Марисса Мейер – Кто на свете всех прекрасней? (страница 14)

– Моя дочь. Вы говорите, что любите меня, но за целый месяц даже не спросили, как зовут моего ребенка. Разве это не безумие?

Левана перевела дух. Зима. Солстис. Хотя на Луне не было времен года, она знала о земном календаре достаточно, чтобы понимать, как сочетаются эти слова[1]. Помнила она и маленькое детское одеяльце с вышитым зимним пейзажем.

Эврет не хочет забывать свою жену. Он будет помнить ее до конца своих дней.

– Зима, – повторила Левана, облизнув губы. – Ваша дочь станет принцессой и получит все богатства и привилегии, которые положены тому, кто обладает этим титулом. Разве вы не хотите этого для нее?

– Я хочу, чтобы она росла в любви и уважении. Без… игр, которыми развлекаются все эти люди в бальном зале. Без того, что вы пытаетесь сделать со мной.

Сжав кулаки, Левана подошла к Эврету так близко, что ей пришлось откинуть голову назад, чтобы посмотреть ему в глаза.

– У Зимы будет мать, а у вас жена. И я буду любить вас обоих больше, чем она.

Дрожа от ярости и решимости, Левана обошла его и направилась в сторону дворца. Эврет остался стоять на месте, но, вспомнив через несколько секунд, что принцессу нельзя оставлять одну, последовал за ней.

С того дня сопротивление Эврета начало слабеть, и Левана надеялась, что вскоре он забудет свою жену. В присутствии Леваны и других членов королевского двора взгляд Эврета оставался пустым. Выражение лица было непонятным, как исчезнувший алфавит первой эпохи. Его невозможно было расшифровать. Они с Леваной словно не были знакомы друг с другом.

И Левана понимала, как мудро Эврет себя ведет. Она знала, что он прав. Если ее сестра захочет обвинить его в том, что он воспользовался принцессой, она будет вправе сделать это. Но Левана об этом не беспокоилась – Чэннери была занята своими любовными победами. К тому же, она всегда строила глазки взрослым мужчинам, даже когда была младше Леваны.

Нет, она не беспокоилась.

Особенно в те минуты, когда они с Эвретом наконец оставались вдвоем. Моменты, когда он принадлежал только ей. Левана постепенно ослабляла свою мысленную хватку, и, к ее радости и облегчению, Эврет стал смелее. Его руки стали более дерзкими, а ласки – более страстными.

В их первую ночь он прошептал всего одно слово:

– Сол…

Испытывая одновременно боль и удовольствие, радость и ярость, Левана стиснула зубы и сильнее прижалась к Эврету.

На следующее утро, когда купол осветил белый город, Левана разбудила Эврета – служанка принесла завтрак. Подавленный и расстроенный, Эврет неподвижно лежал в постели, пока Левана приказывала служанке намазать булочки маслом, нарезать фрукты и приготовить чай, который ей не хотелось пить.

Когда служанка ушла, Эврет поспешно выбрался из-под одеял. Левана видела, как он заметил пятна крови на белой простыне. Как быстро он отвернулся. Как поспешно оделся, ругаясь вполголоса.

Опираясь на взбитые подушки и держа поднос на коленях, Левана съела одну ягоду. Она оказалась кислой. Чэннери бы вызвала служанку и велела унести фрукты… Эта мысль мелькнула в голове Леваны, но она от нее отмахнулась. Она не хотела вести себя как сестра.

– Только не это, – пробормотал Эврет, не глядя на нее. – Я не думал, что все зайдет так далеко. Я не думал… – Он провел рукой по волосам. – Мне так жаль, принцесса.

Левана разозлилась, но попыталась обернуть все в шутку.

– Жаль, потому что вы уйдете, не позавтракав? – прощебетала она. – Я попрошу прислать еще один поднос, если вы голодны.

– Нет. Моя дочь… Няне пришлось остаться на всю ночь. Я не планировал…

Пока Эврет одевался, Левана смотрела на его мускулистую спину.

– Я оплачу дополнительную работу няни. Останьтесь, Эврет.

Левана разгладила лежавшие рядом одеяла.

Эврет покачал головой. Он сел на край постели и начал обуваться. Затем нерешительно поставил ботинок на пол, его плечи поникли. Левана улыбнулась. Она слизнула ягодный сок с пальца и хотела подвинуться, чтобы освободить место для Эврета, как вдруг он заговорил, и его голос был полон печали.

– Я пытался уехать. Неделю назад.

– Уехать?

– Мы уже собрали вещи. Я хотел увезти Зиму в один из лесопромышленных секторов, освоить новую профессию.

Левана прищурилась.

– Новую профессию? Валить деревья?

– Возможно. Или на лесопилке… Или делать деревянную мебель. Не знаю. Хотелось оказаться где угодно, только не здесь.

Левана в изумлении убрала поднос с колен.

– Но почему же вы не уехали? Если так хотели этого?..

– Ее Величество не разрешила.

Левана замерла.

– Я подал прошение об отставке, но она лишь рассмеялась. Сказала, что с восторгом наблюдает, как вы выставляете себя на посмешище, и потому не даст мне уйти. Она даже пригрозила, что отправит за мной и Зимой стражу, если я осмелюсь ослушаться.

Левана вздрогнула.

– Меня не волнует, что она думает.

– Зато меня волнует. Она моя королева. Она контролирует меня так же, как и вы.

– Я не контролирую вас.

Эврет наконец посмотрел на нее, и в его взгляд было изумление.

– Но что это, по-вашему?

– Я… Я едва… – Левана вонзила ногти в ладони. – Вы желаете меня так же, как и я вас. Каждый раз, когда вы прикасаетесь ко мне, я вижу желание в ваших глазах.

Эврет рассмеялся, но этот звук поразительно отличался от теплого доброго смеха, который помнила Левана. Указав на ее лицо, он воскликнул:

– У вас лицо моей жены! Ее не было две недели, и я был безутешен, а потом она вернулась, и я… Но она не вернулась. Это вы. Всего лишь вы. И вы не считаете это манипулированием?

Отбросив одеяла, Левана вскочила и накинула халат, лежавший рядом с кроватью.

– Теперь это мое лицо, – заявила она. – Теперь это я, и вы не можете сказать, что случившееся ночью было ошибкой. Что вы не хотели этого.

– Я никогда этого не хотел. – Эврет потер бровь. – О нас сплетничают придворные и стражники. Ходят слухи…

– Какая разница, что о нас говорят? – Левана старалась сохранять спокойствие. – Я люблю вас, Эврет.

– Вы не знаете, что это значит. Жаль, я не могу объяснить. – Он указал рукой на пустое пространство между ними. – О чем бы вы ни мечтали, эти фантазии не имеют никакого отношения к реальности. Вы не моя жена, и я… Я должен вернуться к дочери. Это все, что оставила мне жена.

Левана туже затянула пояс халата и, дрожа от гнева, смотрела, как он обувается.

– Вы женитесь на мне.

Эврет замер, не застегнув последнюю пряжку.

– Принцесса, прошу вас. Не начинайте снова.

– Сегодня вечером.

Он долго сидел, уставившись в пол. Мучительно долго.

Левана не знала, чего ожидать, но когда Эврет наконец поднял голову, его взгляд был удивительно пустым.

Они смотрели друг на друга, минуты тянулись, и вдруг Левана осознала, что он не возразил ей. Она сглотнула и сделала шаг вперед:

– Я найду священника. Встретимся в Солнечной часовне на закате.

Эврет снова опустил взгляд.

– Пусть ваша дочь тоже будет там. Думаю, она должна быть с нами. И возьмите няню, чтобы присматривала за ней.

Левана перекинула волосы через плечо. Этот разговор ее радовал. Сколько неприятных вопросов разрешится, если они вступят в брак!

Она станет женой Эврета, и он перестанет говорить, что это не так.

Она станет матерью его ребенка.