Марина Ясинская – Русская фантастика – 2019. Том 1 (страница 62)
– И потом, я читал досье с рапортом. Вроде бы очень грамотный отчет, но… Очень много написано о профиле убийцы, о кельтских традициях, о ритуалах… Но почему-то не было элементарной информации об убитых, которая в таких делах первой собирается: не проверено было, например, кто отец Фонберга, не сказано, что Брюно, по сути, местный, что Галлек ходил на курсы Фонберга и приезжал сюда весной, в то же время, что и профессор… Хотя все эти сведения можно получить по одному телефонному звонку. Как будто тот, кто составлял рапорт, не хотел копать вглубь.
– Это еще ничего не доказывает, – покачал головой инспектор.
– Верно. Но кляуза на археолога, которая так и не дошла до участка… Я звонил бывшему здешнему комиссару, он клянется, что слыхом о ней не слышал. И потом… Когда я раскопал эту яму, Пеленн сказал, что, мол, выяснять, кто их убил, должна была комендатура и теперь бы опознать этих гансов. Так и сказал – гансов, еще до того, как кости увидел. А я ведь никому не говорил, что нашел немецкую кокарду… Откуда ему было знать?
– Да уж, – покачал головой комиссар Легерек. – Агента Берлю тоже он по голове ударил?
Легуэн вдруг заметил, что кюре исчез.
– Нет, – сказал он, – не думаю.
– А как ты нашел карту?
– Мне Матье подсказал. Сам того не желая. Он заявлял, что ничего о пропавших немцах не знает, а сам рылся в их документах. Почему он не хотел об этом говорить? Выход напрашивался один – он видел в этих бумагах что-то еще и хотел это скрыть. Когда Пеленн принес мне эту бумагу – рапорт Штаге, – он говорил, что больше в мэрии делать нечего, что он все перетряс. Думаю, он хотел меня предупредить.
– Хорошая идея, правда, скрыть этот листок среди тех документов, – задумчиво проговорил комиссар. – У себя он бы прятать не стал – сам ведь полицейский, обыски проводил, знал, как это делается. А там никто не стал бы искать – тем более оборотку.
– Кроме Жана Матье, – кивнул Легуэн. – Я, кстати, едва его не подставил. Но к тому времени, думаю, Пеленн уже слишком сильно интересовался мной… Поставьте себя на его место – он же не знал, откуда я приехал. Может быть, мой перевод был такой же липой, как раскопки и лесопилка. Может быть, я что-то знал про клад. А уж когда я наткнулся на немцев…
– А на главный вопрос ты не ответил, Легуэн, – сказал комиссар. – С сокровищами-то что? Кто их отыскал? Или в карте фон Берга ошибка?
– В карте ошибки нет, – улыбнулся стажер. – Просто лес коварнее, чем мы думаем. Вот взгляните. – Он разложил на столе два листка бумаги, разгладил. – Это – описание дерева, под которым фон Берг зарыл клад и своих товарищей. А это – то, на котором повесили археолога. Видите?
– Без шушенна не разберешься, – пробурчал комиссар.
– Я-то искал второе дерево и ошибся – нашел первое. У Пеленна и остальных, видимо, получилось наоборот.
– Тогда – где клад? – Взгляд комиссара Легерека стал колючим и подозрительным.
– Не смотрите так на меня, патрон. Я думаю, – стажер вспомнил об отпечатке кроссовки, – я думаю, нам не стоит удивляться, если у нашей церкви скоро появится, скажем, орган… Или ребят из церковного хора отправят на каникулы в Калифорнию. Или Армия спасения получит от отца Гийома большое пожертвование.
– Вот как, – сказал комиссар. – Вот как. Ну что ж… Скажи мне тогда вот что – почему я, старый морской пес, не додумался, а до такого щенка, как ты, дошло?
– Потому, что вы не слушаете мадемуазель Магали, – хмыкнул Легуэн. – Комиссар… Можно, я пойду спать?
– Стажер, – окликнул его комиссар, когда тот уже был у двери. Легуэн обернулся.
– Я работал раньше в береговой охране, – сказал шеф. – Всегда любил море… Однажды мы напали на перевозчиков наркотиков. Стали стрелять. Я прикончил одного. А он оказался русским. Каким-то чином. У нас были неприятности с посольством. И меня сослали… сюда.
– В пригороде Сен-Дени, – сказал стажер, – подрались две банды. Мы пытались разнять. У меня только стажировка начиналась. А у этого парня был пистолет. И я… отреагировал. Будь он белым, сказали бы, наверное, что оборона. Но он был араб. Семья подала в суд – убийство, мол, на почве расизма. Вот меня и отправили… с глаз долой.
Какое-то время они смотрели друг на друга.
Потом Легуэн повернулся и вышел.
Снаружи было свежо и почти светло, висел густой туман. Здесь такой называют brumenn du, вспомнил стажер.
В конце концов, по отцу он был бретонцем.
Ольга Рэйн
Один день Гермионы Рен
– Мама, мама, папа мне смешал кокопопсы с колечками, – жалобно говорит Хлоя, выбегая из комнаты со своей желтой миской-динозавром.
– Минутку, – говорю я, отхлебывая чай, растягивая ногу и не отрывая взгляда от страницы новостей на стекле кухонного шкафа.
– Ну мама, – стонет Хлоя. – Пожалуйста! Мультик на паузу не поставили, там сейчас инопланетяне высаживаются.
– О’кей. – Я поворачиваюсь к ней, выхожу в коридор. Она не может зайти в кухню – там Стены нет.
– Что не так, мартышка?
Хлоя тычет пальцем в желтое динозаврово нутро, где живописно перемешаны несколько видов хлопьев.
– Он забыл, а ты ему не напомнила! Я больше не люблю колечки! Только кокопопсы!
Я вздыхаю, вспоминая. Кокопопсы насыпаются из большой коробки с лукаво улыбающимся кроликом и по внешнему виду один в один напоминают сушеное кроличье дерьмо. Но шоколадное.
Морщась от боли в ноге, я присаживаюсь, чтобы наши глаза были на одном уровне – когда-то прочитала этот совет в книжке по детской психологии, изо всей книжки только его и запомнила.
– И что же мне теперь делать?
Хлоя смотрит на меня серьезными серыми глазами.
– Выбери колечки. Отсортируй.
Ага, утренняя игра в Золушку. Мешок зерна и мешок чечевицы.
– А ты не можешь просто их не есть, отодвигать в сторону ложкой?
Хлоя думает несколько секунд, потом мотает головой. Не может.
– А я не хочу кокопопсы, – кричит Зак из комнаты. – Мне их выбери и отдай Хлое.
– Так, что за шум? – В коридоре появляется Джошуа. Он выбрит, причесан и уже в белой рубашке и галстуке – сегодня в офисе серьезная встреча, он мне вчера говорил. Мне радостно смотреть на него, он красивый. Я помню его одеколон, помню запах его кожи, даже запах изо рта по утрам, до того, как он чистил зубы. Кто бы мне сказал, что по всему этому я буду так неистово скучать.
– Маму не дергайте сегодня, – говорит Джошуа, приседая рядом со мной. – У мамы сегодня нога болит сильно. – Он быстро косится на меня, я киваю. Поначалу удивлялась – откуда он знает, потом спросила, он объяснил, что видит мелкие сокращения мышц, когда я сплю, следит за движением век, определяет мое состояние по дыханию.
– Колечки! Не хочу! Выбери! – чеканит Хлоя с вызовом. Джошуа улыбается и проводит над миской рукой. Колечки исчезают, как и не было.
– Ура! – кричит Хлоя и убегает по Стене в комнату, откуда слышно веселое фырчание инопланетян.
– А мне? А мои хлопья? – ноет Зак под торжествующее хихиканье Хлои.
– Я пойду разберусь, – улыбается Джош. – Потом их одену и соберу в школу. А ты иди под душ, расслабься, потом сними ногу, разотри ибупрофеном.
Я киваю, с усилием поднимаюсь с колен. Опереться бы о его руку, но он просто стоит у Стены, смотрит на меня, поворачивается идти к детям. Хромая, я забираюсь по лестнице, залезаю в душ, сажусь, отстегиваю ступню.
Вода горячая, напор сильный. Можно закрыть глаза, опустить волосы на лицо, вода наполняет их, как будто на лице текучая маска. Как будто мира нет, а есть только тепло, темнота и влага, как в утробе. Вот-вот я опять рожусь и мама опять назовет меня Гермионой, потому что за неделю до ее родов вышла последняя книжка про Гарри Поттера, и мама ее два раза прочитала и очень впечатлилась.
Дети весело визжат внизу, я слышу голос Джошуа – он шутит одну из своих обычных шуток про шмеля и пылесос. Шутки повторяются, ну так они у него и раньше повторялись.
Я одеваюсь, щедро растираю культю гелем. Доктор Бавади, мой ортопед, предлагал «умный» протез, со врезкой в нервную систему, но из-за фантомных болей пришлось ставить обычный, отстяжной. Оно и к лучшему. Проще. Легче в уходе. Дешевле. А на Стену тогда ушел каждый пенни.
Спускаюсь вниз я уже совсем не хромая. Все семейство ждет меня у Стены, улыбаясь. Джошуа уже накинул пиджак и выглядит как модель из каталога деловой одежды
На Хлое зеленое форменное платье в клетку и белые гольфы
Я закусываю готовый вырваться всхлип, давлюсь им, как отравленным яблоком, загоняю его обратно в глубину. Нечего расклеиваться, сама решила себе еще и вот такой протез поставить.
Зак, посматривая на меня, деловито пихает в карман Серого Мыша, тот не влезает, высовывается, хвост свисает вдоль штанины
Я смотрю на них, замерев на последней ступеньке. Долго смотрю.
Джошуа отвечает на мой взгляд, пожимает плечами.