Марио Пьюзо – Четвертый Кеннеди (страница 64)

За завтраком Кеннеди играл, как он сам говорил, роль «матери»: передавал тарелки, наливал сок, кофе, молоко. Ели они на тончайшем, словно светящемся изнутри фарфоре.

– Я хотел бы провести час с Джабрилом, – сказал наконец Кеннеди. – Эту встречу ты должен устроить лично. – Он заметил тревогу, промелькнувшую на лице Кристиана. – Только один час, первый и последний раз.

– А какой смысл, Френсис? Для тебя это будет очень болезненно.

Лицо Кеннеди закаменело:

– Я переживу.

– Если о встрече станет известно, возникнет множество вопросов.

– Вот и позаботься о том, чтобы сохранить все в тайне. Обойдемся без видео- и аудиозаписи. Джабрила, естественно, не будет в списке посетителей Белого дома. Так когда?

– Мне потребуется несколько дней на подготовку. И Джефферсон должен быть в курсе.

– Кто еще?

– Человек шесть из моего специального подразделения, – ответил Кристиан. – Они будут знать, что Джабрил побывал в Белом доме, потому что доставят его сюда, но не о том, что ты с ним виделся. Разумеется, они догадаются об этом, но засвидетельствовать вашу встречу не смогут.

– Если есть такая необходимость, я могу приехать туда, где ты его держишь.

– Абсолютно исключено, – покачал головой Кристиан. – Белый дом – лучшее место. А по времени… где-то после полуночи. Я бы предложил час ночи.

– Не в эту ночь, а в следующую. Идет.

– Но тебе придется подписать кое-какие документы с расплывчатыми формулировками, которыми в случае чего я смогу прикрыться.

Кеннеди усмехнулся:

– Он – не супермен. Не волнуйся. Я хочу говорить с ним в спокойной обстановке, чтобы он отвечал на мои вопросы по своей воле, без принуждения. Поэтому никаких психотропных препаратов и иных методов воздействия. Я хочу понять, какими мотивами он руководствовался, и, возможно, уже не буду испытывать к нему такую дикую ненависть. Я хочу знать, что движет такими людьми, как он.

– Я должен лично присутствовать при вашей встрече. Ответственность лежит на мне.

– Как насчет того, чтобы побыть в соседней комнате вместе с Джефферсоном?

Кристиана охватила паника. Он поставил кофейную чашку, встретился взглядом с Кеннеди:

– Извини, Френсис, на это я пойти не могу. Конечно же, он будет обездвижен, не сможет причинить тебе физического вреда, но я должен быть между вами. Это тот самый случай, когда я воспользуюсь правом вето, которое ты мне предоставил. – Он действительно боялся того, что мог сделать Френсис.

Оба улыбнулись. Право вето было одним из условий, которые выставил Кристиан, берясь за обеспечение безопасности президента: последнее слово в вопросе появления Кеннеди на публике оставалось за ним.

– Я не слишком часто им пользуюсь.

Кеннеди поморщился:

– Не слишком, но пользуешься. Хорошо, ты будешь присутствовать, но в роли мебели. А Джефферсон постоит за дверью.

– Я все устрою, – пообещал Кристиан. – Но, Френсис, тебе это не поможет.

Кристиан Кли понимал, что Джабрила придется готовить к встрече с президентом Кеннеди. До этого его допрашивали неоднократно, но Джабрил, улыбаясь, отказывался отвечать на вопросы. Демонстрировал завидное хладнокровие, держался уверенно, с удовольствием поддерживал разговор на отвлеченные темы: о политике, теории Маркса, палестинской проблеме, которую он называл израильской проблемой, но наотрез отказывался говорить о себе или о своих прежних террористических операциях. Отказывался говорить о Ромео, о Терезе Кеннеди и ее убийстве, о своих отношениях с султаном Шерхабена.

Тюрьмой Джабрилу служила больница на десять коек, построенная ФБР для того, чтобы держать в ней особо опасных преступников или важных осведомителей. Обслуживал ее медицинский персонал Секретной службы, охраняло специальное подразделение, подчиняющееся непосредственно Кристиану Кли. Но территории Соединенных Штатов таких тюрем-больниц было пять: в Вашингтоне, Чикаго, Лос-Анджелесе, Неваде и на Лонг-Айленде.

Иногда больницы использовались для проведения секретных медицинских экспериментов на добровольцах-заключенных. Но по приказу Кли Джабрил был единственным пациентом вашингтонской больницы. А в лонг-айлендской содержались в строгой изоляции два молодых физика, подложивших атомную бомбу.

Держали Джабрила в палате-люкс, укомплектованной всем необходимым для предотвращения любой попытки самоубийства. В том числе и оборудованием для внутривенного ввода питательных веществ.

Тело Джабрила, в том числе и зубы, просветили рентгеном, специальная одежда ограничивала подвижность рук и ног. Он мог читать и писать, ходить маленькими шажочками, но никаких резких движений «смирительный» комбинезон не допускал. Агенты Секретной службы вели за ним круглосуточное наблюдение.

После завтрака с президентом Кеннеди Кристиан поехал к Джабрилу, понимая, что со встречей могут возникнуть проблемы. В сопровождении двух агентов он вошел в гостиную. Сел на один из удобных диванов. Приказал привести Джабрила из спальни. Террориста усадили в одно из кресел. Агенты проверили, в должной ли мере ограничивает комбинезон его подвижность.

– При всем вашем могуществе вы очень осторожный человек. – В голосе Джабрила слышалось презрение.

– Я придерживаюсь мнения, что осторожность никогда и никому не мешает, – ответил Кристиан. – В этом я похож на инженеров, которые строят мосты и здания с многократным запасом прочности. Так уж я привык работать.

– Не сравнивайте себя с инженерами, – усмехнулся Джабрил. – Никому не дано предугадать, на какую прочность решит испытать вас судьба.

– Я знаю, – кивнул Кристиан. – Но меры предосторожности снимают с меня груз лишних проблем, и меня это вполне устраивает. Теперь о причине моего визита. Я хочу попросить вас об одной услуге.

Вот тут Джабрил рассмеялся, нервно, но весело.

Глядя на него, улыбнулся и Кристиан:

– Нет, я серьезно, и вы в полном праве мне отказать. Пожалуйста, выслушайте меня внимательно. С вами обращаются неплохо благодаря моим указаниям и законам нашей страны. Я знаю, что угрожать вам бесполезно. Я знаю, что у вас есть гордость, но попрошу не так уж и много, и вам не придется поступаться принципами. В обмен я обещаю сделать все, что в моих силах, чтобы с вами не случилось ничего непредвиденного. Я надеюсь, что надежда не покидает вас. Вы думаете, что ваши товарищи из Первой сотни найдут удачный ход и нам придется отпустить вас.

Джабрил помрачнел:

– Мы несколько раз брались за подготовку покушения на вашего президента. Операции тщательно продумывались. А потом люди исчезали, еще не успев ступить на территорию Америки. Я лично проводил расследование этих неудач. И след всегда вел к вам. Поэтому я знаю, что мы занимаемся одним и тем же делом. Так что выкладывайте, чего вы от меня хотите. Считайте, что мне хватит ума оценить ваше предложение.

Раз Джабрил вышел на его след, подумал Кристиан, он слишком умен и на свободу его выпускать нельзя. А признание – ошибка. Он откинулся на спинку дивана и сосредоточился на текущих делах.

– Президент Кеннеди – неординарный человек. Он старается понять и людей, и события. И теперь он хочет встретиться с вами и задать вам вопросы. Поговорить, как один человек с другим. Он хочет понять, что заставило вас убить его дочь. Хочет, возможно, освободиться от чувства вины, которое не покидает его. Вот я и прошу вас поговорить с ним, ответить на его вопросы. Я прошу вас не замыкаться в себе. Вы можете мне это обещать?

Джабрил не ведал страха, но предложение встретиться с отцом молодой женщины, которую он убил, взволновало его. В конце концов, это был политический акт, и президент Соединенных Штатов не мог этого не понимать. Однако ему вдруг захотелось взглянуть в глаза самого могущественного человека на Земле и сказать: «Я убил твою дочь. Я причинил тебе боль, которую тебе причинить мне не под силу, со всеми твоими тысячами кораблей, ракет, самолетов».

– Хорошо, я окажу вам эту маленькую услугу, – ответил Джабрил. – Но, возможно, потом благодарить за это вы меня не станете.

Кли поднялся, положил руку на плечо Джабрила. Тот освободился, резко дернув плечом.

– Это не важно. Я буду у вас в долгу.

В назначенный срок, через час после полуночи, президент Кеннеди вошел в Желтую комнату Белого дома. Джабрил уже сидел на стуле перед камином. Кристиан стоял за его спиной.

На маленьком овальном столике стояли серебряное блюдо с сандвичами, серебряный кофейник, блюдца и чашки с золотой каемкой. Джефферсон налил кофе в три чашки, отошел к двери, привалился к ней широкими плечами. Кеннеди заметил, что Джабрил, который приветствовал его кивком головы, не может подняться со стула.

– Ему не давали успокоительного? – спросил Кеннеди.

– Нет, мистер президент, – ответил Кристиан. – На нем только «смирительный» комбинезон и ножные кандалы.

– Нельзя ли устроить его поудобнее? – спросил Кеннеди.

– Нет, сэр, – последовал короткий ответ.

Кеннеди повернулся к Джабрилу:

– Извините, но в этом последнее слово не за мной. Надолго я вас не задержу. Я бы хотел задать вам несколько вопросов.

Джабрил вновь кивнул. «Смирительный» комбинезон сильно ограничивал его движения, поэтому ему с трудом удалось взять сандвич, божественный на вкус. И враг видел, что он не совсем беспомощный. Это льстило его гордости. Он всмотрелся в лицо Кеннеди, и увиденное поразило его. Джабрил вдруг осознал, что перед ним человек, к которому, если б встреча эта произошла при других обстоятельствах, он бы интуитивно проникся доверием, которого бы уважал. На лице отражалось не только страдание, но и сила воли, держащая это страдание под жестким контролем.