Марисса Мейер – Кто на свете всех прекрасней? (страница 12)

Он выглядел спокойным, невозмутимым. И ни разу не посмотрел на Левану с тех пор, как начался бал.

– Ах, я вижу, – добавила Чэннери, проследив за взглядом Леваны. – Теперь, когда у тебя появилась игрушка, больше не хочешь слушать мое нытье?

– Это не игрушка.

– Разве? Тогда марионетка.

Левана сжала кулаки.

– Он не марионетка.

Чэннери усмехнулась. Отойдя от перил балкона, она направилась к одному из слуг. Юноша опустился на колено и поднял над головой поднос, чтобы Чэннери могла увидеть то, что на нем стояло. На подносе по спирали были расставлены бокалы с разноцветными напитками. Чэннери выбрала ярко-оранжевый, густой как сироп.

– Стой здесь, вдруг я еще чего-нибудь захочу, – приказала она слуге и повернулась к сестре. – Если он не игрушка и не марионетка, тогда почему, во имя Сайпруса Блэкберна, ты весь месяц ходишь в облике его глупой жены?

Жар прилил к лицу Леваны, но ее чары не померкли. Всегда спокойная, собранная, жизнерадостная, изящная и милая – такой Левана запомнила Солстис Хейл. Ей хотелось, чтобы теперь ее видели именно такой.

– Бедная женщина умерла при родах, – ответила Левана. – С моей стороны это дань уважения.

– Ты играешь с ним. – На лице Чэннери появилась хитрая усмешка. – Я бы гордилась тобой, замахнись ты на жертву покрупнее. Но дворцовый стражник? Покончив с ним, ты, наверное, переключишься на садовника.

Левана посмотрела на сестру.

– Ты лицемерка. Сколько стражников развлекали тебя за последние годы?

– Не счесть. – Чэннери сделала глоток из бокала и снова хитро улыбнулась. Потом поставила бокал и понюхала яркий напиток. – Но никогда не в ущерб другим развлечениям. У настоящей леди должно быть три игрушки. Одна, чтобы любить ее, другая, чтобы согревать в постели, третья, чтобы осыпать драгоценностями.

Левана почувствовала, что у нее дергается глаз.

– Но у тебя не было Эврета.

Искренне рассмеявшись, Чэннери поставила напиток, который едва пригубила, на поднос и выбрала другой, ярко-голубого цвета с чем-то белым и блестящим сверху. Слуга стоял не шевелясь.

– Верно, – согласилась она. – Но мне кажется, с ним было бы меньше проблем, чем с констеблем Дубровским. – Чэннери вздохнула. – Тот еще шалун.

Дубровский? Левана окинула взглядом гостей. Ей не сразу удалось заметить констебля, танцевавшего с молодым юношей, имени которого она не знала. Один из наследников семьи, в этом она была уверена.

– Все сложности из-за его особых предпочтений, – заметила Левана.

Чэннери щелкнула пальцами.

– Он ничем не отличается от остальных. За исключением того, что его не интересует его королева. Не понимаю, в чем дело. Я делаю намеки со вчерашнего вечера.

Оглянувшись, Левана заметила, что рука слуги начала дрожать. Бокалы на подносе зазвенели. Левана выбрала напиток, похожий на расплавленный шоколад.

– Можете идти, – приказала она.

Чэннери успела схватить бокал с ярко-желтым ликером, прежде чем слуга исчез. Она облокотилась на перила балкона, держа в руках два бокала. Снова посмотрела на констебля. Но не мечтательно, а словно составляя план.

– Если он так тебе нравится, – начала Левана, – почему бы просто не заставить его захотеть тебя? Это было бы проще.

– Ты так говоришь, словно у тебя есть опыт в подобных делах.

Почувствовав, как сжимается ее желудок, Левана снова бросила взгляд на Эврета. Невозмутимый, величавый Эврет. Следит ли он за ней украдкой, как это делает она? Бросает ли на нее взгляды, когда она на него не смотрит? Левана еще ни разу не застала его за этим – с момента их первого поцелуя в ее покоях.

– Манипулируя жертвой, легко нарушить правила игры, – продолжила Чэннери. Она коснулась губами голубой жидкости, присыпанной серебристой пудрой, и сделала глоток. Выглядела она при этом крайне довольной. – Но мне такая победа не нужна. Я выиграю, когда войду в историю Луны как самая желанная королева.

– Или самая безрассудная. Разве тебе никогда не хотелось просто… влюбиться?

– Влюбиться? Какой же ты еще ребенок.

Чэннери залпом выпила оба коктейля, поморщилась от неожиданного сочетания и расхохоталась.

– Любовь! – крикнула она с балкона так громко, что несколько музыкантов вздрогнули. На долю секунды музыка прервалась, но тут же продолжилась. – Любовь – это завоевание! Любовь – это война! – Несколько гостей перестали танцевать и во все глаза смотрели теперь на свою безумную королеву. Левана отшатнулась. – Вот что я думаю о любви!

Чэннери размахнулась и швырнула пустые бокалы в толпу. Один из них разбился о блестящий пол. Другой попал в глаз партнеру констебля Дубровского. Мужчина вскрикнул и закрыл лицо руками, но было слишком поздно.

Чэннери злобно рассмеялась и тут же изящно поднесла руку ко рту.

– Ой! – прощебетала она, снова рассмеялась и отошла от перил. Ошеломленная Левана последовала за ней. Они не обращали внимания на гостей, которые склонялись в реверансах, пока они с сестрой проходили мимо. Королева продолжала смеяться.

– И ты думаешь, что это расположит констебля к тебе? – спросила Левана, поставив нетронутый бокал на столик. – Нападение на его партнеров по танцу?..

– Это не более абсурдно, чем твоя тактика, – парировала Чэннери. Они остановились на витой лестнице, огибавшей бальный зал и соединявший нижний этаж с балконом. – Ты действительно думаешь, что, нацепив на себя облик его мертвой жены и манипулируя им несколько раз в день, ты влюбишь его в себя?

– Мне ничего не нужно делать, – рассерженно ответила Левана. – Он уже любит меня, а я люблю его. Но тебе этого не понять.

Усмехнувшись, Чэннери опустила голову и понизила голос.

– Если ты действительно веришь, что он тебя любит, зачем тогда манипулировать им? Почему бы не позволить ему испытывать его подлинные чувства? И почему ты не покажешь ему, как выглядишь на самом деле? – Чэннери фыркнула. – Боишься, что он с криками выбежит из комнаты?

В душе Леваны бушевала ярость. Она задрожала – даже ее чары показывали гнев, а ведь она давно не теряла контроль над ними. Сделав медленный вдох, она заставила себя успокоиться. Сестра оскорбляла других, чтобы возвыситься за чужой счет. Это было достойно жалости.

– Он все еще скорбит, – сказала Левана, медленно подбирая слова. – Я люблю его и помогаю привыкнуть к переменам.

На мгновение глаза Чэннери сверкнули, и она наклонила голову.

– О да. Мы все видим, как ты помогаешь ему привыкнуть к переменам.

Левана вскинула голову.

– Мне все равно, что ты думаешь. Я выйду за него замуж. Когда он будет готов, мы поженимся.

Чэннери потрепала Левану по щеке. Несмотря на мягкость движения, Левана отпрянула.

– Тогда ты еще глупее, чем я думала, сестренка, – заявила Чэннери. Она убрала руку, решительно сбросила с плеч лямки платья и прошла мимо Леваны в бальный зал.

Левана закрыла глаза, пытаясь не обращать внимания на гремящую музыку, язвительный смех гостей и унизительные слова сестры. Чэннери не понимает. Левана не только пытается заменить умершую жену Эврета. Она хочет показать ему, что она лучше. Более любящая, преданная, загадочная. Она заставит его забыть, что он любил кого-то до нее.

Но в желудке по-прежнему было тяжело. Левана открыла глаза и окинула взглядом бальный зал, прекрасных девушек и юношей в прекрасных нарядах с прекрасными чарами. Возможно, одного облика жены Эврета недостаточно, если она собирается во всем превзойти ее.

Левана попятилась, все дальше отступая от кружащей в вихре толпы, – до тех пор, пока спиной не коснулась стены. За плечами зашуршал гобелен. Сияющий шар над ее головой осветил несколько пар, поднимавшихся по лестнице.

Левана подумала о Солстис, женщине, которую Эврет так сильно любил.

Она решила, что ее волосы должны быть более блестящими, и добавила красные отблески – для контраста и привлекательности. Цвет глаз – глубже и насыщеннее. Ресницы – гуще, кожа – светлее и безупречнее. Грудь – пышнее, талия – тоньше, губы слегка… нет, не слегка. Губы будут ярко-красными.

Когда Эврет посмотрит на нее, он увидит совершенство.

Любой мужчина увидит совершенство.

Возможно, Чэннери права. Возможно, Левана действительно уродлива. Но какая разница, если она может любого ввести в заблуждение? При желании Левана могла соблазнить даже констебля.

Она подождала, пока чары не закрепятся. В этом она была хороша – ее чары были невероятно реальными.

Левана уверенно вошла в бальный зал. Несколько людей обернулись на нее, когда она проходила мимо. Она не сразу направилась к Эврету, сначала прогулялась по залу, поклонилась и улыбнулась нескольким аристократам, с любопытством смотревшим на нее.

Наконец Левана подошла к Эврету, и его пустой взгляд остановился на ней. На мгновение ей показалось, что он смотрит сквозь нее. Затем в темных глазах мелькнуло потрясение, когда Эврет окинул взглядом ее тело, прежде чем снова посмотреть на лицо.

Странное сочетание чувств. Желание – в этом Левана была уверена. И еще… страх?

Она не могла понять.

– Сэр Хейл, – прощебетала Левана и в ту же секунду решила улучшить свой голос. «Как колыбельная, – подумала она. – Мой голос будет напоминать пение птиц». – Я хочу прогуляться у озера, – продолжила она вслух. – Вы сопроводите меня?

Поколебавшись несколько мгновений, Эврет молча кивнул.

Согласно правилам, он следовал за Леваной на почтительном расстоянии, когда они шли по коридорам дворца к каменному портику, отделявшему дворец от садов и озера.