Марина Юденич – Доля ангелов (страница 29)
К тому времени сокрушительная волна научно-технического прогресса достигла девственных джунглей, и племена вооружились всем необходимым для тотального уничтожения друг друга.
Вдобавок, настигнутые цивилизацией, стали называться этническими группировками и каждое обзавелось страной-покровительницей из числа известных co-sponsors урегулирования межэтнических конфликтов.
В результате вековое противостояние и в самом деле близилось к завершению. По причине полного и абсолютного уничтожения противоборствующих сторон.
Как таковых.
Однако ж нет худа без добра.
«Цивилизованная» война племен оказалась такой сокрушительной и жестокой, что отпугнула от драгоценных залежей даже известную пожирательницу алмазов — акулу «De Beers».
Словом, второе тысячелетие близилось к завершению, страна еще каким-то чудом существовала и даже обрела зыбкое подобие мира. Co-sponsors были ни при чем — сработал спасительный инстинкт самосохранения.
Вожди племен — sorry, лидеры противоборствующих группировок — вроде бы как-то договорились. В столице — маленьком грязном городишке, занесенном песком и загаженном до неприличия войсками сепаратистов — начал заседать республиканский парламент. Избранный, разумеется, из тех же сепаратистов, продолжавших по привычке гадить прямо на тротуарах. Потому городок и в мирные дни сохранял удручающий вид солдатского сортира.
Образовался кабинет, названный — как водится в таких случаях — правительством народного доверия. Во главе встал почти цивилизованный полковник.
Когда-то, в эпоху борьбы за победу мирового социализма, империя Советов — не без дальнего прицела — тянула мозолистую руку пролетарской помощи братским африканским народам, лучшие представители которых отправлялись на учебу в Москву. Большая часть — в Институт дружбы пародов имени Патриса Лумумбы, в просторечии — «лумумбарий».
Все — в прошлом. Благостная пора почти победившего интернационализма давно уж канула в Лету, но прицел, наведенный твердой пролетарской рукой, не сбился. Избранный премьер-министром, выпускник «лумумбария» обратил свой взор не куда-нибудь — в Москву.
Рассчитывать на масштабную государственную помощь, разумеется, не приходилось. Не те уже были времена.
Однако ж в новом постимперском обществе вполне могли найтись рисковые инвесторы.
И нашлись.
Длинная цепочка бывших однокурсников, родичей, друзей и подруг привела полковника — а вернее, его доверенное лицо, тоже, разумеется, лумумбового птенца — к нам.
Антон загорелся сразу, а я поначалу восприняла в штыки.
Долгие годы тамошний алмазный промысел был нелегальным. Отлаженная сеть незаконной добычи и контрабанды камней была, по сути, единственной в стране бесперебойно работающей системой. Прочие, включая структуры государственной власти, либо — в зачаточном состоянии, либо — в руинах.
Задача сломать такое мощное образование казалась мне невыполнимой. Даже при помощи национальной гвардии, содействие которой клятвенно обещало доверенное лицо.
Взамен, разумеется, требовались инвестиции, инвестиции и еще раз инвестиции.
Впрочем, за получение государственной лицензии на разработку всех алмазных месторождений сроком на десять лет требовалась вполне определенная сумма. Единовременно. Вдобавок ничтожно малая по сравнению с действительной ценой вопроса. И в то же время — огромная. Чуть больше половины того, что было у нас с Антоном.
Инвестиция номер раз.
Инвестиции номер два, три, четыре, пять… потом. В неопределенном будущем.
Притом, что профит составлял несколько сотен процентов. Фантастическая — по всем параметрам — прибыль, вполне сопоставимая с той, что имеют наркокартели.
Но совершенно легальная.
Антон подсчитал: если лицензия пробудет в наших руках всего год — вложения окупятся вдвое, далее — в геометрической прогрессии.
Впрочем, считал не только Антон.
Мои колебания были приняты к сведению, но отвергать предложение премьер-полковника Тоша не спешил.
Нашелся паллиатив.
Собрали экспертов, специалистов в алмазном бизнесе, знатоков африканской специфики и прочих, включая тех, кто обеспечивал безопасность промыслов в похожих условиях, к ним присоединились наши юристы, top-менеджеры. Сложилась команда, которая заработала быстро и — на удивление — слаженно.
Вердикт был вынесен спустя пару недель. Проект признали перспективным, разумеется, с целым рядом оговорок.
Однако ж в целом очень могущим быть.
И только я продолжала сомневаться.
— Не слышу разумных возражений! — Раздражение Антона просачивалось наружу. Я вообще изрядно раздражала его последнее время. Впрочем, он пользовался взаимностью.
— Ты ведь и сам понимаешь — классическая авантюра образца девяносто третьего — четвертого…
— Верно. Но разве мы не поднялись именно тогда? Вспомни!
Еще бы я не помнила!
В ту пору именно — было дело — мы получили лицензию на организацию мобильной связи на территории одного из суверенных государств, бывшего некогда братской республикой СССР, — всего за сто тысяч долларов.
Откровенно говоря, на взятку был ассигнован миллион.
В действительности лицензия «тянула» на все десять.
Притом — мы были абсолютно честны.
В столицу республики я прилетела за месяц до официального тендера. И сразу же вступила в конфиденциальные переговоры с доверенным лицом тамошнего президента — вице-спикером местного парламента. Надо сказать, он был большой оригинал — встречи назначал в тенистом парке, окружавшем отель, неизменно в половине восьмого утра. Два дня подряд, едва проснувшись и наскоро проглотив чашку кофе, я отправлялась на свидание.
Косые лучи утреннего солнца насквозь пронизывали тенистые аллеи, пустынные в эти ранние часы.
Доверенное лицо бережно поддерживало меня под руку — и так, будто счастливые любовники, которые никак не могут расстаться после бурной ночи, бродили мы под сенью раскидистых лип и пятнистых платанов. И говорили, близко сдвинув головы, почти шепотом.
Не о любви, разумеется, совсем не о любви.
Отнюдь.
В первый же день я предложила «лицу» популярную в те годы схему цивилизованного получения взятки.
В любой указанной им офшорной зоне — хоть в экзотическом Гибралтаре, хоть в неприметном Джерси, крохотном городишке на побережье Атлантики, двадцать минут полета из Лондона на маленьком самолете внутренних линий ВА — открывается счет. На чье угодно имя. На счет поступают деньги, однако банковское соглашение составлено таким образом, что воспользоваться ими новый клиент может только тогда, когда банк получит сообщение от лица, сделавшего вклад. Сообщение — понятно — поступает в тот момент, когда получатель полностью выполнит свои обязательства. Если же по истечении оговоренного срока сообщение не поступает — вклад навсегда остается в банке.
Обман, таким образом, не выгоден никому.
Все было просто, понятно даже школьнику — и безотказно работало на всей территории постсоветского пространства.
И даже за его пределами.
«Лицо» слушало внимательно, беззвучно шевелило губами, пытаясь в точности запомнить каждое слово, донести суть хозяину, ничего не напутав.
На следующий день все повторилось с точностью до наоборот.
«Лицо» старательно, как школьник, вызубривший вчерашний урок, пересказало мой вчерашний спич, сверяя каждый пункт схемы: «Я правильно понял? Вы это имели в виду? Все произойдет именно так?»
Я терпеливо кивала — все так. И никак иначе.
Через час, уставший, но, похоже, удовлетворенный вполне, он проводил меня до порога гостиницы, многозначительно обронив на прощание: «Это очень интересная схема. Очень. Думаю, наше сотрудничество будет плодотворным».
Я позвонила Антону в полной уверенности, что дело сладилось, велела предупредить банкира о предстоящей трансакции.
И с удовольствием завалилась спать: утренние прогулки — признаться — изрядно выматывали.
Поздним вечером «лицо» назначило новую встречу.
Хронический недосып притупил внимание — явившись в треклятые семь тридцать на «наше» место, я не сразу заметила: оно было явно не в своей тарелке.
Едва поздоровавшись, мой утренний собеседник начал мелко перебирать ногами, выписывая вокруг меня загадочные круги. Не взял — привычно — под локоток, не двинулся чинно вдоль прохладной аллеи.
Что-то было не так.
«Конкуренты!» — мысленно всполошилась я.
И ошиблась.
— Мы с большим интересом изучили вашу схему. — Он замолчал надолго, продолжая при этом странное движение по кругу.
— Вас что-то не устраивает?