Марина Ясинская – Чужой Дозор (страница 56)

Алехандро ловил на себе вопросительные взгляды сантеро и лишь растерянно качал головой – он и сам не понимал, что происходит. Один из сантеро нерешительно ударил по барабану – одинокий звук разнесся по округе.

Инквизитор хмурился, вглядываясь в лица и пытаясь вычислить виновника происходящего.

Внезапно из темноты показались несколько фигур; они приближались к зданию Ночного Дозора и шагали так решительно, что казалось, сама тьма торопилась убраться у них с дороги.

Наконец свет костров достаточно хорошо осветил скрытые темнотой силуэты, чтобы позволить разглядеть их лица, – и стоявший у здания Ночного Дозора Эстебан шумно выдохнул от удивления и был вынужден опереться спиной о каменную стену. Последний раз он видел эти лица более полувека назад, когда они, молодые и полные сил, с горящими глазами уходили за Че, а он, совсем еще юный Иной, смотрел вслед будущим guerilleros и разрывался между желанием сердца и велением долга.

После гибели Че о них никто не слышал. Одни говорили, будто Светлые, осознав, что натворили под предводительством Че, развополотились. Другие – будто прятались от мести врагов команданте. Третьи – что guerilleros продолжили дело Че и уехали в другие страны творить новые революции.

Правда оказалась иной: вот они, Светлые, в свое время примкнувшие к Че, выстраиваются боевым порядком прямо у него на глазах. Только их лица глубоко изборождены морщинами, а волосы побиты сединой – словно они не Иные, практически не подвластные времени, а обычные люди. Старики.

Эстебан внимательно оглядывал бывших Дозорных. Да, он помнил их всех и особенно хорошо – троицу, шедшую впереди остальных: Альваро Переза, Карлоса Пенью и Лусию Нуньез. Полвека назад они первыми покинули Дозор. Полвека спустя они же первыми возвращались, чтобы сослужить своему команданте последнюю службу. У Альваро все такая же роскошная шевелюра – только побелела, да выцвели некогда яркие глаза. Усатый Карлос все так же упрямо выдвигает вперед острый подбородок, и лишь голова мелко трясется в такт торопливым шагам. А пальцы Лусии так же, как в молодости, унизаны кольцами – но вот кожа больше не гладкая, а тонкая, словно пергаментная, вся в старческих пятнах.

Эстебан видел перед собой стариков, но перед его внутренним взглядом они были такими, какими он запомнил их полвека назад – молодыми, полными веры, с горящими глазами. И хотя сейчас они сильно постарели, веры в них не убавилось, а их выцветшие глаза сверкали, пожалуй, даже более упрямо, чем раньше.

Верные спутники команданте, эти Светлые прошли с ним огонь и воду; вместе с Че они очистили Кубу от Темных, вместе с ним покинули Остров свободы, когда команданте, устав от кабинетной работы, решил продолжить борьбу за свободу в других странах. Они были рядом, когда кубинский отряд Эрнесто потерпел поражения в Конго и Танзании. Они не оставили его, когда от помощи Эрнесто отказались борцы за независимость в Мозамбике.

А потом Че приказал им остаться на Кубе, а сам уехал вершить революцию в Боливии. Один. И они нехотя, с тяжелым сердцем, подчинились.

И горько жалели, что не ослушались последнего приказа своего команданте.

И мстили за его гибель, упорно преследуя всех, кто был причастен к его казни. Президент Баррьентос, генералы Анайя и Прадо, офицер Лоренцетти, перебежчик Родригес, сержант Терран, наконец, бывший министр Аргедас и множество других – они не упускали никого. Даже если, как в случае с Аргедасом, месть занимала десятилетия.

Седые guerilleros приближались к кострам, взявшись за руки, чтобы объединить Силу, и уверенно вытесняли заклинание Инквизитора, остановившее ритуал сантеро. И ни силы Чужого Дозора, ни гнев Инквизиции не могли их испугать.

– Огонь! – не колеблясь приказал Инквизитор.

Солдаты Чужого Дозора вскинули автоматы, но guerilleros отреагировали мгновенно: слаженно, словно делали это не раз – да наверняка так оно и было! – подняли «хрустальный щит», и пули не достигли своей цели.

– Заканчивайте ритуал! – крикнул Карлос, обращаясь к сантеро. – Заканчивайте, а мы тут… попляшем! Sólo se muere una vez![25]

И они действительно «сплясали»! Объединив Силу, guerilleros подняли Сферу Отрицания и каким-то образом непрерывно ее подпитывали, потому что она раз за разом отражала разнообразные заклинания Инквизитора, которые он, собранный и невозмутимый, хладнокровно в них бросал. При этом старые Светлые продолжали удерживать и «хрустальный щит». Это им давалось нелегко; одного отнесло-таки в сторону Прессом, другого задело Танатосом, и он схватился рукой за сердце, третий физически не вынес титанической нагрузки и тяжело осел за землю.

И все-таки их усилия не пропали даром: ритм барабанов медленно нарастал. Медленно поднялся на ноги Джейк Норрел, остекленевшими глазами глядя прямо перед собой. Жрец сантеро снова подтянул к себе козла, готовый в нужный момент совершить жертвоприношение, а рванувший было к нему пес Олег словно налетел на невидимую стену и отскочил назад, жалобно взвизгнув.

Инквизитор продолжал бороться с guerilleros, бросая в них заклинание за заклинанием; он отказывался верить, что их Сфера Отрицания может выдержать так долго и что он не может справиться с несколькими далеко не самыми сильными – в основном третьего-четвертого уровня – магами. Но пришлось признать очевидное: невероятно, но бывшие guerilleros умело ему противостояли! Да, Круг Силы, который они применяли, им, безусловно, помогал. Богатый боевой опыт прошлого, в котором они сражались бок о бок, – тоже. Но Инквизитор понимал – должно быть что-то еще. Что-то еще, что помогало им успешно противостоять ему, вооруженному богатыми знаниями, секретными заклинаниями и мощными амулетами из арсенала Инквизиции.

Впрочем, разбираться в причинах он будет позже, а сейчас необходимо срочно избавиться от неожиданного вмешательства.

– Как это у вас получается? И как вы можете до сих пор оставаться Светлыми? – выкрикнул Инквизитор, надеясь хоть немного отвлечь внимание стариков-Иных. Но те отказывались попадаться в эту ловушку; несколько guerilleros продолжали держать «хрустальный щит», остальные питали Сферу Отрицания. А кто-то из них по-прежнему теснил его заклинание, заглушающее бой барабанов и не дающее загореться кострам.

– Ну, во-первых, старое дерево не согнешь – а сломать нас не получалось и у тех, кто пострашнее тебя будет. А во-вторых, с какого перепуга мы не должны оставаться Светлыми? – довольно нелюбезно ответила ему Лусия.

– Вы убили десятки невинных людей и Иных, выполняя приказы безумного вампира…

– Че приговаривал к смерти только тех, кто этого заслуживал, – резко оборвал Инквизитора Карлос, и от возмущения его голова затряслась еще сильнее. – И он не был безумным!

– Вы же не можете всерьез в это верить! – почти укоризненно заметил Инквизитор, краем глаза поглядывая на все ярче разгорающиеся свечи вокруг алтаря; времени оставалось в обрез. – Он выпил столько крови, что это делает его одним из самых жестоких Темных, которых только знала…

– Не тебе, лысая задница, говорить о жестокости! Я вижу твою ауру – до Серого ты был Темным. А как по мне, так ты и сейчас не изменился. – Кажется, Лусия всерьез намеревалась вывести Инквизитора из себя.

В ее голосе и взгляде – да и у всех guerilleros – было столько бесконечной убежденности в своей правоте, что Инквизитор понял: вот что делает их такими сильными, вот что позволяет справиться с его напором! Вот что позволяет им оставаться Светлыми, несмотря на все, ими сделанное… Вера. Неукротимая вера в то, что за ними – правда.

– Это спорное утверждение, – продолжил он, по-прежнему надеясь их отвлечь.

Однако спорить с Инквизитором guerilleros не собирались; эти опытные, закаленные в жестоких схватках Светлые, давно покинувшие Дозор ради того, чтобы помогать Высшему вампиру, пришли сюда по делу – и не тратили силы попусту. Как ни старался Инквизитор, они не позволяли ему заново вмешаться в ритуал возрождения.

Застучали еще громче барабаны, один из сантеро умелым движением перерезал горло козлу, подставил ладонь под красную струю и, набрав в пригоршню крови, плеснул ее на алтарь.

Горящие вокруг здания костры полыхнули столпами огня в небо, перекрестились в вышине и, соединившись в один смертельный луч, ударили вниз, к алтарю, прямо в тело Джейка Норрела.

Барабаны разом смолкли.

На миг стало светло, словно днем. А затем все погасло – и яркие столпы света, и свечи, и костры, и окна в домах вокруг, и редкие уличные фонари. Только портрет Че на фасаде здания по-прежнему светился желтым.

Возле алтаря, над телом Джейка, возник полупрозрачный силуэт невысокого худощавого мужчины в берете.

Кто-то со всхлипом втянул в легкие воздух, кто-то заплакал от облегчения; замерли все дозорные и сантеро.

– Че, амиго! – дрожащим голосом выговорила Лусия.

Призрак Че не спеша огляделся вокруг. Увидев своих старых товарищей, он слабо, но горько улыбнулся, видя, как они постарели, в то время как он оставался все таким же. Вечно молодым. Навечно мертвым.

– Че, у нас получилось! Ты снова с нами! – радостно выдохнул Карлос, голова которого ходила ходуном от переполнявших его эмоций.

Но Че лишь с сожалением покачал головой. Он посмотрел еще раз на своих бывших друзей. На улицу вокруг, на высящийся вдали купол Капитолия, на свой профиль на фасаде здания, подсвеченный желтыми огнями. На грозовое небо. Улыбнулся. Глубоко вдохнул, словно набирая воздух в призрачную грудь, – и исчез.