Марина Ясинская – Второе пришествие землян (страница 64)
– «Зайчик», это «Рэд Булл»! Что скажешь, парень, так лучше?
– Да, замечательно! Готовьтесь выходить – семь минут до сближения.
– Готовы!
Мэнсон переключил внешнюю связь на скафандр, начал отстегиваться от кресла. И словно в ответ на это алым транспарантом вспыхнуло аварийное табло над пультом: «ВНИМАНИЕ! НАПРЯЖЕНИЕ МАГНИТНОГО ПОЛЯ НИЖЕ КРИТИЧНОГО! ОПАСНОСТЬ РАЗРУШЕНИЯ РЕАКТОРА!»
Суперкарго охнул.
– Гаси, гаси скорее!
– Поздно. Топливо кончится, и само погаснет. Или не погаснет. Тогда шанса вернуться на корабль и ждать китайцев у нас с тобою не будет. Пошли, пошли, не рассиживайся! Нам еще невод разворачивать.
Ускорение уменьшалось быстро, так что в шлюз они вышли без труда. Рафферти шел первым. Открыл внешний люк. Аммиачные облака валились прямиком на голову, казалось – удержаться невозможно, выпадешь из шлюза и рухнешь туда вниз головешкой. Но нет, Юпитер повернулся на бок, подстелился под ноги. Шейн оглянулся на Мэнсона:
– А ты не забыл предупредить парня, что нас вертит вдобавок? – По застывшему лицу капитана понял – забыл. Взмолился: – Ты только не говори ему про реактор! На рожон ведь полезет, жалко ребят!
– Не смогли погасить осевое вращение?!
Ладони Лео мгновенно взмокли. Новость была как удар под дых. Оказывается, надо не просто пролететь рядом с камневозом на полной скорости и не врезаться при этом. Теперь задача – проскочить между крыльями дьявольской ветряной мельницы, готовыми превратить «Зайчика» в груду обломков. Послышалось, что за спиной тихо заскулили. Нет, показалось. Стараясь, чтобы голос не дрожал, Лео уточнил:
– Какая скорость вращения?
– Полный оборот за четырнадцать секунд. Парень, если что – не рискуй…
– Нормально! Успеваем. Вы готовы? Начинайте разматывать сеть.
Лео обернулся к товарищам. По настоянию Болдырева в скафандры они облачились заранее – мало ли что! Перестраховщик… Но сейчас Лео был благодарен товарищу. Он запретил себе прикидывать, во сколько раз упали их шансы на успех. Но таки упали!
– Димка, давай к шлюзу, – приказал. – Будь готов по моей команде выходить и затаскивать их. Самира, может, перейдешь в пассажирский отсек?
– Нет, я останусь с тобой! Ты же начнешь набирать ускорение после того, как мы их поймаем, верно? Тогда и уйду.
Спорить было бесполезно.
Невод суперкарго подготовил заранее. Накрепко принайтовить себя к его противоположным краям заняло минуту. Хлопнули на прощанье друг друга по плечу, включили ранцы и разлетелись в разные стороны. По направляющим до края пустых плеч коромысла, затем сбросить страховку и – в свободный полет.
Уже расстегивая карабин, Мэнсон повернул голову к краю соседнего плеча. Сердце пропустило удар. Рафферти там не было. Суперкарго застрял у основания, где они прощались недавно.
– Шейн, что стряслось?! – заорал Мэнсон в микрофон.
– Ранец… Двигатель не запускается. Наверное, задел его обо что-то прошлый раз.
Возвращаться? Смысл? Да и не осталось времени, чтобы вернуться!
«Рэд Булл» появился на обзорном экране. Не отметка радара – визуальное изображение. Бугристое пятнышко, выписывающее замысловатые загогулины.
Пятнышко распалось на два комочка слипшихся крупинок. Крупинки начали увеличиваться, превращаться в камешки, в камни, в валуны. Вон и ажурный крестик, к которому они привязаны, появился. В самом деле, вращается.
Разумеется, картинку на экране рисовали данные корабельной оптики, грузовоз был еще далеко, чтобы разглядеть его невооруженным глазом. Хотя не так и далеко. Совсем не далеко, время пошло на секунды… И глыбины такие огромные, что смотреть страшно.
– Глаза закрой! Пожалуйста! – заорал Лео на замершую рядом девушку. – Не смотри!
Он не знал, послушалась его Самира или нет. Но сам удержаться не смог. Когда черная, в рыжих подпалинах окислов, громада поползла на экран, зажмурился. И только потом сообразил – никакой сети впереди нет!
Мэнсон сделал единственное, что мог сделать. Они планировали разлететься в разные стороны, чтобы невод развернулся во всю ширину и курьерский кораблик угодил в самую его середину. Теперь этот план не годился. Росс оттолкнулся и полетел как раз в створ двух свободных плеч, наперерез приближающимся спасателям. Невод потянулся за ним, лениво распластываясь, расправляясь. А впереди ждал Юпитер. Мэнсон целил прямо в него, в завиток урагана, слишком огромный и близкий, чтобы разглядеть его целиком. Газовый гигант уже дотянулся до человека, обнимал его своей водородной стратосферой. Мэнсон падал туда…
Он не увидел, что случилось. Чересчур быстро, чтобы видеть. Просто кто-то рванул у него невод, пытаясь отобрать. Удар. И Юпитер исчез. Все исчезло.
Очнулся Мэнсон оттого, что его извлекали из скафандра. С трудом приоткрыл глаза. Двое. Незнакомый парень с серьезным скуластым лицом и темноволосая девушка-врач. Стараются все делать осторожно, но на каждое движение внутренности отзываются болью. Адской болью! Заорать впору…
– Шейн? – просипел Мэнсон.
– Ваш товарищ в безопасности, – поспешила заверить девушка. – Ушибы есть, но без серьезных повреждений. Мы уложили его в кувез, он заснул. Сейчас и вас положим. Все будет хорошо!
К ним подошел второй парень. Да, именно подошел, – с ускорением летят. Мэнсон узнал пилота курьера. Как там его зовут? Забыл…
– Спасибо… От нас с Шейном.
Парень улыбнулся смущенно. Развел руками, будто извинялся, сообщил:
– А ваш корабль взорвался.
– Бог с ним… Главное, живы все, можно домой возвращаться, – Мэнсон закрыл глаза, чувствуя, что вот-вот снова отключится.
– Домой? – переспросила девушка. – Мы летим в Оазис.
– Я и говорю – домой…
Когда капитана «Рэд Булла» уложили в кувез и подключили к системе жизнеобеспечения, Лео, победно улыбаясь, объяснил Самире:
– Мэнсон – из здешних старожилов, первопроходец. Они Приюпитерье своим домом считают. И не важно, родился здесь кто-то, не родился! Так что спор ты проиграла.
Болдырев удивленно посмотрел на друзей:
– Вы это о чем?
– Да тут кое-кто доказывала, что Приюпитерье для людей домом не станет, пока здесь ни одно живое существо не родилось. Хотя бы кот!
Лицо пилот-инженера расплылось в улыбке:
– А, так вы главную нашу новость не знаете! На прошлой неделе Муся, – ну, адмирала нашего кошка, – котят привела. Тройня, крепенькие все, бутузы. Настоящие юпитерианцы!
Евгений Филенко
Два белых солнца над пустыней
– Нет, – сказала Светлана. – Ни за что!
– Но вы даже не дослушали, – укоризненно промолвил доктор Джонатан Уларапу.
Недавно избранного президента COSPAR, Международного комитета по космическим исследованиям, за стенами офиса и в прессе называли не иначе как доктор У, проводя тем самым незримые параллели с персонажами классических комиксов, по большей части безумными учеными. Доктор У, выдающийся астрофизик-теоретик и научный руководитель многих космических миссий, был, однако же, человек в высшей степени здравомыслящий. Но он все еще не освоился в новых апартаментах и сильно терялся при общении визави с теми, кого обычно отправлял в дальний космос воплощать свои проекты.
– При всем уважении, – твердо заявила Светлана. – Я не гожусь на должность смотрителя зоопарка.
Доктор У тяжко замолчал, обдумывая доводы, которые не задели бы ничьего самолюбия.
– Вы ставите всех нас в ложное положение, Светлана Ахметовна, – вмешался Иван Андреевич Глумов, директор Российского космического агентства. – По результатам глобального опроса…
Светлана закатила глаза:
– О-о, час от часу не легче!
Глаза были большие, безупречно голубые, в обрамлении таких густых ресниц, что казалось, будто те растут в два ряда. «Где мои полсотни лет», – невольно подумал директор Глумов. Вслух же сказал:
– Опрос проводился как среди специалистов в области астронавтики, так и среди обычных граждан. Во всех странах, на всех континентах. У вас не должно быть сомнений в его авторитетности.
По лицу Светланы можно было понять, что сама вменяемость всех присутствующих в штаб-квартире COSPAR сановных лиц вызывает у нее громадные сомнения.
«Не понимаю, что все в ней находят, – думал доктор Уларапу. – Бледная, круглолицая. Волосы, как из соломы. И характер! Такого скверного характера нет ни у кого из моих заместителей. Хотя…» Родители президента всю жизнь прожили в самом сердце Австралийского континента, его ближайшие родственники и по сей день отказывались покинуть окрестности Дарвина. Доктор У был первым коренным австралийцем на столь высоком посту. Поэтому у него были своеобразные представления о женской красоте. При виде ожесточенного, в пятнах от сдерживаемой ярости, Светланиного лица доктор У не испытывал уже прежнего восторга от всей этой затеи. «Профессионалы высшей пробы, – думал он обреченно. – Сильные, упрямые, самодостаточные. Они лучше любого из нас знают, что такое идеальный экипаж. Найди пять идеальных команд, возьми из каждой самого лучшего, помести в замкнутое пространство, и получишь мешок с дикими кошками. Или зоопарк, как справедливо заметила эта бледнолицая леди. С открытыми клетками. Они сожрут друг дружку».
– Это очень ответственное задание, – сказал доктор У, борясь с неодолимым желанием отвернуться к стене. – Быть может, самое ответственное в вашей богатой событиями жизни. Не знаю, надолго ли потомки запомнят эти ваши межпланетные прыжки. Потомки вообще имеют склонность забывать незначительные факты…