Марио Пьюзо – Четвертый Кеннеди (страница 79)
– Что ты имеешь в виду?
– Ты вообще немного странный, – ответила Ирен. – Поэтому с самого начала ты мне и понравился. Но я не знаю, что сейчас с тобой происходит. Иногда я тревожилась, оставляя с тобой Кэмбелла.
– Ты тревожилась, но все равно оставляла?
– Я знала, что ты не причинишь ему вреда. Но все равно думала, что нам с Кэмбеллом следует расстаться с тобой и отправиться в Индию.
– Я не против.
Они подождали, пока Кэмбелл разделается со снеговиком, потом сели в минивэн и поехали в Вашингтон, от которого их отделяли двадцать миль. Выезжая на автостраду, к своему изумлению, увидели, что она забита легковушками и автобусами. С трудом им удалось втиснуться в транспортный поток, и только четыре часа спустя их минивэн вполз в столицу.
Инаугурационный парад продвигался по широким авеню Вашингтона, возглавляемый президентской кавалькадой лимузинов. Продвигался медленно, потому что огромные толпы то и дело прорывали полицейские баррикады. Живая стена копов прогибалась под напором миллионов людей.
Впереди ехали три автомобиля, набитые агентами Секретной службы. За ними следовал кабриолет, накрытый колпаком из пуленепробиваемого стекла. Кеннеди стоял в кабриолете, глядя на толпы приветствующих его американцев. Некоторым удавалось прорваться сквозь кордоны полиции, и их останавливало уже внутреннее охранение, состоящее из агентов Секретной службы. Но с каждым разом восторженные сторонники Кеннеди подбирались к кабриолету все ближе. И внутреннее охранение прижималось и прижималось к президентскому кабриолету.
За ним следовал еще один автомобиль с агентами Секретной службы, вооруженными автоматами. С обеих сторон группы агентов двигались параллельными курсами, сначала чуть ли не бегом, потом перейдя на шаг. В следующем лимузине ехали Кристиан Кли, Оддблад Грей, Артур Уикс и Юджин Дэззи. Лимузины едва ползли, а потом толпа полностью запрудила широченную Пенсильвания-авеню. А с неба все падали и падали большие хлопья снега.
Лимузин с помощниками президента замер. Оддблад Грей выглянул в окно:
– Черт, президент выходит из машины.
– Если он хочет пройтись, мы должны идти рядом, – заметил Юджин Дэззи.
Грей повернулся к Кристиану Кли:
– Посмотри… Элен тоже выходит из своего лимузина. Это опасно. Крис, ты должен его остановить. Воспользуйся правом вето.
– У меня его больше нет, – ответил Кристиан.
– Я думаю, тебе надо вызывать подкрепление, – добавил Артур Уикс.
И они вылезли из машины, чтобы последовать за своим президентом.
Хлопья снега все падали и падали, но Френсис Кеннеди их не чувствовал. Впервые в жизни ему захотелось прикоснуться к людям, которые любили его. Он шел вдоль авеню и пожимал протянутые к нему руки, руки людей, которые прорвались сквозь полицейские кордоны и теперь ломились сквозь кольцо агентов Секретной службы. Те держались из последних сил, а Кеннеди, ничего не замечая, шел и шел вперед, пожимая руки мужчин и женщин. Он чувствовал, как волосы намокают от снега, холодный воздух и восхищение толпы пьянили его. Он не чувствовал усталости или неудобства, хотя правая рука начала неметь: ее слишком часто и грубо пожимали. Агентам Секретной службы приходилось буквально отдирать обезумевших от радости людей от их президента. Симпатичная молодая женщина в кремовой ветровке никак не хотела отпускать его руку, и ему удалось вырваться с огромным трудом.
Дэвид Джетни и Ирен, которая держала Кэмбелла на руках, чтобы его не затоптали в толпе, нашли неплохое место, откуда могли наблюдать за парадом, где-то в четырех сотнях ярдов от трибун.
Наконец показался президентский кабриолет, а за ним длинная вереница лимузинов. Дэвид только прикинул, что от кабриолета их отделяет расстояние, равное длине футбольного поля, когда толпы, выстроившиеся вдоль магистрали, прорвали полицейское оцепление и выплеснулись на мостовую, заставив автомобили остановиться.
– Он выходит из машины! – закричала Ирен. – Он идет к людям. Господи, я должна прикоснуться к нему!
Она передала Кэмбелла Джетни и попыталась поднырнуть под барьер, но ее остановил коп. Ирен побежала вдоль барьеров, нашла брешь в полицейском кордоне, нырнула в нее, но лишь для того, чтобы нарваться на внутреннее оцепление из агентов Секретной службы. Джетни наблюдал за ней, думая: «Если бы Ирен была умнее, она бы оставила Кэмбелла при себе. Агенты Секретной службы поняли бы, что никакой опасности она собой не представляет, и, возможно, пропустили бы ее, сосредоточив внимание на других». Но толпа вновь надавила, и Ирен среди немногих счастливчиков удалось проскочить и внутреннее оцепление. Она ухватила президента за руку и даже успела поцеловать в щеку, прежде чем ее грубо оттолкнули.
Дэвид понял, что обратно Ирен к нему и Кэмбеллу уже не доберется. Она превратилась в крохотную светлую точку в людском потоке, грозящем затопить магистраль. Все больше и больше людей наваливалось на полицейские кордоны, все больше и больше людей пытались прорвать внутреннее оцепление из агентов Секретной службы. Оба оборонительных рубежа начали подаваться под напором толпы. Кэмбелл начал плакать, Джетни сунул руку в карман ветровки, чтобы достать один из шоколадных батончиков, которые мальчик очень любил.
Внезапно Дэвида Джетни обдало жаром. Он подумал о последних днях, проведенных в Вашингтоне, о зданиях, воздвигнутых с тем, чтобы утвердить величие власти: мраморных колоннах Верховного суда и мемориалов, великолепии фасадов, неуничтожимых, поставленных на веки вечные. Он подумал о великолепном кабинете Хока, бдительно охраняемом секретарями, он подумал о мормонской церкви в Юте с ее храмами, которые благословили специально выдуманные ангелы. Все это создавалось с тем, чтобы выделить некоторых людей, поднять их над себе подобными. Для равных, которые были равнее других. Все это создавалось с тем, чтобы простой народ, такие, как он, знал свое место. Чтобы направлять на себя всеобщую любовь. Президенты, гуру, мормонские старейшины строили эти крепости, чтобы отгородиться от человечества. Они хорошо знали зависть себе подобных и этими стенами защищали себя от их ненависти. Джетни вспомнил свою великолепную победу во время «охоты» в университете. Тогда он стал героем, первый и единственный раз в своей жизни. И теперь он успокаивающе похлопал Кэмбелла по спине, подождал, пока слезы перестанут катиться по щекам мальчика. Под холодной сталью пистолета двадцать второго калибра нащупал шоколадный батончик и протянул Кэмбеллу. С мальчиком на руках поднырнул под барьеры, стоявшие вдоль тротуара.
Дэвида Джетни охватило яростное возбуждение. Он чувствовал, что особых проблем у него не возникнет. Все больше и больше людей прорывались сквозь ряды полицейских. А наиболее активные в стремлении пожать руку президенту преодолевали и оцепление агентов Секретной службы. Кордоны трещали по всем швам, прорвавшие их маршировали вместе с Кеннеди, махали руками, чтобы продемонстрировать свои любовь и преданность. Джетни побежал навстречу приближающемуся президенту, не один, в несущей его толпе. Вскоре он оказался у оцепления агентов Секретной службы, которые пытались никого не подпускать к президенту. Но агентов уже не хватало. Джетни охватила дикая радость, когда он понял, что на него просто никто не смотрит. Покачивая Кэмбелла на левой руке, правую он сунул в ветровку, нащупал кожаный чехол, пальцы потянулись к спусковому крючку. В этот момент оцепление агентов Секретной службы развалилось, и Джетни ступил в магический круг. Всего в десяти футах от себя он увидел Френсиса Кеннеди, пожимающего руку ошалевшему от радости подростку. В жизни Кеннеди в сравнении с телеэкраном заметно похудел, прибавил в росте, постарел. С Кэмбеллом на руках Джетни шагнул к президенту.
В этот самый момент симпатичный негр загородил ему дорогу, протягивая руку. На мгновение Джетни решил, что негр увидел пистолет и требует, чтобы Джетни отдал оружие. Но потом понял, что негра он уже где-то видел и тот просто хочет поздороваться. Их взгляды встретились. Потом Джетни посмотрел на протянутую руку, вновь вскинул глаза на улыбающееся лицо. И тут увидел, что взгляд негра стал подозрительным, а рука опустилась. Джетни швырнул Кэмбелла в негра, а правой рукой выхватил из-под ветровки пистолет.
Едва Джетни вскинул глаза на лицо Оддблада Грея, тот понял: может случиться что-то страшное. Мальчика он ловить не стал, но быстро заслонил собой приближающегося Кеннеди. И увидел пистолет.
Кристиан Кли, шагая чуть справа и позади Кеннеди, по сотовому телефону вызывал на подмогу новых агентов Секретной службы, чтобы те помогли расчистить толпу. Он заметил мужчину с ребенком, приближающегося к Кеннеди. И на одну секунду ясно и отчетливо увидел его лицо.
И не мог поверить своим глазам. Лицо, которое за последние девять месяцев он частенько вызывал на экран компьютера, внезапно возникло перед ним в реальной жизни.
И лицо это перекашивало от бушевавших в человеке эмоций. Кли не мог не поразиться, каким уродливым стало обычно симпатичное лицо Джетни.
Кли уже двинулся к Джетни, все еще не веря, что кошмар может стать явью, увидел, как Грей протянул руку. И безмерное чувство облегчения охватило Кристиана. Конечно, это не Джетни, обычный человек со своим ребенком на руках, решивший прикоснуться к истории.