Марина Залесская – Звездная Ласточка (страница 20)
Город приветствовал нас оглушительным шумом. Вокруг кипела жизнь. Шустро бегали инсектоиды в выцветших желтых накидках, на каменистой земле валялись больные на вид существа, закутанные в серые дырявые тряпки, вонючий запах чего-то жареного разъедал глаза, и мне пришлось кулаком вытирать слезы.
«Нищие», – вспомнила я рассказ Красспия.
Нукеры остановились, и наш проводник величественно просипел приказ:
– Освободить дорогу личному гонцу царя Крах’Тарма II и Пришельцам с Неба!
– В нашу честь такая сутолока, – пробормотал Красспий. – Обычно днем коккулюсы спят, а тут все вышли из домов на нас посмотреть.
Нищие поднялись с земли, завернулись в свои тряпки и шустро убрались прочь. Ходили инсектоиды очень смешно, они сгибали ноги в коленях, приседали и переставляли лапы, подпрыгивая, как на шарнирах. Когда лишние коккулюсы убрались восвояси, мы увидели просторную площадь с лавками по бокам и колодцем посередине. В конце площади громоздился, вероятно, дворец: большое сооружение, похожее на скалу с многочисленными пещерами. Некоторые пещеры имели колонны и балюстраду, получался балкон, на котором торчал важный инсектоид в красной мантии. В других сотах обитали многочисленные коккулюсы в синих мантиях.
«Слуги», – догадалась я.
Из центрального арочного входа вышло небольшое войско коккулюсов в ярких зеленых мантиях, в лапах они держали кривые кинжалы.
– Царская охрана, – прошептал Красспий.
Нукеры встали по бокам от входа, сняли капюшоны и засверкали недобрыми фасеточными глазами. Нам пришлось идти между ними. Каждый наш шаг нукеры (мозг любезно подкинул местное название – ирбо) сопровождали криком: «Х-х-х-ра!» и направляли на нас кривые кинжалы. Пилот Рикман на всякий случай придвинулся ко мне.
Наконец наш порядком струхнувший отряд вошел вовнутрь и оказался в просторной, слабо освещенной пещере. Мои глаза сразу же привыкли к полумраку, и, присмотревшись, я разглядела красную узорчатую циновку под ногами. Слуга, который привел наш отряд, отправился по коврику вперед, и мы потопали вслед.
Не знаю, как Осе, а мне очень понравилось это задание. Не надо убивать монстров, находясь по уши в ошметках мерзкой плоти, водить бластером по сторонам, обострив все чувства до максимальных значений. Все проходит спокойно и интересно. Смешные инсектоиды, глуповатые и напыщенные, но безобидные, чудная пещера, которую хочется рассмотреть. Это задание практически экскурсия по неисследованным местам! Передача «Таинственные уголки Вселенной».
Я захихикала про себя: «Дорогие зрители! А сейчас мы с вами и с нашим отважным корреспондентом Моникой отправимся прямо в лапы огромному существу – царю Крах’Тарму II. Осторожнее, Моника! Смотри по сторонам!»
Я так задумалась, что, волоча за собой пилота Рикмана, оказалась впереди отряда, прямехонько возле ложа, на котором на красной мантии с золотыми узорами в позе дохлого таракана валялся рослый инсектоид. Видимо, эта поза означала крайнее презрение к каким-то Пришельцам с Неба. Позади меня что-то отчаянно шипел Красспий и тихо ругался Оса. Нукеры-ирбо недоуменно переглядываясь, на всякий случай взмахами кинжалов со свистом рассекали воздух. Я немедленно захотела спрятаться за спину рослого проконсула или хотя бы Осы, но не успела. Коккулюс встал на задние лапы, и передо мной теперь возвышался сам царь Крах’Тарм II.
Огромный инсектоид, которому все-таки чего-то намодифицировали, стоял с гордым монаршим видом. Длинная красная накидка стелилась по полу, алые сапоги блестели, усики-антенны угрожающие шевелись, в фасеточных глазах, наводя страх, отражались настенные светильники. Царское туловище плотно покрывал позолоченный панцирь. Внушающее зрелище!
Царь отворил узкую пасть, зашевелил жвалами и пророкотал приветствие:
– Пришелец с Неба, с тобой говорит великий царь коккулюсов – Крах’Тарм II!
Не зная, как себя вести, я попросту бухнулась на колени и опустила голову.
Царь одобрительно кивнул и опять заговорил:
– Я принимаю твою жертву, Пришелец с Неба!
«К-к-какую жертву? Неужели инсектоид решил, что я жертва? Моника, ты попала!»
Пока я раздумывала, что же делать, царь взмахнул лапой, и тотчас несколько ирбо рванулись к пилоту Рикману, подхватили его под руки и утащили в боковой проход. Я с ужасом посмотрела в вытаращенные глаза несчастного, перевела взгляд на ошеломленного Красспия, растерянного Осу, на саркастически улыбающуюся Дину Джойс, на удивительно равнодушных клонов и на господина Рохсодона, укоризненно качающего головой, и оледенела от страха. Неужели из-за моей оплошности погибнет человек?
Красспий привел меня в чувство:
– Моника, очнись и вставай. Пилот Рикман виноват сам, он не надел мантию и оказался без статуса. Вот царь и решил, что он – подарок для его монаршей персоны. Попробуй ускользнуть и поискать его.
Я кивнула, потихоньку отползла назад и стала внимательно разглядывать пещеру. У стен жались многочисленные придворные, свободно разгуливали несколько поэтов в светлых мантиях с бронзовой вышивкой и, конечно, замерев по стойке «смирно», стояли надменные военные. Среди такой толпы нетрудно затеряться. Пока Красспий торжественно восхвалял царя и представлял наш отряд, я, накинув на голову капюшон зеленой накидки, постепенно продвинулась к проходу, в который утащили пилота Рикмана, и под громкие вопли придворных незаметно шмыгнула в темный проем.
В дворцовых коридорах
Не успела я пройти и несколько шагов, как позади послышались какие-то звуки. Кто-то бежал вдогонку, и этот кто-то – точно не инсектоид. Я остановилась, обернулась, активировала зрение в разных спектрах и увидела господина Рохсодона.
– Моника, – позвал он, – подожди!
Я пошла к нему. Гуманоид стащил с себя багровую накидку и протянул мне:
– Вот, возьми! А мне отдай свой плащ. Я уверен, что в статусе аристократа тебе будет легче договариваться с коккулюсами. Я бы тебе помог, но инсектоиды могут заметить, что отряд Пришельцев с Неба заметно поредел. Моника, если найдешь пилота Рикмана еще живым, попытайся торговаться. Все разумные расы любят деньги.
Я пожала плечами. У меня не было местной валюты, и я понятия не имела, что она из себя представляет.
Господин Рохсодон понимающе кивнул, достал из рюкзака плотно набитый тканевый мешочек и протянул мне.
– Вот, держи! – сказал он. – Это местные деньги, семена ходячей пальмы.
Я порылась в памяти и вспомнила странный вид местного дерева: узкоствольная пальма с висячими корнями, из-за которых кажется, что она умеет передвигаться.
– Да, – подтвердил гуманоид, – дерево редкое и необычное. А еще коккулюсы верят, что красное семечко растения приносит удачу. Я покрасил десяток семян, может быть, тебе удастся выкупить глупого пилота Рикмана. И мантию его возьми, я подобрал накидку, которую он бросил.
Какой чудесный гуманоид! Я хотела схватить его за руки, но вовремя вспомнила про интимность ладоней и ограничилась дружеским объятием.
Господин Рохсодон остался доволен:
– Удачи тебе, смелая девочка-мод!
Накинув багровый плащ, я пошла вперед. Теперь я чувствовала себя гораздо уверенней и шествовала с гордым и важным видом. Наверное, я слегка переусердствовала, потому что встречные коккулюсы шустро удирали прочь, подпрыгивая на своих шарнирных лапах.
Вероятно, инсектоиды хорошо видели в темноте и потому не сочли нужным хорошо осветить дворцовые коридоры. Ну и я видела не хуже их, но любоваться особо было нечем.
Скучные длинные переходы с бесконечными ответвлениями, с висящими на потолке колониями светляков. В выдолбленных нишах валялись сушеные коккулюсы с непременными ожерельями из клыков. Мумии, что ли?
Один раз я чуть не свалилась в яму, заполненную костями крупных животных. Поежилась, не хватало еще остаться погребенной в могильниках инсектоидов.
Иногда я натыкалась заброшенные кладки яиц. Почти все лопнувшие грязные шарики зияли пустотой, но в некоторых можно было разглядеть скелетики коккулюсов. Содрогаясь от омерзения, я убегала прочь.
Доходя до очередного разветвления, я останавливалась и «слушала» воздух, терпеливо вынюхивая молекулы страха. Пилот Рикман наверняка сильно испуган и весь сочится ужасом. Но коридоры едко пахли коккулюсами, затхлостью и почему-то ванилью, но слабо.
В одном из проходов запах ванили усилился, и я решила посмотреть, что же издает такой приторный душок. Прошла вперед и чуть не наткнулась на двух слившихся в экстазе инсектоидов. Я попятилась, но, к счастью, страшилища были так увлечены друг другом, что не обратили на меня никакого внимания. Конечно, я осталась посмотреть.
Коккулюсы сбросили зеленые накидки на землю. Стало быть, охранники развлекаются. Сапоги тоже валялись внизу. Инсектоиды стояли рядом, обхватив друг друга шипастыми лапами. Они фыркали, их щупики сладострастно дрожали, жвала ходили ходуном. Я уже хотела было удалиться, чтобы не мешать влюбленной парочке, как вдруг произошло нечто необычное. У каждой твари из низа брюха вырос белый отросток и воткнулся в партнера. Коккулюсы неистово затряслись, а я испугалась и убежала.
«Что за распущенность, – негодовала я, – спариваются в общественных местах, не могли конуру какую-нибудь найти и предаваться страсти спокойно, не боясь, что кто-то помешает».
Отойдя от любовников метров на сто, я вышла в проход, заканчивающийся широким рвом, наполненным водой. И замерла от восторга. Проход вел в большую, хорошо освещенную колониями светляков, пещеру. Из вентиляционных шахт просачивался свежий воздух и пахло грибами. Я наткнулась на детский сад инсектоидов! Десятки маленьких раздетых коккулюсиков вовсю резвились – детишки палками сбивали светляков, а когда жуки разлетались, с резкими воплями гонялись за ними и, поймав, пожирали. Но светлячки являлись лишь дополнением к постоянному меню. Ленивые малыши, не желающие бегать за жуками, поедали грибы из наваленной посередине пещеры кучи. Те, кто уже наелся, валялись на спине, обиженно фыркая, когда по ним скакали другие расшалившиеся детеныши.