Марина Ясинская – Настоящая фантастика 2015 (страница 142)
– Моя знакомая работает в Венском музее Альбертина, – смотрю на мэра.
– Какое отношение это имеет к делу?
– В некотором смысле искусство – моя религия и все мои молитвы о том, как научить людей летать.
– Продолжайте… – Мэр слушает не то чтобы с интересом, он думает сейчас о деньгах.
– Моне, Матисс, Шагал, Кандинский, шедевры других мастеров, выставленных в Альбертине… Впрочем, ровно через месяц истекает право экспонирования двух картин, пятнадцать лет назад их передала музею богатая вдова, имя которой вам ничего не скажет. Речь о работах позднего Пикассо…
Вы знаете, что Пикассо начал рисовать раньше, чем говорить? Отклоняюсь от темы, чтобы проверить, слушают ли меня. Слушают. Продолжаю – вдова в том возрасте, в котором уже искренне верит, что хороший человек не должен быть богатым. Для нее это компромисс с самой собой – хочет, чтобы картины были доступны не только в европейских столицах, но и в провинциальных городках типа нашего. Да, я родился и вырос в Z, отвечаю на вопрошающий взгляд мэра.
Жду, пока мэр достанет из кармана платок и промокнет вспотевший лоб, явно сумма ошеломила его. Но он все же не может понять, почему вдруг обычный город стал частью глобального мира:
– В нашем городе выставят Пикассо? Вы шутите. Чем же мы так приглянулись мадам?
Лукавишь, думаю. Соседские городишки просто счастливы были бы…
На подоконнике замечаю икону.
– Мадам родом из этих мест, ее бабушка родилась в Z, мать провела здесь детство, прежде чем переехала в Европу, так что мадам желает приобщить местную элиту к прекрасному.
Она любит этот город.
И чтобы укрепить едва возникший мостик понимания между нами, добавляю – вас ждет успех в новом
– Никто не сможет гарантировать безопасность картин. – Он клюнул.
– Никто, кроме вас. Я разработал план охраны не только галереи, но и всего города. Заодно убьем всех зайцев!
– Каких еще зайцев…
– Исчезнет преступность, мы с ней боремся?
– Боремся.
– Пикассо в двенадцать лет имел свой стиль и уже считался зрелым художником. Он был гением. Город должен знать об этом. Готов представить свой план всем мыслимым и немыслимым инстанциям и прокомментировать. Ваше дело – принять его к рассмотрению.
– М-да. Думаете, кто-то рискнет привезти Пикассо в Z?
Как же. Наследники категорически против – ждут, когда старушка отдаст богу душу. Все далеки от искусства. Но мадам непреклонна в своем желании и готова обеспечить все условия безопасности для экспозиции картин именно в нашем городе.
– А давайте вернемся к финансовой стороне вопроса, вы говорите «готова обеспечить»… – Он не так глуп, ухватил главное.
Это значит профинансировать проект. Через неделю к вам обратится племянник, некто Шимпф, с предложением о выставке, потребует гарантий, ну и все такое. Племянник прекрасно осведомлен о плачевном состоянии провинциальных музейных систем охраны – их просто нет ни в нашем городе, ни в любом другом. Шимпф азартный игрок и обязательно захочет украсть картину, но об этом позже. Ваша задача – заинтересовать мадам, предложив необычную систему охраны экспозиции.
– Но есть фирмы, которые специально…
В стране есть четыре частные охранные компании, способные справиться с задачей. Они обязательно поучаствуют в тендере, который объявит мэрия.
– Вы все время говорите об одной конкретной галерее, их в городе несколько, как знать точно, в которой из?
– Методом исключения. Она одна.
– Допустим, нам заранее известно,
– Вы подаете план охраны вместе с остальными четырьмя…
– …И она выбирает не ваш проект!
Ни за что. Мадам выберет наш проект (специально подчеркиваю
– Спасения? – Мэр смотрит круглыми совиными глазами. – А в чем подвох?
– А ни в чем. Это наше будущее, понимаете? Будущее всего человечества. Я вам как раз рассказывал о силовом поле, в котором…
– Я не об этом, племянник захочет что-то вытащить из всего этого.
– Непременно захочет. Когда он придет к вам, предложите ему пари на миллиард, такова страховая стоимость картин. Если он сможет их украсть – получит миллиард. Не сможет – картины все равно останутся у него, то есть в семье. Он клюнет.
Он-то клюнет. Я так понимаю, мадам по-любому в проигрыше.
– Нет. Она дарит людям крылья, этот проект стоит все тот же миллиард. Взамен мы гарантируем ей сохранность шедевров, они останутся в семье.
– Какой-то круговорот миллиардов в природе… Ничего не понимаю.
– Вы просто должны подать им на блюдечке
В восемь у меня завтрак – два яйца, сваренных всмятку, и чашка крепкого кофе. Кофе я привезла с собой. Знаете, это важно – не в семь пятьдесят и не в восемь ноль пять, а именно в восемь. Две-три минуты отклонения выбивают меня из колеи на весь день и вызывают головную боль. Я люблю точность.
В городе странный сладковатый запах жареного масла – где-то работает маслобойка. Нет, говорят – «Коксохим»… нужно поставить фильтры на заводские трубы, и немедленно! Моя коллекция ароматов включает триста запахов, для Z я выбираю теплые древесные ноты – хочется играть на скрипке. Мой парикмахер будет к девяти, он пунктуален и никогда не опаздывает. В десять тридцать прием в мэрии. А пока хочу пройтись по проспекту. Здесь все изменилось – на тех фото, что есть у меня, проспект совсем иной.
Заметила много бабочек в городе, мотыльков. Их специально разводят? Не думаю. В городе, обласканном солнцем, бабочки как узор основной ткани – голубой, горчичной, зеленой с переливами.
Всю жизнь мечтала увидеть
Говорят, человек умирает не от голода или жажды, он умирает от страха, который проникает внутрь. Если я… не сумею… я имею в виду, вдруг что-то пойдет не так… я переписала завещание, там все, что хотела сказать. Все разом.
Этот полет я совершу вместе со всеми, кто пытался взлететь до меня, и неважно, какие крылья были у них и какие будут у меня. Я чувствую
Все получится, я крепкая старушка – девяносто два ни за что не дашь. Зеркало ведь не врет. И зубы все свои – желтые и кривые. Нос, конечно, вырос за последние десять лет, но он никогда и не был маленьким.
– Константин, задерните штору, яркий свет царапает мне кожу. Спасибо. Знаете, сколько человек погибло в авиакатастрофах за все годы полетов?
– Если брать за критерий количество летных часов, на которые приходится одна авиакатастрофа, вероятность человеческих жертв составит…
– Всех погибших легко подсчитать, но кому нужна конкретная цифра.
Никому. У него короткие брюки и старомодный пиджак с лацканами, а может, уже новомодный с лацканами. Ему стоит знать – я не верю во всякую чепуху, что вталкивают в нас с детства, – будто человек не может летать.
– Коста, иногда люди вываливаются из развалившегося на части самолета и сыплются прямо с неба. И даже если бы это была всего одна жизнь! Система спасения в самолетах не предусмотрена.
Каждый должен иметь чертов шанс, разве я не права? В двадцать первом веке у нас все еще
Я смотрю Косте в глаза – а он неплохой парень. Он предлагает силовые крылья каждому пассажиру.
– Я изучила ваш план, лохмокоты – это…
– Промышленный планктон – инструмент для достижения цели. Нельзя испечь хлеб, не вырастив пшеницу и не добыв огонь.
– Под хлебом вы…
– Роботизация пространства вокруг Земли, мы сможем летать.
Он говорит, и я ему верю…
Наверное, появление промышленного планктона[12] в пространстве Земли было неизбежным. Питаясь энергией технозон, микроорганизмы мутировали, заняв то равновесное переходное состояние, когда стирается грань между формами «живой-неживой», словно перетекает, сочится «живое» в «неживое», и наоборот. Энергия может быть живой. Миллиарды лохмокотов (так он назвал отдельную единицу промышленного планктона) уже не живые организмы в том понимании, в котором их воспринимали всегда. Но и не нанороботы. Это
Согласна – новый аршин для измерения дороги Человечества, оно таки думает о развитии собственных душ.
– Лохмокотами можно управлять?
– А для чего мы здесь. – Он пожимает плечами. – Есть интеллект-ось.