Марина Ясинская – Второе пришествие землян (страница 37)

– Ну почему я? Щипачева пусть возьмут, он опытней. Семахин вернулся из отпуска, свежий, отдохнувший. Меня-то за что?

Начальник отдела побагровел, затем стал розовым, потом вовсе каким-то пепельным. За эту особенность – вот так менять цвет лица – в отделе его звали Хамелеоном.

– Спорить тут не о чем. Есть распоряжение из Москвы: отправить лейтенанта юстиции Мелехина для выполнения ответственного поручения, связанного с деятельностью антарктической исследовательской станции «Прогресс». Точка. Что там у них стряслось, а также о сроках и целях командировки, узнаете в Москве. С этого момента вы переподчинены непосредственно Главку. Это все, что я должен был вам сообщить. Единственное, что мне известно, – Хамелеон вскинул ладонь, пресекая попытку подчиненного вставить словечко, – там работает международная группа исследователей из Исландии и Чили, а рядом находятся британские полярники. Смекаете, к чему это все?

– Ах, черт! – вырвалось у Мелехина, проклинавшего в эту минуту свои способности к изучению иностранных языков.

– Вот-вот! В Следственном управлении не так уж много полиглотов со знанием испанского, английского, а главное – исландского, не знаю, как вам удалось его осилить. В общем, стране нужны герои, никто кроме вас, и все такое прочее. Кажется, на станции что-то пропало. А некоторые полярники-гости русским и английским владеют на уровне школы, почти как я, май таун из нот вери биг, бат нот вери смол. Сенькью вери мач эврибади. Как-то так, – щегольнул шеф диалектом, весьма недотягивающим до оксфордского.

– Я же собирался на международные отношения, – зачем-то начал оправдываться Мелехин, – но там конкурс, нужен был стаж, вот и пришлось…

– Ага, – снова прервал Хамелеон, – заодно расскажите о сутане монаха, о которой мечтаете во снах, в то время как вам приходится носить плащ мушкетера. Думаю, если удастся справиться с заданием, шансы стать дипломатом увеличатся. В противном случае мне придется доложить, что информация запоздала и никакого лейтенанта Мелехина в моем управлении не числится, потому что сотрудник с такой фамилией уволился по собственному желанию прямо сейчас.

– А если я не справлюсь? Я же больше по бухгалтерскому учету и финансам, а там какой-то криминал, кража, какой из меня Пинкертон? Туда сыскаря нужно, оперативника МВД, а что я? Да и холодно слишком, и вообще… – вывалил Мелехин последние аргументы, хотя уже понял, что избежать командировки не удастся. Указания из Главка – это серьезно.

– Олег, ну ты что, маленький? Объяснить тебе, что не нашли никакого сыскаря со знанием кучи иностранных языков, особенно вот этого… Страны льда и огня? Я до сих пор не могу ни словечка по-исландски. Эй-фей-тей-хей, елки!

– Эйяфьятлайокудль, – автоматически поправил Мелехин.

– Вот! Видишь? А ты говоришь… Короче, собирай манатки, завтра вылетаешь в Москву.

Мелехин живо представил себе ухмыляющегося полярного медведя и стайку укутанных в меха пингвинов, смеющихся над замерзающим молодым лейтенантом в туфлях, пальто и лайковых перчатках.

Сейчас ему было наплевать, что если с пингвинами он угадал, то белых медведей в Антарктиде отродясь не бывало, потому что они живут на Северном полюсе, а ему предстояла дальняя дорога в дом казенный по бубновым хлопотам совершенно в противоположную сторону. На самый-самый юг.

– А вдруг у них какой-то диалект особенный, тогда как?

– На месте и разберешься, что у них за диалект. Кто писал во всех анкетах при поступлении на службу, что владеет исландским? Испанским? Английским? Я, что ли?

– Ну, это я так, просто…

– Ага, выпендреж называется. Теперь радуйся, Родине твои умения пригодились. Так что, Олежка, двигайся, тебе еще в бухгалтерию бежать, оформлять командировку. Эфейкудль ты наш. Теплых вещей возьми, я посмотрел в Интернете, там сейчас минус шестьдесят. Зато снежные бури только через неделю ожидаются. В общем, вперед и с песней!

– Но почему именно тебя? – заволновалась мать, когда узнала, куда отправляют ее сына. – Во всей огромной стране не нашлось никого другого?

– Спрашивал. Сказали – нужны герои, и сегодня моя очередь. Ладно, мама, не переживай. Все будет хорошо. Отправляют, потому что языки иностранные на свою голову выучил.

– Так у нас всегда. Кто много знает – того на полюс загнать нужно, а другие наверх лезут. А когда вернешься-то?

– Вот это самая большая тайна. Никто не знает. Бураны у них бывают, минус шестьдесят сейчас, так что главное – безопасность. Я позвоню, или по Интернету как-нибудь, должна же у них быть связь…

Утро вышло каким-то скомканным. Всю ночь Мелехин ворочался с боку на бок, настроившись на необычное приключение. В конце концов, не каждый день и не всем подряд предлагают побывать на полюсе за казенный счет. Может быть, эта командировка станет самым ярким моментом всей жизни, думалось ему. Время шло, сон – нет. А когда глаза стали слипаться сами по себе, зазвонил телефон, оказалось, машина уже у подъезда. Так началась его странная командировка.

Москва встретила шумом и неразберихой, в Домодедово с самого утра ажиотаж, из-за плохой погоды ночные рейсы прибыли с опозданием, наслаиваясь на те, что состоялись вовремя. И Мелехин едва не прозевал встречающих.

Их было двое. Первый – очень высокий седой мужчина, годившийся по возрасту Олегу в отцы, второй моложе, но тоже на голову выше, он держал в руках табличку с лаконичной аббревиатурой «ГСУ – Мелехин». Для непосвященных то ли стройтрест какой, то ли газовики, то ли еще что. Но Мелехину были знакомы эти заглавные буквы.

– Майор Коротков, Главное следственное управление, – представился тот, что моложе.

– Лодырев, – бросил первый, что старше.

Звания он не уточнил, но Мелехину стало ясно, что перед ним офицер в генеральском звании. Возраст, взгляд, слишком глубокие морщины на лбу и властность в голосе. Признаков хватало. Он и в самом деле оказался генералом, вот только из другого ведомства. Это обнаружилось, когда автомобиль, преодолев пробки на МКАД, пересек столицу и оказался в районе станции «Арбатской», хотя Следственный комитет, насколько знал Мелехин, был совсем в другом районе, на «Бауманской».

– Здание Генерального штаба, – пояснил майор, вас временно берут на службу в военно-космические силы, с чем и поздравляю.

– Послужим Отечеству, лейтенант? – улыбнулся Лодырев, а после, без всякого перехода, зашипел-заюлькал мягкими знаками: – Хвайерьту… Шкилльюр… Тьюнгьумал…

Майор многозначительно прикусил нижнюю губу, а Мелехин, любовавшийся видами утренней столицы, на секунду замешкался, врубаясь, что его спрашивают, хороша ли была поездочка, сколько ему лет и действительно ли он разговаривает на исландском?

– Спасибо, все нормально, мне двадцать четыре, немного говорю по-исландски, английский и испанский знаю лучше, – ответил на исландском Мелехин, ничуть не оробев под пристальным взглядом генерала. А после зачем-то добавил свое любимое: – Андьоскотьюн!

– То есть? – удивился генерал, которому выражение было незнакомо.

– Тысяча чертей!

– О! Настоящий мушкетер! – рассмеялся майор, ни слова до сих пор не понявший из их короткого диалога.

– Что ж, знание языков будет полезным бонусом при выполнении задания, – удовлетворительно кивнул генерал.

– Бонусом? Так что же, я здесь не из-за знания языков?

– Ну, во первых, не здесь, а там, – и генерал поднял взгляд кверху, – во-вторых, языки действительно пригодятся. И в третьих…

Генерал не договорил, машина остановилась у фасада Генштаба, где Мелехину объяснили суть истинного задания.

– Вау! – сказал он чуть позже, не веря до конца в то, что ему предстояло пережить.

Потому что вовсе не к полюсу лежала дорога.

Мелехина ждал космос.

На инструктаж и подготовку к полету было отведено два дня. Причиной спешки явилось четкое расписание грузовых кораблей, обеспечивающих орбитальные станции, и еще одно обстоятельство.

– Комплекс «Зодиак» второй по величине и первый по уровню комфорта из всей группы орбитальных гостиниц, – сообщал инструктор. – На орбите присутствует два космоотеля Российской Федерации, четыре – принадлежащих США, одна европейская гостиница, две китайские. Выгодный бизнес. Можно сказать, золотая жила двадцать первого века.

– И что, везде прямо наплыв туристов? – удивился Мелехин, – ведь дорогое удовольствие!

– Это психология. Если я богат, то хочу чего-то дорогого. А расценки… Самые дорогие курорты – это вовсе не тропические острова. Вы слыхали о таком месте, как Исладеса Херадурро, Остров-Подкова? Ночь в отеле на этом островке стоит около семидесяти тысяч американских долларов. Можно жить целый год. И возьмут недорого – миллионов тридцать. Ночь на островке с названием Буша Кей стоит сорок тысяч. Есть еще куча злачных мест, где богатый турист может потратить до пятидесяти тысяч долларов за сутки. Частные виллы пытаются привлечь какими-то особенными фишками, эксклюзивом от владельца, так сказать. Иные места примечательны своим расположением. Теплой и чистой водой, хорошей погодой, хорошей рыбалкой, интересным дайвингом, как в Красном море и на Большом Барьерном рифе. Но кому-то хочется чего-то новенького.

– Пойти туда, не знаю куда, побывать там, где никому другому не побывать… – сказал Мелехин.

– Да не то чтобы очень далеко идти. И не то чтобы очень волшебное место. Вопрос престижа, понимаете? Есть одно унылое местечко в горах Шотландии. Там нет моря, но часто идут дожди. Нет дайвинга, но есть полянка для гольфа. Солнце светит, но не слишком греет. Экология, чистый горный воздух, чистая вода, пасторальные картины. Номер в гостинице стоит от двух до десяти тысяч долларов за ночь. Не много и не мало. Есть одно но. Даже если у вас окажется десять тысяч лишних долларов, вам все равно никогда не попасть в эту гостиницу. Потому что давно уже придумана такая замечательная вещь, как клубная карта.