Марина Ясинская – Чужой Дозор (страница 23)
Тени клубились и колыхались перед ним, вздымались над головой Эрнесто, готовые вот-вот накатить огромной волной и поглотить его, – и опадали…
Испуганный и против воли завороженный этим странным зрелищем Миаль не мог точно сказать, сколько прошло времени – несколько минут или вся ночь. Но в какой-то момент тени отступили от алтаря, растеклись в стороны и растворились в ночной тьме.
Окаменевший от страха Миаль не шевелился до тех пор, пока не пропал последний силуэт, – и только потом сообразил, что до него доносится тяжелый, мучительный кашель и хрип. И хотя не раз слышал подобное раньше, от пережитого кошмара даже не сразу понял, что они означают.
Эрнесто лежал на краю камня, его худая грудь судорожно вздымалась и опадала, а из горла с трудом доносились сдавленные хрипы.
Миаль прекрасно знал, что делать в таких ситуациях, эта процедура у него была уже отработана до автоматизма. Он помог приятелю сесть, подложил под спину свернутое одеяло, достал и вложил в ослабевшие руки Эрнесто ингалятор, помог поднести к лицу…
Несколько судорожных, мучительных вдохов – и руки Эрнесто немного окрепли.
– Инъекцию? – спросил Миаль, держа наготове шприц и ампулу.
Эрнесто сделал еще несколько натужных вдохов и отрицательно покачал головой.
– Ты их видел? – нетерпеливо спросил Миаль, лишь только дыхание приятеля окончательно восстановилось.
Тот кивнул.
– Что это было?
Эрнесто не отрываясь смотрел на костер, рассеивающий темноту, скрывшую Мачу-Пикчу, и не отвечал.
Миаль тоже молчал. Ему почему-то казалось, что тени приходили за Эрнесто.
На следующее утро приятели, не сговариваясь, свернули палатки. Очарование Мачу-Пикчу, которое держало их здесь несколько дней, пропало, и Миаль с Эрнесто снова пустились в путь.
Глава 2
– Господин полицейский, мы не бродяги, – уверял Эрнесто, клятвенно и немного комично прижимая руки к груди. – Мы – врачи, путешествуем по континенту и собираем материалы о лепрозориях для научной работы.
Капитан полиции с подозрением смотрел на двух оборванных, обросших, подозрительного вида бродяг со скромными пожитками в рюкзаках за спинами; эти двое ну никак не походили на странствующих врачей…
Миаль стоял рядом и не вмешивался. С тех пор как они пересекли границу с Колумбией, их задерживали не первый раз – полиция и военные, пьяные бродяги и вооруженные крестьяне, а также партизаны всех мастей, во множестве расплодившиеся в стране с началом Ла Виоленсии[12].
Однако каждый раз, когда их останавливала очередная группа вооруженных и озлобленных людей, приятелям удавалось без проблем выпутаться – во многом благодаря Эрнесто. Он умел уболтать и убедить в своей правоте кого угодно, так что их отпускали с миром. Еще и желали доброго пути – мощное обаяние молодого аргентинца практически не давало осечек.
Сложнее было, когда дорогу перекрывали большие отряды. Договориться с несколькими людьми всегда проще, чем с толпой, в которой обязательно найдется горячая, глухая к разумным доводам голова, стремящаяся к поспешным и потому зачастую насильственным действиям.
Толпы Эрнесто с Миалем старались по возможности избегать.
Однажды, подходя к мосту через реку, с обеих сторон которой простирались густые зеленые джунгли с шумно перекрикивающимися птицами, на другом берегу приятели увидели разнузданную группу вооруженной молодежи в цветах местного партизанского движения. Они перевернули и подожгли машину, имевшую несчастье проезжать мимо, сбросили пассажиров в воду и сейчас в пьяном угаре искали, на ком еще можно было восстановить социальную справедливость.
Обойти их стороной не представлялось возможным.
– Дождемся, когда уйдут? – предложил Миаль, задумчиво глядя на беснующуюся толпу.
На что Эрнесто огорошил его, заявив:
– Нет. Мы спокойно перейдем мост, и никто нас не увидит и не остановит.
Полуденное солнце превратило округу будто в хорошо раскаленную сковороду, воздух стал невыносимо влажным и плотным, и Миаль обеспокоенно посмотрел на друга – уж не хватил ли того тепловой удар? Невозможно пройти в двух шагах от кучи людей так, чтобы они тебя не заметили. Невозможно – и все тут!
Однако Эрнесто, хоть и был напряжен, говорил серьезно, и биохимик в очередной раз спасовал перед удивительной силой его убеждения. Миаль пристроился позади предельно сконцентрированного приятеля и пошел вслед за ним, шаг за шагом.
– Мы пройдем мимо, и нас никто не остановит, – тихо, как заклинание, повторял Эрнесто, шагая прямо к мосту.
Двадцать метров, десять, пять… Мир подернулся дымкой, стал монохромным и расплывчатым, зеленые джунгли превратились в серые, влажная жара – в холод, а шумное перекрикивание прячущихся в ветвях деревьев попугаев и вопли беснующейся толпы стали глухими, словно доносящимися откуда-то издалека. Сердце Миаля оглушающе стучало в ушах. Совсем рядом с ним, буквально в двух шагах, пронесся, не обращая на него никакого внимания, взлохмаченный парень с полупустой бутылкой. Он с размаху швырнул ее в горящую у дороги машину, вызвав одобрительный вой толпы.
– Мы просто идем мимо. Они нас не видят, нас здесь просто нет, – говорил Эрнесто, не ускоряя шага, и шел прямо сквозь толпу беснующихся, размахивающих оружием людей. И действительно, те в упор не замечали странной парочки, более того, неосознанно обходили их обоих стороной!
Миаль обливался потом и старался держаться как можно ближе к Эрнесто, из последних сил борясь с искушением перейти на бег, чтобы скорее выбраться толпы.
Лишь когда мост и горланящие партизаны остались позади, Миаль рискнул нагнать приятеля, пристроиться рядом и задать вопрос, который так и крутился у него на языке:
– Как, ну как ты это делаешь?
Но ответа не дождался; когда Миаль заглянул в лицо приятеля, то увидел его словно остекленевший взгляд, пот на висках и глубокие морщины на лбу. Дыхание Эрнесто вырывалось с хрипами, резкими толчками; казалось, его вот-вот скрутит очередной приступ астмы.
Миаль осторожно дотронулся до руки приятеля.
– Ты в порядке?
Эрнесто моргнул, словно возвращаясь в реальность, и перевел взгляд своих темных глаз на биохимика. Миаль вздрогнул – ему показалось, что одновременно с этим вокруг них словно спала некая пелена, отгораживавшая их от мира, все звуки стали четче, краски – ярче. И исчез холод.
– У нас получилось, – выдохнул Эрнесто.
– Да, – подтвердил Миаль.
С той поры Миаль практически не сомневался, что Эрнесто может вытащить их из любой передряги.
Тем удивительнее было, что на капитана полиции, остановившего их за усталый и подозрительный вид, обаяние Эрнесто не действовало. Капитан в очередной раз изучил их документы и наконец безапелляционно заявил:
– Вы арестованы за бродяжничество.
– Эрнесто, – прошептал Миаль, когда на них надели наручники, и стало совершенно очевидно, что на ближайшее будущее местом их обитания станет местная тюрьма, – а ты не можешь сделать, как тогда… ну, у моста… чтобы нас не видели?
– Я пытаюсь, – пропыхтел Эрнесто. – Не получается.
– Почему?
– Потому что я сам не понимаю, как я это делаю.
И все же обаяние Эрнесто спасло их и в этой безнадежной ситуации. В самую первую ночь в местной тюрьме он разговорил охранников; слово за слово они нашли общую тему – футбол. Футбол, в который местная команда уже давным-давно не выигрывала у своих соперников из других областей.
– Мы можем вам помочь, – немедленно нашелся Эрнесто. – Я, между прочим, несколько лет играл в юношеской футбольной команде, а мой товарищ так вообще был помощником главного тренера, и мы рвали всех наших противников!
Миаль даже рот приоткрыл, удивленный такой наглой ложью. Сам он знал о футболе лишь то, некий круглый мяч надо закатить в некие квадратные ворота, причем желательно не в свои, – и на этом все познания его как разрекламированного «помощника тренера» заканчивались. Да и неуютные мысли о том, что сам Эрнесто играл только в запасном составе, потому что из-за приступов астмы ему часто приходилось покидать поле, спокойствия не прибавляли.
Однако не прошло и суток, как тюремные охранники всем составом явились к капитану полиции с просьбой освободить под залог двух приятелей – в обмен на то, что они будут тренировать их местную команду, ведь аргентинцы известны как одни из лучших игроков в футбол!
Капитан полиции тоже был заядлым болельщиком и, недолго думая, согласился на столь заманчивое предложение.
– Ну и как мы будем их тренировать? – с ужасом спрашивал Миаль; невероятно, но по несчастливому совпадению биохимик настолько не интересовался футболом, что ни разу не видел реального матча и даже не представлял, как за это взяться.
– Не переживай, – отмахнулся Эрнесто. – Что-нибудь придумаем.
В этом был весь Эрнесто. Знает, не знает, умеет, не умеет – это было не важно. Он смело ввязывался в любую авантюру и разбирался, что делать дальше, по ходу дела. А разобравшись, уверенно доводил начатое до конца.
Подготовка местной футбольной команды не стала исключением. Две недели взмыленные парни остервенело гоняли мяч по вытоптанному пыльному полю, время от времени останавливаясь, чтобы послушать речи Эрнесто. Загорались от них, как лампочки от электричества, – и с новыми силами бросались тренироваться, компенсируя энтузиазмом отсутствие техники и стратегии. Впрочем, техника и стратегия у них тоже обновились – Миаль, с помощью Эрнесто уяснив для себя правила игры, разработал на листке бумаги несколько концепций того, как при правильном взаимодействии игроков на поле можно уверенно прийти к победе… разумеется, чисто теоретически.