Марио Пьюзо – Четвертый Кеннеди (страница 19)

«Получив хорошее образование, – говорил Кеннеди, – любой взломщик, любой грабитель, любой налетчик найдет способ украсть нужную ему вещь, никому не причинив вреда. Они сообразят, что воровать надо, как это делается на Уолл-стрит, научатся уходить от налогов, используя методы респектабельных членов нашего общества. Возможно, возрастет количество преступлений, которые относятся к категории совершенных «белыми воротничками», но, по крайней мере, мы обойдемся без жертв».

Но в натуре Кеннеди была и другая сторона.

– Для левых я реакционер, для правых – сущий кошмар, – сказал он Кли, вручая ему новый устав ФБР, значительно расширяющий возможности Бюро. – Когда человек совершает поступок, классифицируемый как преступление, я чувствую, что это грех. Усиление закона – моя религия. Человек, совершающий преступление, проявляет тем самым божью власть по отношению к другому человеку. И тогда жертве приходится решать, допускать ли еще одного бога в свою жизнь. И когда жертва и общество в любом виде принимают криминальное деяние, мы тем самым уничтожаем стремление общества к выживанию. Общество и даже индивидуум не имеют права прощать или отказываться от наказания. Зачем навязывать тиранию преступников законопослушному населению, которое придерживается социального контракта с властью? Убийствами, вооруженными ограблениями, изнасилованиями преступник заявляет нам о том, что он – господь бог.

– Пересажаем их всех в тюрьму? – с улыбкой спросил Кристиан.

– У нас не хватит тюрем, – мрачно ответил Кеннеди.

Кристиан передал ему последние статистические данные о преступности в Америке. Кеннеди несколько минут изучал распечатку, потом пришел в ярость.

Если бы только люди знали статистику преступлений. Если бы люди знали о преступлениях, которые не попадают в статистические данные. Взломщики, как видно даже из этих цифр, редко попадают в тюрьму. Неприкосновенность жилища, в которое не может войти представитель закона, драгоценная свобода, священный социальный контракт грубо нарушаются вооруженными гражданами, которые грабят, убивают, насилуют. Кеннеди процитировал любимый отрывок из английского гражданского права: «Дождь может зайти, ветер может, король – нет». Как далеки от этого реалии нашей жизни. В Калифорнии за год совершается в шесть раз больше убийств, чем в Англии. В Америке убийца выходит из тюрьмы через пять лет. Если каким-то чудом его удается осудить.

– Население Америки терроризируют несколько миллионов лунатиков, – продолжал Кеннеди. – Люди по ночам не рискуют появляться на улицах. Они оснащают свои дома охранными системами, тратя на них тридцать миллионов долларов в год.

Ты знаешь, что девяносто восемь процентов преступлений остаются безнаказанными? – Кеннеди особенно задевал этот аспект. – Ницше давным-давно сказал: «Общество, которое становится более терпимым и заботливым, играет на руку тем, кто вредит ему». Религиозные организации в своих проповедях прощают преступников. Они не имеют права прощать этих мерзавцев. Самое страшное зрелище, которое я видел по телевизору, – мать, у которой изнасиловали и зверски убили дочь, заявляющая на всю Америку: «Я их прощаю». Кто дал ей право прощать их?

И тут, к удивлению Кристиана, Кеннеди набросился на литературу:

– Оруэлл в «1984» все поставил с ног на голову. Главное чудовище – это индивидуум, и Хаксли в своем «Дивном новом мире» показал это совсем не так, как следовало. Но я бы не возражал жить в «Дивном новом мире», он определенно лучше нашего. Тиран – отдельная личность, не государство.

– Я сам удивлен цифрами статистического отчета, который передал тебе, – признал Кристиан. – Население этой страны действительно терроризируют.

Конгресс должен принять законы, которые нам необходимы. И пусть газеты и другие средства массовой информации во весь голос орут о билле, о правах и священной Конституции, – Кеннеди помолчал, чтобы оценить реакцию друга. На лице Кли отразился шок. Кеннеди улыбнулся и продолжил: – Сейчас я тебе кое-что расскажу, а уж оценивать эту информацию ты будешь сам. Я обсуждал сложившуюся ситуацию с самыми влиятельными представителями нашего общества, с теми, кто контролирует все денежные потоки. Я произнес речь в Сократовском клубе. Я думал, что они озаботятся моими словами. Но меня ждал сюрприз. У них есть возможность повлиять на Конгресс, но они не собираются ударить пальцем о палец. И ты никогда не догадаешься почему. Я вот не догадался.

Вновь он выдержал паузу, словно рассчитывал услышать догадку Кристиана. Но тот предпочел промолчать.

– В этой стране богатые и власти предержащие могут защитить себя. Они не полагаются на полицию или федеральные правоохранительные ведомства. Они оборудуют дома и поместья дорогостоящими системами сигнализации. Они нанимают частных телохранителей. Они отгораживаются от преступного общества. А самые предусмотрительные стараются не иметь ничего общего ни с наркотиками, ни с наркоманами. По ночам они могут спать спокойно, под охраной верных людей и электроники.

Кристиан заерзал в кресле, отпил бренди. А Кеннеди заговорил вновь:

– Итак, их точка зрения состоит в следующем. Допустим, мы примем законы, которые раздавят преступность. В этом случае наш основной удар придется на черных. И куда пойдут эти обделенные способностями, необразованные, лишенные власти люди? Как еще они смогут бороться с нашим обществом? Если лишить их самой возможности совершать преступления, они неминуемо обратятся к политической деятельности. Станут активными радикалами. И нарушат политическое равновесие в нашей стране. Возможно, созданная у нас капиталистическая демократия перестанет существовать.

– Ты в это веришь? – спросил Кристиан.

Кеннеди вздохнул:

– Господи, кто знает? Но люди, которые правят нашей страной, в это верят. И говорят, пусть шакалы кусают беспомощных. Что они могут украсть? Несколько миллиардов долларов? Столь малую цену можно и заплатить. А то, что многих и многих грабят, убивают, насилуют, значения не имеет, все это происходит с пешками. Крупные фигуры остаются в безопасности. Лучше разгул преступности, чем политические беспорядки.

– Ну, это ты загнул.

– Возможно.

– А если преступности дать разгуляться, мы получим незаконные вооруженные формирования, американский фашизм.

– Этих-то как раз можно контролировать, – возразил Кеннеди. – Они только помогут людям, которые правят в нашей стране.

Он улыбнулся Кристиану и вновь взял со стола распечатку.

– Оставлю ее себе. Попрошу вставить в рамку и повешу на стене моего кабинета как напоминание о тех временах, когда Кристиан Кли еще не был директором ФБР и генеральным прокурором.

В понедельник, в семь утра, помощники президента Френсиса Кеннеди, министры и вице-президент Элен Дюпрей собрались в зале заседаний Белого дома. Они с тревогой ждали этого совещания, не зная, какое же решение примет президент.

Директор ЦРУ Теодор Тэппи, дождавшись сигнала Кеннеди, открыл совещание:

– Прежде всего позвольте сказать, что Тереза в полном порядке. На борту самолета никто не пострадал. Однако угонщики не выставили свои требования. Но мы их узнаем еще до вечера, и нас предупредили, что принимать их придется немедленно, без всяких переговоров. Но это стандартное условие. Главарь угонщиков Джабрил – знаменитость в кругах террористов и достаточно хорошо известен нам. Он – волк-одиночка и обычно проводит свои операции с помощью организованных террористических групп, таких, как Первая сотня.

– Что это за сотня, Тео? – спросил Кли.

– Террористы различных стран, связанные между собой.

– Продолжай, – вмешался Кеннеди.

Тэппи сверился со своими записями:

– Нет сомнений в том, что султан Шерхабена действует заодно с Джабрилом. Его армия защищает летное поле от любой попытки взять самолет штурмом. Однако на данный момент султан притворяется нашим другом и предлагает свои услуги в качестве посредника. Какова его цель, мы не знаем, но его участие в переговорах в наших интересах. Султан – человек благоразумный, и при необходимости на него есть чем надавить. А вот действия Джабрила предсказать невозможно.

Директор ЦРУ замялся и лишь после кивка Кеннеди с неохотой продолжил:

– Джабрил пытается промыть мозги вашей дочери, мистер президент. Он несколько раз подолгу говорил с ней. Вроде бы он видит в ней потенциальную революционерку, и заявление с выражением сочувствия его борьбе могло бы оказать Джабрилу немалую пользу. Она его совершенно не боится.

Участники заседания молчали. Все знали, что нет смысла спрашивать у Тэппи, как он получил эти сведения.

В холле, примыкающем к залу заседаний, загудели голоса, с лужайки Белого дома, где толпились телевизионщики, донеслись возбужденные крики. Один из сотрудников аппарата Белого дома проскользнул в зал, протянул Дэззи бумажку с несколькими написанными от руки словами. Руководитель аппарата прочитал их, взглянул на сотрудника.

– Подтверждение есть? – спросил он.

– Да, сэр.

Дэззи повернулся к Кеннеди.

– Мистер президент, у меня экстраординарная новость. Убийца папы схвачен на территории Соединенных Штатов Америки. Арестованный подтверждает, что он – убийца и его кодовое имя Ромео. Он отказывается назвать свои настоящие имя и фамилию. Информация проверена итальянской службой безопасности. Арестованный сообщил подробности, которые не оставляют сомнений в его вине.