Марио Пьюзо – Четвертый Кеннеди (страница 26)
Кеннеди старался подавить всесокрушающую ярость, во рту ощущалась горечь желчи. Его величайший триумф обернулся чудовищной трагедией. Его выбрали президентом, но его жена умерла от рака до того, как он вошел в Белый дом. Его великие программы по превращению Америки в Утопию завязли в Конгрессе. И вот теперь собственная дочь стала той ценой, которую пришлось заплатить за честолюбие и мечты. Тошнота подкатывала к горлу. Тело, казалось, наполнял яд, отнимающий последние силы, он уже чувствовал, что единственное спасение – дать волю ярости, но в этот момент что-то щелкнуло в его мозгу, и организм включился в борьбу за выживание. Импульсы, посылаемые мозгом, достигли каждой клеточки, наполняя тело энергией, выдавливая отравляющий его яд.
У него есть власть, что ж, он распорядится данной ему властью. Он может заставить своих врагов дрожать от страха, пусть желчь наполняет горечью их рты. Он может стереть с лица земли всех этих людишек, вооруженных жалкими пукалками, которые принесли столько горя и ему, и его семье.
Он чувствовал себя человеком, на долгие недели и месяцы прикованным к постели тяжелой болезнью, который, проснувшись однажды утром, понимает, что он победил болезнь и к нему возвратились силы. С тех пор как умерла его жена, никогда он не ощущал такого облегчения, такой умиротворенности. Он сидел на кровати, пытаясь взять под контроль свои эмоции, отталкиваясь в своих рассуждениях от осторожности и здравого смысла. Куда как более спокойно он рассмотрел возможные варианты, преграды, поджидающие на том или ином пути. И наконец, понял, что должно делать, какие опасности предстоит нейтрализовать. В последний раз у него защемило сердце: его дочь умерла, но жизнь продолжалась.
Книга третья. Кризис
Глава 8
Всреду, в одиннадцать утра, ведущие политики Соединенных Штатов собрались в Зале заседаний кабинета министров, чтобы определиться с ответными мерами. На совещании присутствовали вице-президент Элен Дюпрей, члены кабинета, директор ЦРУ, председатель Объединенного комитета начальников штабов, обычно не участвующий в подобных заседаниях, но по указанию президента приглашенный Юджином Дэззи. Когда Кеннеди вошел в зал, все встали.
Он махнул рукой, предлагая сесть. На ногах остался только государственный секретарь.
– Мистер президент, позвольте сказать, что мы все потрясены происшедшей трагедией. Примите наши глубокие соболезнования, нашу любовь. Мы заверяем вас, что в этот кризис, переживаемый и вами лично, и всей страной, вы можете рассчитывать на нашу абсолютную верность. Мы собрались здесь не только для того, чтобы дать вам политический совет. Мы собрались, чтобы заверить вас в нашей любви и верности. – На глазах государственного секретаря стояли слезы. А уж его-то всегда отличали хладнокровие и сдержанность.
Кеннеди на мгновение склонил голову. Из всех присутствующих только он не выказывал никаких эмоций, разве что побледнел. Он обвел всех долгим взглядом, показывая каждому свои признательность и благодарность. Зная, что в следующее мгновение атмосфера в зале заседаний разительно переменится.
– Я хочу поблагодарить вас всех, я вам очень признателен и рассчитываю на вас. Но теперь я прошу вас забыть о моей личной трагедии и никак не связывать ее с нашим сегодняшним совещанием. Мы собрались для того, чтобы определить наилучший выход из создавшейся ситуации. Это наш долг и наша святая обязанность. Решения, которые я принял, ни в малейшей степени не обусловлены личностными переживаниями.
«Господи, – подумала Элен Дюпрей, – он выбрал нападение».
– На этом совещании мы должны рассмотреть различные варианты наших ответных действий, – продолжал Кеннеди. – Я сомневаюсь, что соглашусь с вашими предложениями, но я должен дать возможность каждому изложить свои аргументы. Но сначала позвольте мне представить мой сценарий. Отмечу, что мои помощники полностью меня поддержали. – Он выдержал паузу, завладев всеобщим вниманием, встал. – Первое: анализ. Последние трагические события являются составными элементами блестяще продуманного и безжалостно исполненного плана. Убийство папы в первый день Пасхи, захват в тот же день самолета, непонятная задержка с требованиями, их нереальность, наконец, после того как я согласился на все, ничем не вынужденное убийство моей дочери этим утром. Даже захват убийцы папы в нашей стране учитывался этим планом, поскольку требование о его освобождении появилось лишь после того, как он оказался у нас в руках. В общем, доказательств, подтверждающих объективность и верность проведенного анализа, у нас более чем достаточно.
Он отметил недоверие, промелькнувшее на некоторых лицах, и продолжил:
– Но какова цель это чудовищного и невероятно сложного плана? Во всем мире растет презрение к власти, презрение к власти государства, но особенно презрение к властным структурам Соединенных Штатов. Происходящее выходит за рамки исторически обусловленного презрения к власти, исповедуемого молодежью. Последнее зачастую идет на пользу общества. Но цель данного террористического акта – дискредитировать Соединенные Штаты как фигуру власти. Не только в глазах миллиардов простых людей, но и в глазах государств всего мира. Вот почему мы без малейшего промедления должны ответить на этот вызов.
Для информации сообщаю, что арабские страны не принимают участия в этом заговоре. За исключением Шерхабена. Определенную поддержку в его реализации как материально-техническими средствами, так и людьми оказала международная террористическая организация, известная, как Первая сотня. Но имеющиеся в нашем распоряжении доказательства свидетельствуют о том, что осуществлением этого плана руководит один человек. А вот его самого не контролирует никто, за исключением, возможно, султана Шерхабена.
Вновь он выдержал паузу.
– Мы знаем наверняка, что султан – сообщник этого человека. Его войска охраняют самолет от нападения извне, а отнюдь не помогают нам в освобождении заложников. Султан заявляет, что действует в наших интересах, но в реальности взял сторону Джабрила. Однако надо отдать ему должное, у нас нет доказательств того, что он знал о намерении Джабрила убить мою дочь.
Он оглядел присутствующих, чтобы еще раз убедить их в своем спокойствии.
– Второе: прогноз. Это не стандартная ситуация с захватом заложников. Это умный и тщательно подготовленный план, призванный полностью дискредитировать Соединенные Штаты. Заставить Соединенные Штаты умолять освободить заложников после череды унижений, наглядно демонстрирующих наше бессилие. Это ситуация, которую пресса всего мира будет обсасывать долгие недели. И далеко не факт, что все оставшиеся заложники останутся живы. Поэтому, если не принять кардинальных мер, в ближайшем будущем нас, скорее всего, будет ждать хаос. Наш собственный народ потеряет веру и в нас, и в нашу страну.
Опять пауза, в ходе которой Кеннеди убедился, что сидящие в зале заседаний понимают, куда он клонит.
– Третье: наши дальнейшие действия. Я изучил имеющиеся предложения. Все тот же невразумительный набор. Экономические санкции, спасательные операции, политическое выкручивание рук, тайные обещания под прикрытием громких заявлений о том, что мы никогда не пойдем на переговоры с террористами. Озабоченность по поводу того, что Советский Союз не позволит нам провести полномасштабную военную операцию в Персидском заливе. Все эти предложения сводятся к одному: мы должны смириться с унижением, которому нас подвергают на глазах всего мира. И по моему мнению, даже в этом случае нам не удастся избежать гибели еще нескольких заложников.
– Мое ведомство только что получило обещание султана Шерхабена освободить всех заложников, как только мы дадим согласие на выполнение условий террористов, – прервал его секретарь государственного департамента. – Он в ярости от самоуправства Джабрила и заявляет, что готов начать штурм самолета. Он получил заверение Джабрила в том, что в качестве жеста доброй воли тот немедленно отпускает пятьдесят заложников.
Кеннеди не мигая смотрел на секретаря. Синие глаза превратились в щелочки. Заговорил он вежливо, но ледяным тоном, чеканя слова:
– Мистер секретарь, когда я закончу, вам всем будет предоставлена возможность высказаться. А пока, будьте так любезны, не прерывайте меня. Это предложение не будет доведено до сведения прессы.
На лице государственного секретаря отразилось изумление. Никогда еще Кеннеди не говорил с ним в таком тоне, так явно демонстрируя свою власть. Он наклонил голову, уткнувшись в лежащие перед ним бумаги, щеки его заметно покраснели. Кеннеди же продолжил:
– Итак, наш ответный ход. Я приказываю начальнику штаба немедленно разработать план авиаударов по нефтяным месторождениям Шерхабена и промышленным объектам города Дака. Цель бомбардировок – полное уничтожение нефтяной инфраструктуры, вышек, трубопроводов и так далее. Полное уничтожение города. За четыре часа до начала авианалетов над Даком должны быть сброшены листовки, предупреждающие население и рабочих о готовящейся акции возмездия, чтобы люди могли покинуть эти объекты. Авиаудары должны быть нанесены ровно через тридцать шесть часов. То есть в четверг, в одиннадцать вечера по вашингтонскому времени.