поэтому, выйдя из рабства у Омфалы, он собрал войско, снарядил корабли и поплыл к Трое мстить Лаомедонту[213]. Перебил, конечно, кучу людей: самого Лаомедонта и всех его сыновей, кроме младшего – Приама. Тот как раз благодаря трагической смерти отца раньше времени потом унаследовал престол Трои, за неимением других живых претендентов, и при его правлении случилась та самая Троянская война.

Казалось бы, можно теперь и домой вернуться, но нет. На обратном пути из Трои на Геракла напали жители острова Кос, и он высадился на нем, чтобы и там всех наказать. Убил местного царя, получил ранение. Кто знает, может, и дальше бы продолжил насиловать, убивать и поджигать пальмы, но Афина забрала его на очередную битву богов: гигантомахию – войну олимпийцев с гигантами. Согласно предсказанию, победу боги могли одержать только при участии смертного. Геракл был сыном Зевса, непобедимым героем, но все-таки смертным.

– Технически считается, – рассудили боги, и Геракл включился в борьбу.

Гигантомахия случилась из-за того, что Гея, которая ранее помогла советом Зевсу в конфликте с титанами, как-то сильно расстроилась, когда он заточил всех ее родственников в Тартар. Помимо истории с Тифоном, она еще породила огромных и страшных гигантов и отправила их разбираться с Зевсом.

Начиналось все довольно мирно: гиганты всего лишь бросали в небо скалы и горящие деревья. С Олимпа это выглядело как бюджетная версия фейерверков на Олимпийских играх – красиво и красочно. Но потом двое гигантов украли у Гелиоса, бога солнца, его стадо. Стало понятно, что придется вмешаться. Как уже можно догадаться, для греков украсть стадо было более серьезным проступком, чем кража детей, например.

Так началась война. Боги никак не могли одержать победу, но после вступления в бой Геракла дела пошли веселее. Он убил несколько гигантов еще до того, как успел поздороваться с богами, а остальных уже в паре с ними: боги ранили, Геракл добивал[214].

Уж после гигантомахии, думаете вы, Геракл точно поехал домой, но пора признать, что тихая семейная жизнь вообще не выглядела для него привлекательно. Он отправился мстить дальше. Просто какая-то Черная Мамба из «Убить Билла» Тарантино. Следующим в очереди оказался опять царь Еврит. Гераклу показалось, что украсть коней, сбросить его сына со скалы и отсидеть за это в рабстве у Омфалы три года недостаточно, поэтому с оставшимися от похода на Трою войсками разгромил Еврита, убил его и оставшихся его сыновей в придачу, а Иолу, из-за которой изначально и произошел весь конфликт, забрал в плен.

После этого он наконец решил вернуться к семье.

Гвидо Рени. Самосожжение Геракла на горе Эта. 1620–1621 гг. Лувр, Париж

Представьте себе, что вашего мужа нет дома много лет, все это время вы в одно лицо тянете лямку домашнего хозяйства и воспитываете детей. И вот супруг возвращается домой.

– Здравствуй, – говорит, – свет очей моих Деянира. Я тут побывал в куче походов, привез много красивых вещей и одну наложницу, но я понимаю, что это неправильно и нечестно, так поступать нельзя, поэтому я разведусь с тобой и женюсь на ней. Спасибо, что содержала дом в чистоте все эти годы!

Если бы Геракл хотя бы так сказал, может, все повернулось иначе, но он не рискнул с порога признаться Деянире в своих истинных намерениях относительно Иолы. Зато один из слуг не постеснялся раскрыть его законной жене все карты[215].

Деянира быстро прошла все стадии от шока и отрицания к гневу и депрессии. В основном, конечно, к гневу. И желанию немедленно отомстить. Память сразу заботливо подбросила эпизод с кентавром Нессом и его пророческим, практически предсмертным подарком. Деянира достала с дальней полки пыльный флакон с «приворотным зельем» из крови и спермы Несса и решила, что лучшим способом вернуть предателя Геракла в лоно семьи будет натереть чудодейственным составом его плащ. Оригинальный ход, однако. Обычно приворотное зелье все-таки пытаются в еду подмешать или в напиток.

Геракл как раз планировал принести жертву дорогому отцу Зевсу в честь своих бесчисленных побед и успешного возвращения домой, и Деянира отправила супругу плащ со слугой. Когда тот покинул дом, она начала убирать место преступления и обнаружила, что шерсть, которую она использовала для натирания плаща зельем, покрылась на солнце ядовитой пеной. Что вряд ли было знаком его отличного качества, а скорее указывало на то, что Несс сыграл в долгую и теперь Геракл точно останется с ней навсегда, но уже как вечная светлая память. Деянира не планировала жестокое убийство и спешно отправила к мужу нового слугу, чтобы предупредить о непредумышленном убийстве.

Тем временем Геракл уже получил плащ и зачем-то надел на себя. Стоял жаркий день, это в конце концов Греция, а не степи Казахстана зимой, зачем ему был плащ? Геракл задался тем же вопросом, когда плащ быстро нагрелся на солнце и начало ощутимо припекать.

– Что-то душно стало, – подумал Геракл, разоблачаясь, но кровь Несса, смешанная с ядом гидры со стрелы, которой Геракл его убил, успела с потом впитаться в кожу. Вспомнив, кто ему передал злополучный предмет одежды, Геракл, уже падая в предсмертной агонии на землю, понял, что приводить Иолу в дом было очень плохой идеей.

Деянира настолько глубоко раскаивалась, что не захотела жить дальше после содеянного и заколола себя ножом. А Геракл, как в плохо прописанной драматической сцене, все продолжал умирать. Это длилось так долго, что он успел вспомнить, что ему было предсказано умереть от рук мертвеца, завещать сыну Гиллу жениться на Иоле, чтобы баба не пропадала зря, и приказать сложить себе красивый погребальный костер, на который он величественно взошел и наконец скончался.

Получился бы почти шекспировский финал, но Геракл все-таки не был обычным смертным. После земной смерти Зевс забрал его на Олимп, и там Геракл начал новую жизнь: посещал все пиры и оргии с отцом, наконец-то перестал даже пытаться оставаться трезвым и немного даже потеснил Диониса в количестве употребления спиртных напитков.

По факту Геракл умер, поэтому Геру отпустило, и она сочла свою долгую месть оконченной. Поблагодарив Геракла за достойное сопротивление и активное многолетнее противостояние, она усыновила героя и отдала ему в жены Гебу, богиню юности.

Так Геракл обрел семейное счастье и ушел на заслуженную пенсию[216].

Лукас Кранах старший. Суд Париса. Ок. 1512–1514 гг. Музей Вальрафа-Рихарца, Кельн

Глава 7. Яблоко раздора

Когда вы слышите или вдруг используете выражение «яблоко раздора», вероятно, смутно припоминаете, что это связано с какими-то мифами или легендами. Совершенно верно. Это один из древнегреческих мифов, также известный как «Суд Париса».

Как вы помните, у Зевса и Леды родились не только сыновья, но и дочери, чье появление на свет запустило цепочку далеко идущих последствий. Ранее Прометей открыл Зевсу тайну, какой особи женского пола стоит остерегаться, чтобы она его не свергла: богини моря Фетиды.

Зевс решил обезопасить себя по полной и, чтобы Фетида точно не родила от другого бога опасного для власти Зевса героя, выдал ее замуж за смертного. Им стал Пелей, царь Фтии в Фессалии[217]. Не путайте с Пели́ем из мифа про аргонавтов и золотое руно. Это разные люди, просто греки всех почему-то называли практически одинаково, меняя одну-две буквы.

Банкет Зевс подготовил знатный, позвал всех олимпийских богов, организовал концерт Дрейка, расставил по углам красиво украшенных лентами лам. Приглашение Зевс не отправил только богине раздора Эриде. В целом ожидаемо, она к такому привыкла, но осадочек остался неприятный. В качестве акта мести Эрида все равно проникла на вечеринку и закинула в сторону веселого тройничка Гера – Афина – Афродита золотое яблоко, увидев которое каждая из богинь немедленно захотела им обладать[218].

Для меня эта часть всегда звучала совершенно дико. Поругаться из-за яблока? Там не кормили, что ли? Но на помощь пришел Птолемей Хенн, он же Гефестион, один из греческих мифографов I–II вв. н. э. Он единственный прояснил, что Яблоко (или же Мелос) – это имя сына речного бога Скамандраса. Мелос был, даже нет сил уже это повторять, красавчиком[219]. Поругаться из-за красивого парня – другой разговор, так абсолютно логично.

Разобраться самостоятельно богини не могли. Их три, он один. Каждая может применить божественные силы или собрать группу поддержки, но какой смысл? Разобраться в таком мог только Зевс. Эрида явно на это и рассчитывала: втянуть Зевса в конфликт богинь, из которого живым он бы, может, и выбрался, но его, как петуха в «Бременских музыкантах», успели бы изрядно потрепать. Мелочь, а приятно.