Марина Юденич – Доля ангелов (страница 53)
Ну конечно! Охотничий домик по соседству с замком.
Странно, что Майка ничего про него не сказала.
Стало быть, я почти не лукавлю.
— Нет, про домик ничего не знаю. А он что, какой-то необычный?
— Там лестница.
— Лестница? Ну и что же?
— Скажите, вы правда ничего не знаете?
Наконец-то она действительно вспомнила обо мне. И очки — привычным жестом — водрузила на переносицу. И взглянула осознанно.
До того — разговор был какой-то односторонний.
Я задавала вопросы, отвечала — сомнамбула, полностью ушедшая в себя или какие-то иные миры.
Или — воспоминания.
Теперь, похоже, вернулась.
— Про что — не знаю?
— Про то, что там случилось с Антоном?
— А что там случилось с Антоном?
— Вы правда не знаете?
— Я правда не знаю. — Вернее, не понимаю. Но, в сущности, какая разница? Выходит, снова не слишком грешу против истины.
— Но почему же тогда… Зачем вам этот замок? Откуда вы про него узнали?
— Есть туристическое агентство, которое принадлежит моей подруге. Вернее, однокурснице…
— Майе?
— Майе. Вы с ней знакомы?
— Она сама предложила вам этот замок? Именно этот?
Моего вопроса она не слышит, зато упрямо задает свои.
Настойчиво.
С упорством фанатика, походя — говорят в таких случаях. Но в нашем случае это на самом деле так.
Глаза у нее теперь какие-то дикие, взгляд застывший. Но вполне осмысленный. И даже жесткий, упрямый.
Я понимаю: ни спорить, ни перебивать нельзя. Да и не выйдет.
И отвечать нужно спокойно, обстоятельно, по возможности правдиво. Или так, чтобы было очень похоже на правду.
— Конечно. И кстати, именно потому, что недавно отправляла туда Антона. Он вроде остался доволен. Разве нет?
— А ему, Антону, кто рассказал про этот замок? Она? Или он уже знал про все?
Она буквально рвется ко мне, снова рискуя злополучной чашкой.
И кажется, еще секунда — перегнется через стол, уцепится ручонками за плечи, тряхнет что есть мочи, требуя ответа.
Но бешеный напор быстро слабеет.
Плечи опадают безвольно. Глаза гаснут.
Заканчивает тихо, просительно:
— …Она, случайно, не говорила?
— Случайно говорила. Антон сам выбрал замок. И даже не выбрал, просто позвонил, продиктовал название, сроки, условия…
— Какие условия? — В глазах снова полыхнуло что-то, отдаленно напоминающее надежду.
— Не могу сказать обо всех, знаю только, что просил не беспокоить. Никому. Ни при каких обстоятельствах.
— Да. Конечно. Правильно. — Она соглашается с чем-то, известным только ей, так обреченно и горько, словно речь идет о смертном приговоре. Впрочем, скорее всего так и есть. Осталось разобраться в деталях.
— Что — да? Что — конечно?
— Он уже тогда все знал. Просто я… Я все еще думала, может — случайно. Совпадение. Обычная хандра. Вы же знаете, как это было…
— Знаю. Значит, в замке он впал в обычную меланхолию?
— Нет! Не обычную. В том-то все и дело. Понимаете?!
Она снова вспыхивает как спичка.
Именно спичка, потому что теперь я знаю наверняка — погаснет через несколько секунд.
Скиснет.
Начнет бормотать невнятное.
Хотя — надо сказать — кое-что из ее несуразиц я, кажется, понимаю.
Однако лучше бы прямым текстом.
Потому — надо ловить момент.
— Не понимаю. И, честно говоря, не очень представляю себе, что такого особенного могло произойти с Антоном в тихом французском захолустье, из которого он — между прочим — вернулся живым и здоровым. Может, вы путаете поездки? Ту, последнюю…
— Ничего я не путаю. И не надо смотреть на меня, как на помешанную.
— Я не смотрю. Но из того, что вы говорите, действительно трудно что-либо понять. Потому и возникают… вопросы.
— Вопросы… Если бы вы знали, сколько у меня вопросов… И ни одного ответа.
— Может, поделитесь? Подумаем вместе. В конце концов, я действительно собираюсь ехать в этот замок. И уж если там… что-то не так…
— Не так. Именно что-то не так. Только я не знаю, как это объяснить… Понимаете?
— Понимаю. И думаю, не надо пытаться делать то, что сделать не под силу.
— А что надо?
— Рассказать. Просто взять и рассказать все по порядку. С самого начала.
— Сначала?
— Да. Когда, по-вашему, это началось?
— У Антона была бессонница. Было очень плохо…
— Я знаю. Долго?
— Почти неделю. Потом…