Марина Ясинская – Русская фантастика – 2019. Том 1 (страница 25)

– Здравствуйте, Вадим. У меня к вам есть несколько вопросиков. Вы позволите?

– Да-да, конечно, – посторонился я.

Убрав с дивана коробку с фотографиями, я усадил туда гостя и сам сел рядом.

– Вчера около двух дня вас видели с Анатолием Цоем возле его дома.

– Именно так. Мы разговорились после отъезда Самойлова.

– Не могли бы вы как можно подробнее пересказать ваш разговор?

Я пересказал как можно подробнее. Не упустил и про его намерение сходить вечером к Уруру.

– А что случилось-то?

Семен Альбертович вздохнул.

– Сегодня ночью Анатолий Цой застрелил своего соседа и свою жену, после чего застрелился сам.

Я упал на спинку дивана. Вот тебе и Уруру. Вот тебе и бабочки.

Поначалу я не находил себе места. Уруру оказалось не панацеей, а какой-то лотереей. Что дальше-то? А ну как она надоумит кого-то взорвать к чертям полгорода? Хотя, пожалуй, желающих пройти туда поубавится, если такие горячие головы и были. Что теперь с нами будет? Изолируют, как подопытных кроликов?

Но дни шли, а средства массовой информации молчали. Газеты, телевидение, радио. Даже новомодный интернет – и тот ничего не знал про Уруру. Не иначе, засекретили все, и все репортажи загодя уничтожаются. Похоже, никому не нужна шумиха и паника. Значит, и изолировать нас тоже не будут. Ведь закрывать стотысячный город – это как раз шумиха и паника. А ну как все население пойдет к этому Уруру искать выход из положения? Чего потом от них ждать?

Стало полегче, но все равно неспокойно. В любой момент могли нагрянуть федералы. Ну не могли они оставить это без внимания.

Так и случилось через три дня после происшествия с Толиком.

С утра по пути на работу я увидел, как к парку подъехала тонированная черная машина без номеров, и пара людей с автоматами и в масках засеменили в сторону Уруру. Через полчаса вернулись и тихо укатили обратно.

Федеральные власти обозначили свое присутствие. Интересно, что они откопали? Не похоже было, что Уруру изменило автоматчиков. Может, оно просто не собиралось иметь с ними дело? Умная тварь, однако!

Я вошел в мастерскую и снова задумался о Толике.

Интересно, о чем же таком Уруру поведало бедному корейцу, что он сорвался? Что красавица-жена никогда не любила его и вышла замуж из-за неведомых богатств? Которые он украл у родственников, и те умерли в нищете? А сама жена все это время спала с соседом?

Да не может такого быть. Нет у Толика никаких богатств. И он был реально классным парнем. За таких только по любви и можно выходить. Но даже если бы эта невероятная цепочка роковых событий оказалась правдой – разве это повод для убийства?

Видать, Уруру нашло в его идеальной жизни такой хитро спрятанный изъян, с которым он просто не смог справиться. Вот и психанул. Именно он, ангел во плоти, от которого никто не ожидал.

Незадолго до обеда в открытую дверь постучали. Я отвлекся от реанимирования матрицы и поднял голову.

– Вадим, можно?

В горле пересохло. Алена жила на другом краю города, и я ожидал увидеть здесь кого угодно, но только не ее. Кое-как справившись с нахлынувшими эмоциями, я проскрипел:

– Да-да, конечно, сейчас выйду.

Пробравшись через нагромождения скелетов телевизоров, я уселся напротив, пожирая Алену взглядом, точно диковинный фрукт. Как в старые добрые времена. Сколько лет прошло с тех пор, когда мы общались вот так, наедине, глаза в глаза? Сердце продолжало бешено биться.

– Так что случилось? Телевизор надо починить?

Она отмахнулась.

– Да какой там телевизор! У меня его даже нет. Поговорить пришла просто… Мне просто не с кем больше…

Я невесело усмехнулся.

– Что-то в последнее время со мной часто говорят люди, которым больше не с кем…

Алена насупилась:

– Вадим, да не потому я! Просто у меня нет другого человека, кроме тебя, с кем я бы могла поделиться. Я, между прочим, через весь город именно к тебе ехала! Но я могу уйти, если хочешь.

Я схватил ее за руку и тут же отстранился.

– Нет. Не уходи. Пожалуйста. Прости меня. Прости. Я не в себе немножко. Последний человек, который вот так хотел со мной поговорить, застрелился три дня назад.

Моя былая возлюбленная прикрыла ладошкой рот.

– Ничего себе! Это ты прости, наверное, я и вправду пойду.

– Нет. Ни в коем случае. Я тебя внимательно слушаю.

Но послушать внимательно не удалось. В мастерскую заглянула Света из парикмахерской, что располагалась по соседству с моей конторой.

– Эй, вы чего тут сидите? Пойдемте к парку, там батюшка речь толкает.

Я быстро посмотрел на Алену, и она коротко кивнула.

На площади перед парком собралась уже немаленькая толпа. Мы не стали пробиваться к эпицентру: батюшка говорил в громкоговоритель, и издали тоже было хорошо слышно.

– И говорю я вам: нет правды у инопланетных чудищ! Правда может идти только от сердца, только от веры, только от Бога. Не ходите в дальний угол парка, нечего там делать добрым людям! Там только дьявольское искушение ждет вас. Но лишь запретные плоды может сулить дьявол. Раб божий Анатолий – пример для всех нас, агнец Божий, поддался на искушение и пал. Не повторяйте его ошибок!

В этот момент по толпе прошло волнение, и к батюшке вышел не кто иной, как Петрович. Он взял его мегафон и начал спорить:

– Батюшка, да как же так? Вот я был пьяницей, бесполезным человеком. Сходил в парк и прозрел. Новую жизнь начал.

– А это потому, сын мой, что у тебя душа чистая. Вот если бы ты в церковь ходил, а не по паркам, то прозрел бы намного раньше. Я был там, в глубине парка. И ничего, кроме искушения, нет там. Но я смог побороть его. И ты тоже смог. Однако не у каждого есть такая сила воли. Поэтому, – он снова обратился к зрителям, – если хотите прозреть и жить праведно, надо ходить в церковь, а не к чудищам окаянным.

Петрович явно хотел возразить, однако его уже оттеснили церковные служители, окружавшие батюшку. Я поморщился. Все с ними ясно.

Интересно, а почему все, включая батюшку, считали Уруру инопланетянином? Может, оно местное и само зародилось? А может, это вообще неживая машина, эксперимент безумных ученых. Стоит среди парка да волны неведомые распространяет. Или еще хуже: секретное оружие потенциального противника?

Я почувствовал прикосновение к рубашке и повернулся.

– Пойдем отсюда. Я поняла мысль батюшки, и вряд ли он скажет что-нибудь новое.

Через полчаса мы сидели на лавочке возле бывшего дома быта, где сейчас ютилась моя мастерская.

– Вадик, мне страшно.

– Почему? Я поразмыслил и понял, что изолировать нас не будут. Пока что…

– Вот именно, что пока что. Но я не этого боюсь.

Я повернулся к Алене:

– Ты боишься Уруру? Так никто не заставляет тебя идти к нему. Не хочешь – не ходи.

– Да нет, его я тоже не боюсь. Я людей боюсь, Вадик. Мне страшно, что вокруг меня столько людей, которые не хотят менять свою жизнь. Которые знают, что они тысячу раз поступили плохо, но их все устраивает. Которым ничего не надо. Батюшку-то я понять могу – Уруру для РПЦ прямой конкурент, причем действует сразу и безотказно. Вот и отговаривают они народ. Но, блин, у людей же должна быть своя голова на плечах! Почему никто не хочет задумываться, сопоставлять факты?

– А как же Толик?

– Вадик, я уверена, что Толик – исключение. Вполне возможно, у него за душой есть что-то такое, что он всей своей оставшейся ангельской жизнью пытался искупить вину. А Уруру напомнило, вот и не выдержал, бедняга. Вот ты всегда был с ним знаком, все про него знаешь?

– Со школы. А потом на заводе вместе работали, да и так-то он всегда на виду. Разве что институтские годы у нас прошли в разных городах.

– То-то и оно. Представь, что это правда и он что-то накуролесил в те годы, а потом всю жизнь оправдывался. Много ли у нас таких, кто пытается замолить свои грехи? Да нет, у нас каждый свои грешки знает и чахнет над ними, как Кощей над златом. Поэтому я верю, что реакции, как у Толика, не будет больше. Нет у нас второго Толика! А жаль…

Я смотрел на нее и думал, какой же у нее красивый голос. Музыку этого голоса я готов был слушать днем и ночью, при любой погоде и любом настроении. Как так вышло, что мы разошлись? Почему? Может, как раз потому, что надо было говорить и действовать, а я больше слушал?

– Алена… А ты готова пойти к Уруру?

– А ты?

Мы помолчали.