Марина Ясинская – Русская фантастика – 2019. Том 1 (страница 46)

Возможно, так оно и есть.

Когда Терре было года полтора, он ковылял по двору и забрел в огород, только что обильно политый летним дождем. Ножка запнулась, и маленький Терре завалился прямо в борозду, меж колючих картофельных листьев. Он не испугался и не расплакался. Огорчаться из-за испачканной одежды он тоже не умел. Он просто лежал на боку, прильнув щекой к рыхлой, мокрой земле. Прямо перед его глазами торчал из грядки картофельный стебель. Какая-то букашка ползла по своим делам, медленно перебирая множеством лапок.

Терре было очень уютно лежать в борозде. В ней было так прохладно по сравнению с летней жарой, так мягко, что Терре представил себя на руках у мамы. В этот момент ему показалось, что земля подвинулась немного, чтобы сделать ему еще удобнее, а изнутри, откуда-то снизу, донесся беззвучный голос. Маленький Терре не разобрал слов, но запомнил ощущение от них – не злое, но и не доброе, отстраненное любопытство кого-то большого и сильного, рассматривающего маленького человечка. Ему почудилось, что земля поглотила его с головой и погрузила во тьму, ласковую и спокойную, которую можно было обнять.

Потом раздался тревожный голос мамы. Терре схватили, начали трясти, осматривать. Мама расплакалась и прижала его к груди так сильно, что Терре недовольно захныкал. Ему что-то говорили, что-то спрашивали, но он не понимал, что от него хотят, и плакал все сильнее.

Лишь несколько лет спустя он узнал, что его целый день не могли найти в тот раз. Именно тогда правый его висок поседел и до конца его жизни оставался белым, как мел. Иногда его называли серебряным мальчиком, хотя Терре не любил это прозвище.

Когда Терре исполнилось пять лет, он встретил старика в пыльной одежде.

Отец строил лодку на реке, и Терре частенько носил ему обед. Путь недолгий, вниз к площади, потом через квартал горшечников выйти к пустырю, а там и до пристани рукой подать. И вот на обратной дороге Терре увидел у края пустыря одинокую фигуру.

Еще прежде чем разглядеть лицо человека, Терре бросился в глаза его перепачканный плащ. Но это была не ржавая глина горшечников, не темно-зеленая тина рыбаков, не белесые опилки корабелов. Необычная пыль, чужая, темно-серая, отливающая металлическим блеском. Такую изредка приносили на сапогах путешественники, сразу же стряхивая ее, втаптывая в здешнюю мостовую.

– Чужая земля? – спросил человек, улыбаясь, и только тогда Терре обратил внимание на его лицо, морщинистое и обветренное, на котором особенно ярко лучились светло-голубые, почти серебристые глаза. Такие же, как у самого Терре.

Он ничего не ответил. Одежда старика завораживала его. Ему казалось, что пыль с поверхности плаща едва заметными струйками ссыпается вниз, к босым ногам. Это удивило Терре. Человек не выглядел настолько бедным, чтобы ходить босиком. Он снова поднял взгляд и увидел, что старик задумчиво смотрит на его серебристый висок.

– Немногие обращают на это внимание, – сказал тот. – На чужую землю. Как тебя зовут, мальчик?

– Терре.

– Очень приятно. Мастале, – представился старик. – Я хочу построить на этом пустыре дом. Ты не против?

Терре помотал головой.

– Это хорошо, – сказал Мастале и подмигнул. – Приятно заручиться согласием будущего коллеги. Видишь ли, пока мой заказчик не пришел, я хотел бы показать тебе свое мастерство. Похвастаться!

Он уселся прямо на землю и похлопал рукой рядом, приглашая присоединиться. Терре неуверенно опустился на корточки. Старик наклонился вперед, оперся обеими руками и скомандовал:

– Раз! Два! Три! Поехали!

На глазах изумленного Терре прямо из земли начал расти город!

Размерами он был в десяток шагов. Он появлялся неровно, кусками, тут и там внезапно вырастала башня или дворец. Вскоре пятиугольник крепостных стен заполнился крошечными домиками, стоящими вдоль строго расчерченных улиц. На башнях, что в изобилии высились тут и там, золотом засверкали загадочные символы, изукрасились самоцветами купола. На площадях видны были крошечные статуи диковинных животных, а через реку – сквозь город петляла река, хоть и с пустым руслом, – перекинулись мосты филигранного литья.

Мастале шумно вздохнул и отнял от земли ладони. Некоторое время он молча отдыхал, насмешливо щурясь на потерявшего дар речи Терре.

– Знаешь, – сказал он затем, – я всегда хотел построить что-то подобное. Но те, кто просит такое, мне, как правило, несимпатичны. А те, что симпатичны, хотят просторные и удобные глиняные коробки, а не дворцы.

– Почему несимпатичны?

– Они обычно головы рубят почем зря и войны затевают на пустом месте.

Терре хотел было спросить, зачем они это делают, и неужели не нашлось бы хорошего человека, который захотел бы себе такую красоту, и разве не может Мастале сделать такой город просто для себя, и еще тысячу вопросов разом запросились сорваться с его губ. Но тут раздался голос матери, которая звала его, и все вопросы разом смялись, расплылись и развеялись по вечернему ветру.

Озабоченно хмурясь, Марта подбежала к Терре и старику и только тогда увидела город. Она шагнула ближе, и некоторое время восхищенно рассматривала работу Мастале.

– Это очень красиво, – искренне сказала она.

– Благодарю. – Старик поклонился, поднявшись. – Простите, что задержал вашего сына. Мне захотелось показать ему мое искусство.

Мама протянула Терре руку. Она знала, что тот очень любил ходить с ней, взявшись за руки, несмотря даже на насмешки окрестных мальчишек. Тот неуклюже поклонился Мастале и вприпрыжку пошел за матерью. Сегодня был отличный день. Он увидел чудо, и от мамы пахло печеньем. Очень хороший день.

– Мама, а что такое коллега? – спросил он. – Меня этот дедушка назвал коллегой.

Марта остановилась. Повернула голову и долго смотрела на сына, не зная, что ответить.

– Вот завтра у него и спросишь, – сказала она наконец.

На следующий день Терре примчался спозаранку посмотреть, как игрушечный город выглядит в лучах восходящего солнца. Но города не было. На его месте стояли дома, несколько очень хороших, удобных и прочных построек. Вокруг одного из них уже суетились люди. Терре немного знал их, дальних родственников кожевника, ютившихся с его семьей в тесной каморке. Он радовался за них и одновременно не мог понять, как можно сломать такую прекрасную вещь ради обычного дома.

Он шмыгнул носом, и тут же на его макушку опустилась тяжелая мягкая ладонь.

– Это была всего лишь забава, – сказал Мастале. – То, что ты видишь сейчас, – гораздо важнее.

– Он был такой красивый, – всхлипнул Терре.

– Да. Я знаю.

– Разве нельзя было сделать… для них… такое же?

Мастале уселся перед ним на мостовую.

– Нет, Терре, – сказал он тихо, но уверенно. – Нельзя. Не столько даже потому, что красота занимает место, сколько потому, что она вызывает зависть. Ты поймешь со временем.

– Сделай его в другом месте!

Мастале снова покачал головой.

– Нет. Земля обидчива и злопамятна. Она не даст построить снова то, что ты сам разрушил. Я не могу этого сделать. Но… – он хитро прищурился, – это можешь сделать ты!

– Как?! – закричал Терре, округлив глаза.

– Тише, тише, – пряча улыбку, проворчал старик. – Не так быстро. Сначала нам надо поговорить с твоими родителями.

И они пошли говорить с родителями.

Так Терре начал путь мастера-строителя.

Конечно, построить город, подобный тому, что показал ему Мастале, сразу не получилось. И через год не получилось. И даже через десять.

Земля оказалась капризной и своенравной женщиной. Терре мог видеть ее токи, мог говорить с ней, но убедить ее делать то, что ему нужно, получалось редко и стоило огромных сил. Тем не менее Мастале не переставал удивляться способностям ученика. Он повторял, что земля любит Терре, как никого другого, и когда он войдет в силу, она будет ему полностью послушна.

Уже через несколько месяцев у того получилось сделать холмик. Небольшой, с кулак, но как же это было удивительно – знать, что земля впервые откликнулась на его просьбы! Терре расхвастался тогда перед всеми городскими ребятами, да так раздухарился, что те чуть не побили зазнайку. Но благодарных слушателей было все же больше.

Среди них особенно выделялась Рика, простодушная девчушка с косичками цвета выбеленной кости и бездонно-черными глазами. Она слушала Терре, раскрыв рот, и постоянно просила научить ее хоть чему-нибудь. Но Терре ничего не мог поделать. Она даже не отличала песок со дна реки от плывуна из колодца. Кроме того, у самого Терре в ее присутствии гораздо хуже получалось говорить с землей. Дошло до того, что после очередной похвальбы он попытался повторить то, чему научился при Рике, и не смог. Ребята подняли его на смех, и пришлось втайне от Рики демонстрировать им свое искусство – к счастью, успешно. Поначалу Терре даже сомневался, не прогнать ли ее, но девчушка нравилась ему, она была добрая, серьезная и всегда говорила то, что думает. Редкое качество для людей, как он довольно скоро понял.

В день своего совершеннолетия Рика со своей обычной прямотой сказала, что хочет стать его женой. Терре был завидным женихом, он возвел уже несколько улиц с настоящими домами, в которых жили люди. Дома получались не очень прямые и не очень красивые, зато прочные и удобные. Мастале их одобрил. Так что Терре не жаловался на недостаток женского внимания – взгляды, намеки, а то и прямые просьбы он получал не раз. Но он ждал, он не видел рядом с собой никого, кроме этой стройной зеленоглазой девушки, заплетавшей длинные светлые волосы в шесть неизменных косичек.