Мариша Пессл – Ночное кино (страница 48)

– Да нет. Мобильные здесь фигово ловят. Одно деление. Позвонил в кафе, попросил ее по имени. Вы, я так понимаю, папаша ее? За ней приехали? – Не дожидаясь ответа, она со знанием дела кивнула. – Прям не знаю, как отцы с этим мирятся. Девчонки вечно за плохими парнями бегают. Плюс интернет, а там маньяки пристают только так.

Вскоре – хвала небесам – подоспел завтрак.

В кафе забрела пара-тройка местных, но Хоппера и Норы не видать.

Доев, я им позвонил – как ни удивительно, мой мобильный пережил купание, – но официантка не соврала: связи не было. Я позвонил с аппарата у кассы, но по обоим номерам услышал лишь долгие гудки, а затем меня сбросило на голосовую почту.

В поезде 9:45 Лонг-Айлендской железной дороги, который повез меня назад к цивилизации – если, конечно, про Манхэттен можно сказать так, – я отрубился, не успели мы отъехать от перрона.

В город я прибыл уже за полдень. Ни Хоппер, ни Нора не проявлялись. Я на такси вернулся на Перри-стрит. У Норы были ключи, – может, не смогла дозвониться и вернулась домой одна? Но квартира пустовала, автоответчик хранил молчание.

Я принял душ, думал еще поспать, но был слишком взвинчен, слишком издергался – и злился.

Они бросили генерала умирать на поле брани. Или что-то случилось? Тревожиться некогда – мобильный зажужжал, напоминая, что сегодня в 18:00 Пег Мартин, снимавшаяся в «Изоляторе 3», выгуливает собаку в Вашингтон-Сквер-парке. Почти неделя прошла с тех пор, как Бекман подарил мне эту зацепку.

Я насыпал Септиму корма и из архивной коробки выудил интервью, которое Пег Мартин в 1995 году дала «Проныре». После «Роллинг Стоуна» 1977 года то был единственный раз, когда кто-то из участников съемочной группы откровенно говорил о работе с Кордовой.

У Кордовы Пег Мартин снялась в семнадцать, значит теперь ей тридцать пять.

Я погуглил ее и получил несколько кадров из «Изолятора 3». В фильме у Мартин всего три сцены – зернистая версия одной из них нашлась на «Ю-Тьюбе». Пег играла Вивиан Джин, одну из ночных уборщиц в офисе юридической конторы «Милтон, Бауэрс и Рид», – в какой-то момент она уходит на черную лестницу, и больше мы ее не видим. Перед тем как исчезнуть, она произносит: «Ученые ищут пришельцев в космосе, а пришельцы уже среди нас. Пришельцы, которые прикидываются людьми. Они нас давно завоевали». Говорит она о муже, который ее бьет, о том, какими чудовищами порой оборачиваются те, кого мы любим. Любопытно, что в интервью она описывает Кордову именно этой репликой.

Судя по IMDb, снявшись в «Обретенной славе» «Эйч-би-о» – римейке «Это случилось однажды ночью»[54], закрытом после первого сезона, – Пег Мартин сыграла с Джеффом Голдблюмом в вестерне «Эй-би-си-ТВ» «Пыль столбом». После 1996 года – ни одной роли. Никакой текущей информации, никаких данных о том, чем она занимается. Впрочем, Бекман, кажется, упоминал, что она сидела на героине, – может, потому и кинокарьера ее оказалась коротка.

Я глянул на часы: почти пять. Пора. Но если одинокий, весь из себя дружелюбный мужчина ни с того ни с сего забредет в парк и примется засыпать Пег Мартин вопросами, сирены тревоги разорутся почем зря.

Мне нужна подсадная утка.

– Миссис Куинси позвонила и предупредила, что зайдете вы, – объявила Дороти, скептически разглядывая меня поверх очков. – Но не на полчаса раньше. У Саманты прослушивание в «Щелкунчик».

Седовласая царица Дороти железной рукой правила Манхэттенской балетной школой. При каждой нашей встрече Дороти вела себя так, будто я сбежал из ГУЛАГа.

– Ладно, но у нас бронь в «Плазе» – папа с дочерью желают выпить чаю.

– Если вы уведете ее сейчас, она выпадет из конкурса на куклу герра Дроссельмейера. И даже на бал может не попасть.

– Да ладно вам, Дороти. Сэм должна попасть на бал. Какой же бал без Сэм?

Дороти со вздохом уступила:

– Проходите.

Я подмигнул ей и направился в танцзал, скрипя половицами. Синтия – о чудо! – разрешила мне пару часов провести с Сэм – компенсировать отложенный визит. Я не стал уточнять, чем мы будем заниматься в эти часы, но, как бы ни сложилось с Пег Мартин, Сэм понравится собачья площадка, а потом я накормлю ее ужином и мороженым во «Вдохновении 3».

Дочь я разглядел в глубине солнечной студии. В стайке других пятилетних Сэм танцевала под грохот Чайковского. Все прыгали, задрав руки над головой. Я считаю, Сэм готова к Большому театру: гимнастический купальник, алый, как огненный мухоед, белые колготки, балетки и пачка. Она стояла впереди и смотрела, как балетмейстерша демонстрирует па.

Я постучал в стекло.

Дети застыли. Балетмейстерша выгнула шею и царственно воззрилась на меня.

– Да, сэр? Что вам угодно?

Я ступил в зал:

– Я за Самантой.

Темнело, но в Вашингтон-Сквер-парке кишмя кишели студенты, скейтбордисты и влюбленные парочки. Вокруг брейк-дансера с магнитолой из восьмидесятых собралась толпа. Женщины осекались на полуслове и в ослеплении завороженного восторга сияли, глядя, как Сэм ловко скачет мимо, крепко уцепившись за мою руку. Дщерь моя согласилась надеть черное пальто и розовый рюкзак с Рапунцель, но не пожелала снять пачку, колготки и балетки.

– Она очень славная тетя, – сообщил я. – Мы с ней пару минут поболтаем, погладим ее собаку. Идет?

Сэм кивнула и откинула с лица золотые локоны.

– У тебя рука болит? – спросила она.

Руки я сильно изрезал, ползая по скалам.

– Не переживай. Твой папаша крут. Расскажи-ка лучше про маму. Все работает в галерее?

Сэм поразмыслила.

– Маме нелегко со Сью.

– Менеджером. Они все время бодаются. А твой отчим?

– Брюс? – уточнила она.

Отлично. Он по-прежнему имя собственное, как и я. Слава богу, он не стал папой.

– Он самый. Комиссия по ценным бумагам еще не приступила к расследованию? Может, были аресты за инсайдерскую торговлю? Ты уж не таи.

Сэм покосилась на меня:

– У Брюса пузо.

– Это мама так сказала?

Сэм кивнула и повисла у меня на локте.

– Мама дает ему зеленый сок, и Брюс ложится спать голодным.

Ага. Старина Куинси поднабрал пару фунтов и ныне терзаем достославной соковой очистительной диетой. Жизнь моя засияла яркими красками.

– А про меня мама упоминает?

Сэм еще подумала и кивнула.

– Правда? И что говорит?

– Тебе нужна серьезная помощь. – Она даже изобразила фарисейские интонации Синтии. – Ты летаешь на катушке и сносишь малолетнюю шараду.

Слетел, значит, с катушек. Сношаю малолетнюю шалаву. Надо было сменить тему после пуза.

Я подхватил Сэм на руки – мы уже добрались до ограды собачьей площадки у южной границы парка. Внутри не протолкнуться от шумных псин и их безмолвных хозяев, которые маячили поодаль, точно властолюбивые родители юных звезд, и нервно наблюдали, вооружившись поводками, мячиками, совками для какашек и угощением.

– Так, заинька. Мы ищем большую черную собаку и рыжую даму лет тридцати пяти. Как увидишь, не шуми. Пальцем не показывать, не кричать. Держать себя в руках. Все понятно?

Сэм кивнула и заозиралась. Потом пронзительно взвизгнула и пнула меня. Скорчила рожицу, ткнула пальцем – но только мизинчиком.

– Видишь их?

Она опять кивнула.

И точно – в дальнем углу сидела костлявая рыжая женщина, а на скамейке подле нее сгорбился старый черный лабрадор.

– Детка, ты блестящий разведчик. В Министерстве внутренней безопасности тебя на руках бы носили.

Я оглянулся – хотел удостовериться, что никто на нас не смотрит. Я бдительно следил с той минуты, когда вернулся в город, – вдруг снова всплывет Тео Кордова? – но ничего из ряда вон не замечал.

Я открыл калитку, и мы вошли.

Сэм выполняла инструкции четко и хладнокровно. Из девчонки получится козырный «зеленый берет». У нее и впрямь все вышло эдак невзначай. Кружным путем направляясь к Пег Мартин, она остановилась возле белой карликовой чихуахуа, на которой парчи было больше, чем на шлюхе в Ньюарке. Минуту Сэм здоровалась с этой тварью и лишь потом зашагала к черному лабрадору. Синтия явно натаскала ее спрашивать разрешения, прежде чем гладить чужих зверей: я услышал, как Сэм вежливо спросила Пег Мартин, а затем пса, можно ли его погладить.

Видимо, оба согласились, потому что Сэм очень нежно и учтиво потрогала поседевшую собачью голову. Усталые глаза лабрадора взирали не мигая. Мизинцем Сэм гладила четверть дюйма между собачьими бровями.

Мимо прочих собачников, сгрудившихся у забора, я направился к дочери.

– Ничего, если она его погладит? – спросил я Пег Мартин.

– Конечно, – ответила та, глянув на меня.