Мария Аборонова – На изящном: мифы в искусстве. Современный взгляд на древнегреческие мифы (страница 24)
В попытке исправить ситуацию Лай, как и любой другой адекватный молодой отец, проткнул лодыжки младенца гвоздями и велел бросить его на горе Киферон. Уже «чарующе», правда?
Мальчик был спасен одним наблюдательным пастухом, который назвал его Эдипом (т. е. «с распухшими ногами»). Тот отнес Эдипа в Коринф, где его усыновили бездетные царь Полиб и его жена Перибея. Все было хорошо, пока Эдип не подрос, и стало ясно, что как-то ноль сходства у него с родителями. Уж не знаю, какие параметры они оценивали. Может, у Полиба были огромные уши или Перибея была кореянкой. Вряд ли просто оттенок глаз не совпал.
В общем, окружающие начали задавать неудобные вопросы. «Гугла» или «Алисы» тогда не было, ясеней рядом не росло, поэтому Эдип пошел к оракулу. Оракул не мог сказать ничего другого, кроме как «тебе суждено убить родного отца и жениться на родной матери… банка для пожертвований слева от выхода».
Гены не убьешь (все мы помним логичность Лая), поэтому, чтобы не совершить преступление, Эдип решил не возвращаться домой в Коринф и пошел в Фивы.
По пути он повстречал колесницу, в которой ехал царь Лай, его биологический отец. Только вот Эдип об этом не знал. Достойно разойтись не удалось, слово за слово, и как-то так случайно Эдип убил Лая, его стражу, и не удивлюсь, если еще изнасиловал коней и обоссал колесницу. Полумеры не в стиле его семьи. Пощадил он только одного слугу, которому удалось бежать. С учетом того, как для Гиласа закончилось похожее противостояние Геракла с колесницей, слуге еще сильно повезло.
Буквально мелочь мешала Эдипу попасть в Фивы: вход оккупировал сфинкс, которого в качестве наказания Фивам прислала Гера. Сфинкс выглядел очаровательно: тело льва, голова и грудь женщины, орлиные крылья и, по некоторым данным, змеиный хвост[231]. Как вы можете догадаться, это был весьма сочный сюжет для художников. Почему? Правильно, потому что был повод рисовать голую бабу. Какая разница, что еще за части там были, кроме груди?
Гюстав Моро. Эдип и Сфинкс. 1864. Метрополитен-музей, Нью-Йорк
Сфинкс загадывал известную загадку про животное, способное ходить на двух, трех и четырех ногах. Нет ответа, почему создатели мифа считали человека животным. Некоторые, конечно, очень даже да, но.
Эдип отгадал загадку. А так как боги решили, что Сфинкс погибнет, если кто-то найдет ответ, то веселый гибрид сразу же почил с миром.
В награду за спасение города Эдип получил трон и недавно овдовевшую (из-за его же импульсивности, ведь это он убил Лая) царицу Иокасту. Родную мать, если вы забыли. Но Эдип был как Джон Сноу: он ничего не знал.
Все было в новой семье стабильно – тишь, благодать, семейное счастье, дети, – но через 15 лет на Фивы обрушилась чума.
Эдип опять к оракулу за ответами, а тот ему «чтобы избавиться от эпидемии, следует покарать убийцу бывшего царя Лая» и подмигивает. Эдип: «Я ничего не понял», а оракул: «Ну да, ничего не понял» – и опять подмигивает.
Дальше развернулось долгое детективное расследование Эдипа. Отметим, что никогда не бывает человек так увлечен делом, как когда ищет убийцу, которым является сам.
В процессе поисков нашелся и пастух, спасший его, и сбежавший с места убийства Лая слуга. Сначала два и два сложила Иокаста и попыталась остановить Эдипа в его изысканиях. Интересная логика: ты уже знаешь, что нарожала детей от сына, но если он сам не знает об этом, то вроде как и нормально все? Но Эдип не остановился.
В итоге он осознал, что все пророчества были 10 из 10, а Иокаста от этого разоблачения немедленно повесилась. Эдип же в состоянии аффекта вынул из плаща мертвой супруги-матери золотую булавку и выколол себе глаза – второй популярный сюжет по этому мифу у художников, поскольку не только голая грудь, но и насилие отлично способствуют хорошим продажам предметов искусства.
Слепой Эдип ушел из Фив искать смерть, которую и обнаружил где-то в районе места Колон, близ рощи Эриний с «медным порогом» – входом в подземное царство Аида. Там боги его простили, отпустили все грехи, и он с чистой совестью умер.
Эдуард Тудуз. Слепой Эдип над телом Иокасты. 1871. Музей изящных искусств, Париж
Интересно, что из описанного Фрейд счел «чарующей силой» и сколько из вас жили с уверенностью, что Эдип вступил в сексуальную связь со своей матерью осознанно?
С эдиповым комплексом разобрались, теперь вернемся к его «женской версии», которую еще называют «комплексом Электры». Карл Юнг предложил это понятие в 1913 году, назвав так неосознанное влечение девочек к собственному отцу, враждебность к матери и соперничество с ней за внимание отца. Модное название Юнг позаимствовал из известного древнегреческого мифа, который он, вероятно, не читал в оригинале, а знал только через оперы или интерпретацию Гуго фон Гофмансталя. Тот, в свою очередь, начитался Фрейда перед сном, а мы уже видели, как удачно отец психоанализа переосмыслял мифы.
Клитемнестра вышла замуж за микенского царя Агамемнона (чей брат, Менелай, женился на Елене). В их душевном союзе родились сын Орест и дочери: Ифигения, Хрисофемида и наша героиня – Электра.
Агамемнон был активным греком и постоянно тусовался в военных походах. Не ценим мы, конечно, насколько интернет раскрасил наши серые будни. А тут Парис, вдохновленный Афродитой, решил выкрасть Елену из Спарты и отвезти к себе домой в Трою. Кстати, он оправдывал себя тем, что братья Елены, наказав Тесея за похищение сестры, сами похитили дочерей Левкиппа. Так что ничего плохого в его поступке нет, такая у них семейная традиция, он просто с уважением относится к ее родне[232].
Фредерик Сэндис. Елена Троянская. 1867. Художественная галерея Уокера, Ливерпуль
Глава 8. Троянская война
Есть ощущение, что все, что до этого происходило в мифах, имело только одну цель: нарожать и подготовить как можно больше персонажей к Троянской войне. Она была ужасна, длилась десять лет и подарила нам множество мифологических мемов. Это самое эпохальное событие, в котором поучаствовали все. Буквально битва за Средиземье у Толкина.
В какой-то степени в Троянской войне виноват не столько Парис и даже не Елена, решившая бросить законного супруга и бежать с любовником, а Одиссей, царь Итаки.
Одиссей был еще одним результатом похождений Зевса. Оба его родителя, Лаэрт и Антиклея, являлись детьми внебрачных связей Зевса. Лаэрт – сын Аркесия, родившегося в результате романа Зевса и Эвриодии, а Антиклея – внучка Гермеса.
Одиссея не миновала учесть всех героев: он тоже безуспешно сватался к Елене[233]. Нет бы как все, молча уйти в бар, а потом жениться на другой. Нет, это был очень хитрый человек.
Раз ему не повезло, пусть все будут наказаны.
Так он предложил гениальное в обмен на обещание руки царской племянницы Пенелопы: чтобы все женихи поклялись, что никаких претензий к отказу Елены у них нет и не будет, а как только кто-то обидит законного супруга Елены, когда таковой появится, то они все «дружно выступят на помощь, если избранный жених подвергнется опасности в связи с предстоящей свадьбой».
Когда Парис привез Елену в Трою, единственным человеком, не оценившим подобное приобретение, была его сестра Кассандра. Кассандра сразу сказала, что Елена принесет им только головную боль, страдания, унижения и падение Трои. Дело в том, что Кассандра обладала даром предвидения. Когда-то в нее влюбился Аполлон и в стремлении добиться расположения наделил даром пророчества. Но Кассандра его обманула – дар приняла, а ухаживания отвергла. Удивительно, что кому-то в древнегреческих мифах вот так легко удавалось спасти свою честь, а кто-то даже убежать не мог. Но Аполлон тоже не вчера родился. Он сходил к Дафне, расстроенно отрезав от нее очередные ветки, сделал венок и наложил на Кассандру проклятие:
– Пророчества-то ты делать сможешь, но толку от них никакого не будет. Никто им не поверит, все сочтут тебя безумной[234].
Так что совершенно верные слова Кассандры о Елене все пропустили мимо ушей, а ее отец Приам, царь Трои, и вовсе приказал запереть девушку, чтобы не портила настроение своими заунывными рассказами о грядущем кошмарном будущем.
Странно, что Париса приняли так радушно с украденной женой царя Спарты. Ведь Приаму еще до рождения сына было предсказано, что из-за него город разрушат. Именно поэтому наследник престола оказался в глуши с овцами. И там бы и оставался, не обратись к нему Зевс за советом по поводу яблока раздора…
Тот момент, когда становится понятно, что Троянскую войну все это время готовил Зевс.
Услышав, что началась Троянская война, Агамемнон в первых рядах побежал паковать вещи.
– Черви, удочки… А гвозди где?
– Да вот же они, положила.
Собрался, залился вином на дорожку и уже по пути в Трою убил священную лань Артемиды. Простите, часовню тоже я развалил? Да, тоже ты.
Артемида пришла в ярость и наслала ветра́, чтобы флот Агамемнона не мог плыть дальше.
Без поддержки Артемиды в военный поход идти – как пельмени недоваренными есть, и Агамемнон отправился к оракулу за советом. Другого способа примирения с богами, кроме как принести жертву, оракулы никогда не предлагали. Жребий пал на Ифигению[235].
– Как же я без дочери… – покачал головой Агамемнон, – должен же быть другой выход? Какой кошмар!