Мария Аборонова – На изящном: мифы в искусстве. Современный взгляд на древнегреческие мифы (страница 20)

– Добрый день, доброго здоровьечка, нам срочно нужно золотое руно, которое хранится у тебя, – отдай его немедленно.

Ээт был весьма фраппирован таким ходом событий, но воспитание не позволило ему вышвырнуть бравую толпу сразу. Вместо этого он сказал:

– Запрягите в плуг моих быков, вспашите с ними поле Ареса, засейте его зубами дракона, охраняющего руно в роще, а потом можете забирать его.

Что на языке дипломатии означало: «Вы совсем обнаглели, безмозглые герои, проваливайте с моего острова».

Ясон на дипломатическом разговаривать не умел, как, впрочем, и остальные его спутники. Он все-таки рос с кентавром, откуда ему было знать высокий слог. Поэтому он воспринял слова царя буквально и пошел готовиться к посевной.

– Что там сложного? – думал Ясон. – Неужели мы поле не вспашем? С драконом тоже как-нибудь разберемся – и не такое видели.

Он просто не знал, что скот у Ээта не совсем обычный. Это были подаренные ему Гефестом бронзовые огнедышащие быки. Огромные и невероятной силы. Эти быки сами могли запрячь всех аргонавтов и вспахать ими несколько полей[195].

Гера увидела, что Ясон отправляется выполнять самоубийственное задание. Ее план мести Пелию оказался под угрозой, и она срочно призвала на помощь Афродиту. У Ээта была дочь, Медея. Она-то и стала целью богини любви. Афродита влюбила Медею в Ясона, и та бросилась помогать герою. Сварила защитную мазь от драконьего пламени, выдала огнеупорные трусы и усыпила дракона, чтобы Ясон мог его спокойно убить и вырвать зубы[196]. Тот так впечатлился, что пообещал на ней жениться, как только получит от Ээта руно.

– Ой, да ну что ты, – покраснела Медея, – я же это все от чистого сердца, размер безымянного пальца 17, буду ждать тебя, не опаздывай.

Под действием мази и в огнеупорных трусах Ясон спокойно вспахал поле с быками Гефеста и засеял драконьи зубы, а они возьми да прорасти тут же. Ладно бы во что-то безобидное. В пшеницу, например, или авокадо. Я бы не удивилась – у греков же все растения из чего-то кровавого появились.

Но из зубов дракона выросли воины, которые сразу атаковали Ясона. К счастью для Ясона, Медея предупредила его и об этом. Способ борьбы оказался довольно простым: нужно было кидать в их скопление камень, который что-то, видимо, ломал в настройках, и они начинали драться друг с другом. А чего вы еще хотели от существ, выросших из засеянных зубов дракона? У них было два режима: спящий и убийство. Пока воины увлеченно рубили друг друга, Ясон сбоку добивал оставшихся, по мере необходимости подбрасывая новые камни[197].

Джон Уильям Уотерхаус. Ясон и Медея. 1907. Частная коллекция

Закончив, Ясон пришел к Ээту требовать обещанное руно. Царь, не ожидавший, что герой правда решит все безумие сделать, да еще и преуспеет, совершенно не планировал отдавать непонятно кому ценный артефакт. Пришлось переходить к плану «Б». Аргонавтам предложили воспользоваться гостеприимством и немного отдохнуть, посетить лучшие местные спа-процедуры, чтобы утром получить в торжественной обстановке руно и отправиться домой. Сам Ээт начал готовить массовое коварное убийство.

Медея вновь спасла Ясону жизнь. Кто бы после всего этого не женился, действительно? Ах да, точно: Тесей. Она предупредила аргонавтов о коварном плане отца, провела их ночью в рощу забрать руно и отплыла вместе с ними.

По пути обратно в Иолку аргонавты слегка проспойлерили путь Одиссея из Трои, поэтому можно просто прочитать дальше, через что прошел Одиссей – примерно то же пережили аргонавты, но более успешно. Все-таки с ними была колдунья. Если сравнивать общий настрой и количество смертей, то поход аргонавтов и путешествие Одиссея – это примерно как «Властелин колец» и «Гарри Поттер».

В один из дней они доплыли до Крита, но не смогли там высадиться: помешал Талос – гигант из бронзы, подаренный Гефестом Миносу. Интересно, в какой момент у Гефеста начался бронзовый период? Раньше же все из золота делал. Или золото – только для богов, а всем остальным что подешевле?

Медея помогла расправиться и с Талосом. У того была только одна вена, не очень эстетично заткнутая гвоздем. Медея, солгав Талосу, что сделала его бессмертным и никакой гвоздь уже не нужен, вытащила его, и тот истек тем, что там текло у него по единственной вене[198]. Довольно бессмысленная смерть, но дальше их стало еще больше.

Когда Ясон с аргонавтами вернулись в Иолк, оказалось, что какая-то сволочь успела отправить его отцу ложную весть, что поход потерпел неудачу и все погибли. Пелий, воспользовавшись общим замешательством и уверенный, что Ясон не вернется, приказал брату – Эсону – убить себя, а его жена сама уже повесилась.

Чего Пелий не предусмотрел, так это того, что Ясон не только не умер и привез золотое руно, но еще и женился на ведьме Медее. Та сказала убитому горем супругу «Сейчас разберусь», размяла руки, переоделась жрицей и уверенной походкой отправилась к дочерям Пелия:

– Здравствуйте, девушки. По глазам вижу, что вы любите своего отца и желаете ему долгих лет. Он сейчас пережил сложное эмоциональное событие – убил родного брата. Это добавило ему много новых морщин, а утомительное ожидание возвращения Ясона сильно подкосило здоровье его сердечной мышцы. Но есть один незамысловатый способ вернуть ему растраченные нервные клетки. Вам нужно всего лишь убить его, разрубить на куски и сварить. Вижу по вашим глазам, что вы считаете меня безумной маньячкой. Так и есть! Но это действительно сработает. Давайте я проведу быстрое демо на баране.

Медея, не прерывая с дочерьми Пелия зрительного контакта, одной рукой убила барана, другой порубила его на куски и бросила в кипящий котел, через несколько минут достав оттуда живого ягненка.

Девушки были сильно впечатлены и сразу начали планировать, в какой очереди будут расчленять друг друга ради избавления от мимических морщин.

Но все же начать решили с отца. Связав сопротивлявшегося модной омолаживающей процедуре Пелия, они порубили его на куски и бросили в котел. Чуда не произошло. Ни спустя пару минут, ни спустя несколько часов из котла никто не вылез[199]. В стороне стояла Гера и радостно потирала руки. Месть состоялась.

Принцессы поняли, что сотворили немыслимое, и захотели покончить с собой, но их остановил Ясон, решивший, что насилия уже достаточно. То, с какой страстью и энтузиазмом Медея предавалась насилию, пугало его и навело на мысли, что в какой-то день он сам окажется следующей жертвой. Неудивительно, что спустя несколько лет Ясон нашел способ сбежать от Медеи.

После похода судьба сложилась не лучшим образом для Орфея, который непонятно вообще зачем вписался в поход, потому что, кроме игры на лире, талантами больше не блистал.

По дороге домой он встретил лесную нимфу Эвридику и влюбился в нее с первого взгляда. Это довольно необычно для древнегреческих мифов, потому что влюбился он сам, без участия Амура или Афродиты. Что еще более удивительно: Эвридика влюбилась в него в ответ, и они поженились.

Казалось бы, что может пойти не так?

А Гименей, божество брака, с удовольствием рассказал, что именно. Он предсказал, что счастье молодых будет длиться недолго.

– Насколько недолго? – уточнил Орфей. – И что будет дальше? Мы разведемся? Так-то каждый второй брак заканчивается разводом, пока никакой неожиданной информации.

Но Гименей уже улетел на следующую свадьбу.

Прошло действительно преступно мало времени, и вот Эвридика, прогуливаясь по полю, наступила на змею и умерла на месте от ее укуса. Она точно была лесной нимфой? Почему ее так легко убила змея? Что античные авторы от нас скрыли?

Орфей был убит горем, но не буквально. Он оставался в сознании и хотел вернуть жену любой ценой. Настолько любой, что даже отправился за ней в подземное царство к Аиду.

Аид сначала с порога ему отказал и вообще хотел оставить у себя в заточении навсегда, потому что нечего живым шляться в царстве мертвых, как на экскурсии, но его одернула Персефона. Давай, говорит, дадим парню шанс, а то что у нас за имидж. Света нет, тени эти мрачные везде, Цербер на входе со слюнявыми клыками. Нам нужны положительные отзывы на сайтах путешественников, сборы от туризма просто никакие.

Питер Пауль Рубенс. Орфей и Эвридика. 1636–1638 гг. Музей Прадо, Мадрид

Персефона звучала убедительно, но отпустить его с Эвридикой за спасибо Аид не мог. У нас тут система, понимаешь, правила. Если все начнут за женами возвращаться, завтра Аид опустеет.

– Все вряд ли начнут, – с сомнением возразил Орфей, – скорее станут их заранее приводить, зная, что вход свободный.

– Ты тут пошути мне еще, – пригрозил Аид. – Повелеваю следующее: сможешь забрать Эвридику, если выйдешь на землю, ни разу не обернувшись, чтобы проверить, что она идет следом.

– И все?

– И все.

– Точно?

– Точно.

Разумеется, это было не все и не точно.

Уже практически выйдя на поверхность, Орфей услышал, будто Эвридика зовет его, и обернулся. Он успел увидеть, как исчезает ее тень и вместе с ней Аид, который и был окликнувшим его голосом[200].

– Неудобно вышло, понимаю, – согласился Аид. – Только технически ты сам виноват, нечего было оборачиваться, я же предупреждал, все, пока, мне пора к Персефоне, и больше не возвращайся, а то точно оставлю тут навсегда. Разве что ты не хочешь вернуться к жене…