Марина Ясинская – Второе пришествие землян (страница 22)
– Перебрасываю логи, – сказала Лера.
– Спасибо.
Паук доволок манипулятор до огрызка старой «руки», остановился, повернул камеру, осматривая место, потом переключил свой инструментальный манипулятор на гайковерт. Второй его манипулятор переключился на электромагнитный захват. Один за другим дрон выкрутил болты крепления огрызка «руки», подхватывая их электромагнитом и отправляя в свой «карман». За болтами последовал обрывок мультикабеля. Паук сменил электромагнит на клешню, поймал освобожденный обломок «руки», закрепил его на своем корпусе, затем потянул новую «руку» к месту крепления. Выуживая болты из «кармана», дрон прикрутил новый манипулятор. Сменил гайковерт на монтажный щуп и проверил разъем. Точным движением он вставил туда мультикабель новой «руки» и замер.
На консоли запестрели строчки тестов – Паутина проверяла правильность монтажа. «Рука» сделала несколько движений, сжала-разжала клещи, сменила захват. Паук отметил в логе выполнение задачи и проворно побежал по платформе к силовому разъему – на перезарядку.
Я подтянулся ближе. Щербатая, расцарапанная поверхность платформы была «с загаром». Несмотря на вакуум, металл все равно стареет – его обжигает солнце, пачкают выхлопы двигателей, песочит микропыль. Старые части всегда можно отличить от новых. На платформе были заметны свежие царапины – некоторые даже слишком свежие…
– Какого черта вы делаете в запретной зоне?! – взорвались мои наушники.
Я вздрогнул от неожиданности и едва удержался на платформе. Судя по идентификатору, ко мне обратился сам шеф Алекса.
– Со мной связалась диспетчерская служба, – гремел Хэл, не давая вставить никаких подобающих случаю реплик. – Сигнал вашего судна был отмечен в зоне работы Паутины. Это чревато последствиями и материальным ущербом. Вы должны знать регламент работ.
– Регламент не распространяется на ремонтные бригады, – все-таки вставил я слово и тут же пожалел.
– Вы не ремонтная бригада! – вспылил Хэл. – По словам моего подчиненного, вы выполняете работу консультанта и эксперта. Ваш контракт не активирован – следовательно, вы не попадаете под правила выполнения внекорабельных ремонтных работ…
– Я думал, что устная договоренность… – я предпринял еще одну попытку объясниться.
– Пх… – Хэла просто распирало презрение. – Вы наверху постоянно заключаете устные договоренности, а мне приходится держать целый штат юристов, который расхлебывает последствия таких договоренностей, – его опять понесло.
– Чего вы, собственно, хотите? – осторожно уточнил я.
– Вы должны немедленно перебазировать судно за пределы зоны технического контроля Паутины.
Я оглянулся на запаркованный рядом с Паутиной «Диоген» – маленький кораблик, на котором я привез манипулятор.
– Работа уже выполняется, – сказал я. – Я должен быть уверен в том, что она войдет в контракт.
Я ожидал очередного душераздирающего монолога, но Хэл внезапно сделал крутой поворот.
– Конечно, – согласился он. – Мы вполне можем включить эту работу в контракт по стандартным расценкам. Но вы должны покинуть зону прямо сейчас.
Он даже не спросил, починил я Паутину или нет.
– Я перебазирую свое судно, – осторожно сформулировал я фразу. – Где его запарковать?
– Я отправил вам параметры новой орбиты, – сказал Хэл.
«Панорама» показала конвертик входящего сообщения. Я вызвал дистанционный контроль «Диогена».
– Понадобится некоторое время на разогрев двигателей, – предупредил я, активируя ходовой блок и скармливая бортовому компьютеру координаты.
Двигатели «Диогена», которые использовали в качестве рабочего вещества пары металлов, обладали множеством преимуществ, но требовали не меньше получаса на разогрев.
– Сообщите контролю, когда прибудете на место, – сказал Хэл и отключился.
Я выдохнул.
– Ничего себе, – нервно сказала Лера.
– Ты все слышала?
– Каждое слово. Как он включился в канал?
– Думаю, добыл данные у Алекса. Кстати, почему у нас не активирован контракт? Алекс обещал его прислать.
– Его прислал не Алекс, а Хэл. Я едва не подмахнула его не глядя, но вовремя остановилась.
– Почему?
– Несколько подозрительных пунктов. Наша ответственность сформулирована очень широко – по такому контракту мы многовато на себя берем. Я показала его Ефимовичу, потом разбудила Натана и отправила документ ему на анализ.
Натан был юристом-практикантом, который время от времени консультировал нашу команду. У него был живой ум, цепкая память и хватка закаленного бойца, что компенсировало его молодость и некоторую неопытность.
– Дело осложняется, – сказал я.
– То есть?
– Пока контракт не подписан, я не имею права тут работать. Не говоря уже о доступе к системам Паутины. Алекс заверял меня, что все утрясет, но если Хэл решит вцепиться в нас по поводу законности и ответственности…
– Наверное, поэтому он на тебя и налетел. Наверняка они писали переговоры, чтобы зафиксировать факт.
– Кажется, Алекс меня макнул. Поищи информацию – что за фрукт этот Хэл? Глубоко не копай – я пока хочу понять, ждать от него подвоха или нет.
– А что тут понимать. Этот человек – ходячий подвох. Может, свернешься пока? Разберемся с контрактом, а там…
– Поздно. Уже есть факт незаконного вторжения и незапланированных работ. Если все бросить, Хэл потопчется по нам по полной. Активировать контракт сейчас тоже рискованно – мало ли что случится дальше. Вилка.
– Что будешь делать?
– Попытаюсь решить все малой кровью. Паутина уже начала работать. Алекс обещал вернуться после полуночи. Я прослежу, чтобы он подписал официальный акт о замене манипулятора, об исправности Паутины, и тогда – свалю отсюда. Возможно, с некоторой суммой на счету.
– Звучит разумно. Если не произойдет ничего непредвиденного.
– Да. Если не произойдет, – согласился я и вспомнил о царапинах на платформе.
Перебирая руками, я подтянулся ближе, чтобы посмотреть на царапины – и обнаружил кое-что еще. На темном «загаре» платформы, словно новые заплатки на старой одежде, россыпью сияли новые детали. Болтики, крепления, пластины корпуса, антенна маркера, новые поручни.
– Здесь много новых деталей, – сказал я, щелкая встроенной в шлем камерой.
– Что в этом странного?
– Их слишком много.
Я открыл в «Панораме» присланные Лерой логи. Делая пассы, просмотрел наудачу несколько файлов – длинные, скучные логи на миллионы строк с датами, служебными сообщениями, видами работ. Собрав все в один большой файл, я в три шага просеял его – только неисправности, затем только замены деталей, затем мелкие поломки, пропажи, недостачи, сбои в работе по причине неисправности железа. Получившееся отсортировал по дате и запихнул в скрипт визуализации. График получился даже слишком наглядный.
Несколько месяцев назад станцию поразила эпидемия пропаж мелких деталей. Детали пропадали так часто, что Паутина отдала часть линии по литью в вакууме для производства метизов – гаек, крепежа, болтов. Пропадали не только они: пластины теплообменников, антенны, конвейерные штанги – список был длинным.
– Неудивительно, что Паутина «расхворалась», – подумал я вслух. – Очень сложно работать, когда тебя растаскивают по кусочкам.
– О чем это ты?
– Думаю вслух. Хочешь интересных картинок?
– Непристойных? – весело спросила Лера.
– Мммм. Не совсем так, – сказал я, отправляя ей график.
– Опа, – по-мальчишечьи удивилась Лера. – Внезапно. А исходники?
– Это из тех логов.
Защелкали клавиши – Лера проверяла мои цифры. Я живо представил, как она висит в своем офисе со «скорлупками» на глазах, бегая пальцами по антикварной механической клавиатуре. Одно из больших окон бюро выходило в оранжерею, а в офисе пахло карамелью и свежезаваренным кофе. Все баловали Леру, стараясь привезти что-нибудь снизу.
В пространстве Лера оказалась четыре года назад. Ее привезли в медицинскую миссию Виноградника с неизлечимой на Земле болезнью опорно-двигательного аппарата. Через три месяца внизу разразился кризис, и на орбиту перестали доставлять грузы – начался Голодный год.
Медики и невесомость поставили Леру на ноги. Ей понравилось в пространстве, а возвращаться было некуда – кризис забрал всех, кого она знала внизу, и лишил ее дома.
– Твое мнение? – спросил я, нарушив затянувшуюся паузу.
– Или Алекс занялся контрабандой мелких метизов и прочих скобяных изделий, или…
– Или?
– Здесь моя мысль останавливается.