Марина Ясинская – Второе пришествие землян (страница 47)
Впрочем, не мешает – и ладно.
Алена подумала, что из ее исследования Ганимеда может получиться отличная статья для «Научной Руси» или даже «Космоса и Жизни». А то – и книгу написать! Этот спутник ведь никто толком и не исследовал, все свелось к массовому покорению драконов, о котором тоже мало что известно.
Драконы!
Едва Алена услышала о них, немедленно захотела на Ганимед. Но пришлось пройти кучу процедур и проверок, зарекомендовать себя сначала как надежный турист, а потом – как надежный исследователь в более обжитых мирах, получить ворох разрешений, и вот – она здесь.
Алена перевела ледоход из режима прогулки в скоростной и помчала по туннелю вниз, к океану, жилому боксу и вольеру с драконами. Спуск, как и подъем, занимал два часа – но оно того стоило. Алена поднималась раз, а то и два раза в земную неделю и проводила на поверхности почти земные сутки. Благо запаса кислорода в кабине ледохода хватает, а передохнуть-перекусить можно и на космолете.
Когда она скатилась, Зак уже спал. Причем – сидя в кресле в «передней» бокса. Над ним тускло светил ночной фонарь из неоновых моллюсков. Алена не стала его будить, проскользнула в свой отсек, сняла скаф, натянула обычные сапоги, пальто и шапку, захватила сухие обеды и так же неслышно вышла наружу, к драконам.
Зак определенно чего-то ждал – потому и не уходил в свой отсек. Чего-то или кого-то. А поскольку здесь их всего двое…
Алена поспешила к вольеру. Рыжие кудри выбивались из-под шерстяной шапки, покрывались инеем, падали на лицо. Алена сдула их и бегом ворвалась в ледяную пещеру, где в полукруглых нишах сидели на цепях три драконицы и один дракон. Все они спали, но почуяли Алену, едва та вошла. Ириска и Леда потянулись к ней, Ромашка же лишь приветственно моргала из своего угла. Но Алену сейчас интересовал Огонь. Она бросилась к нему, упала на четвереньки, покопалась в снегу и нашла. Яйцо. Целехонькое!
Дракон посмотрел на нее настороженно, придвинул к себе яйцо лапой.
Кто бы мог подумать, что самцы ганимедовых драконов – такие папаши! Об этом она тоже напишет в своей статье. Или книге. И, возможно, ей простят утайку яйца в обход инструкций.
– Огненный ты мой, – Алена обняла дракона за шею, прижалась к нему. – Не бойся, никто твое яйцо не отбирает.
На самом деле дракон не был огненным. Все дети Ганимеда были цвета темного льда, но с едва заметным оттенком – лиловым у Ириски, голубым – у Леды, желтым – у Ромашки. У Огня же, как нетрудно догадаться, оттенок красный. А вот драконы со своим инфракрасным зрением эти оттенки наверняка не воспринимали.
Огонь недовольно заворочался, закапывая яйцо поглубже.
И что ее сподвигло сотворить такое? Алена до сих пор не понимала. Просто, увидев два золотых яйца в кладке, решила одно вернуть драконам. Но оставлять его у самок было опасно – Зак наверняка бы заметил, потому Алена подсунула яйцо самцу.
Она наполнила кормушки едой – моллюсками, вовсю плодившимися в океане. Почистила драконьи отхожие углы. Сжевала сухой обед. И поняла, что возвращаться в бокс совсем не хочется. Алена угнездилась в снегу между самочками и скоро заснула, несмотря на холод.
Ей снились родители.
Впервые за долгие годы. Они скользили к ней по льду на огромной скорлупе, а доскользив, гладили по рукам, волосам. В их глазах было столько доброты!
– Не уходите! – хотелось крикнуть ей. – Я не хочу терять вас снова.
Но откуда-то пришло понимание, что не потеряет. Даже если уйдут.
В этом сне она помнила, что родители мертвы, погибли в катастрофе пять лет назад, но не чувствовала ни страха, ни удивления, ни горечи потери – только странное чувство покоя.
А потом у них за спинами возникло лицо Бориса. Будто за стеклом. Он смотрел виновато, что-то кричал, но из-за стекла не было слышно. И про него она все помнила в этом сне. Борис, человек, которого она любила, не дождался ее из первой марсианской экспедиции. Не захотел делить любимую женщину с космосом – и встретил ее уже женатым человеком. Не на ней женатым, разумеется. И Алену перестало что-либо держать на Земле.
Может, сейчас он пытался рассказать, как сожалеет?
Но его снова заслонили родительские лица и руки, они играли с ее рыжими кудряшками, как в детстве.
А потом стекло за их спинами треснуло.
Она проснулась от треска.
И не сразу поняла, где находится и что происходит.
Первая мысль – ее нашел Зак и хочет спросить про украденное яйцо. Вторая – треснули своды пещеры. Но – вокруг стало тихо, никто не шел, ничего не рушилось. А потом – снова треск.
Алена поняла, что трещит в лежбище Огня. И медленно пошла к самцу, уже догадываясь, что увидит.
Он был крохотный, размером с котенка. С золотистой, пока еще мягкой, чешуей. С яркими янтарными глазами. С более изящными пропорциями крохотного тела, чем у родителей. Те были похожи на темно-серые колбаски с грубоватыми крыльями, их треугольная голова почти сливалась с туловищем, лапки – короткие и толстые. Детеныш же больше напоминал драконов из земной мифологии. Узкое тельце, прозрачные крылышки, хвост-плеточка. Может, все их новорожденные такие?
Тем временем Ириска устремилась к детенышу, лизнула его длинным языком и еще какое-то время облизывала, а затем подоткнула себе под живот, ухватила из кормушки горстку моллюсков, пережевала и сунула комочек детенышу в рот. Потом снова облизала. Детеныш пискнул.
И что теперь говорить Заку? Одно дело утаить яйцо, и другое – это.
Но одно дело позволить отобрать у себя и у драконов яйцо, а совсем другое – это.
Алена дождалась, пока Ириска закончит кормить и вылизывать детеныша и тот заснет. Затем осторожно взяла на руки дракончика. Драконы насторожились, потянулись к ней все четверо. Но Алена быстро отступила к двери.
– Простите.
Она засунула детеныша под пальто, запахнулась поплотнее и вышла в ледяную мглу Ганимеда.
Зак проснулся, когда, по его прикидкам, утро уже перешло в день. Вообще, он старательно придерживался земного распорядка, но сейчас, кажется, проспал дольше обычного. Выбился из сил накануне – проверяя моллюскосборник, оступился, упал в воду и попал в течение. Еле выбрался. Хорошо, что в термокостюме. До бокса дошел на трясущихся ногах. Да еще и яйцо это… Вернулась ли Алена? Должна бы.
Зак выпрямился – затекшее тело отозвалось болью. Он прошел по короткому узкому коридору к отсеку исследовательницы, постучал в дверь. Не дождавшись хоть какого-то шевеления в ответ, заглянул внутрь. Никого. Скафандр только лежит. Наверно, к тварючкам отправилась.
Зак оделся и пошел следом. И уже на подходе к вольеру услышал неладное. Кажется, драконы взбесились. Судя по звукам, они скребли стены пещеры и завывали дурным голосом. Никогда еще Зак такого не слышал. Говорят, подобное творилось во времена покорения драконов, но на его памяти – никогда. Он замер у входа. Его зазнобило, и не только от холода. Собрав волю в кулак, Зак шагнул в вольер.
Драконы бесновались. Метались по пещере, насколько позволяли цепи, били мощными хвостами и крыльями, скребли лапами. Завидев Зака, все как один прищурились и двинулись к нему. Зак метнулся прочь, забыв про цепи, сдерживающие – надолго ли? – тварей. И все же, за ту минуту, что он пробыл внутри, он заметил. В углу самца мелькнули осколки золота. Он три года имел дело с золотыми яйцами, он узнал бы их где угодно и в любом виде. Даже в виде разбитой скорлупы.
Он оказался прав.
Рыжая дрянь – предатель.
Она таки использовала яйцо в своих целях. Съела или… О боже, неужели она позволила тварючкам высидеть яйцо? И теперь наверняка несется прочь от Ганимеда на своем кораблике. Правда, скафандр на месте, но кто сказал, что не могло быть запасного? А этот небрежно швырнула на виду для отвода глаз.
Исследовательница, мать ее, независимая! Ага, сейчас же! Шпионка поганая, вот кто она! Давно ведь хотели конкуренты выведать тайну золотых яиц…
Внезапно в вольере стало тихо.
Он даже не заметил, когда твари смолкли, но почему-то молчание напугало больше воплей.
Зак медленно обернулся.
В пяти шагах от него стояла Алена, вид у нее был растерянный и обескураженный. Она прижимала руки к животу и в упор смотрела на Зака.
– Не бойся, – тихо, но четко сказала она. – Я не сбежала, ничего не украла и никого не предала. Хотя тебя все-таки обманула.
Выбежав из вольера с драконышем за пазухой, она устремилась к океану. Просто потому, что не знала, куда еще сейчас пойти. К трем воздушным карманам у соленой воды вели три ледовых туннеля, Алена бросилась к ближайшему. Мягко мерцали фонари из неоновых моллюсков, освещая путь.
Минут через пятнадцать она оказалась у небольшого обрыва – под ледяным утесом тихо дышал океан.
– Может, вернуть тебя домой? – спросила она у дракончика, сопящего под пальто. – Ты умеешь плавать? Вы ведь жили здесь, у воды, пока…
Алена сердито оборвала сама себя. Как же он, новорожденный, выживет здесь, на суровых толщах воды?
Что же с тобой делать?
Увозить с планеты – не вариант, неизвестно, как уживется дракон с другими мирами. Даже спящие в анабиозе запасные самцы и самки хранятся здесь, на Ганимеде, у второго термального источника. Говорят – опасно увозить драконов с родной планеты, а почему – нигде не объясняется. Ни в одном источнике.
И вдруг – будто что-то толкнуло Алену. Она рухнула на колени, едва успев отшатнуться от края. Запульсировало в висках. Перед глазами замелькали разноцветные пятна, Алена поморгала, и пятна сложились в драконов. Разноцветные, более яркие, чем ее подопечные, они кружились в большом воздушном кармане у высокого металлического столба, на котором… На котором висели их сородичи. Полуживые, подвешенные кто за короткую толстую шею, кто за лапы, они звали на помощь. А пока еще свободные драконы летели на зов – и гибли под выстрелами лазерных пистолетов. И снова, и снова. Пока от крылатых жителей Ганимеда не осталась жалкая горстка. Золотые погибли первыми – их тела устилали землю под столбом, постепенно скрываясь под телами обычных «серых колбасок», расстреливаемых невидимыми стрелками.