Марина Якунина – Дамнар. Неведение III (страница 5)

За дверью послышались торопливые шаги. Служанка возвращалась с ужина. Сет отложил перо, раздумывая, дать ли ей отдохнуть этим вечером. Пусть выспится хорошенько. Он всё взвешивал, может, стоит найти братца и объясниться… Девку можно и запереть в таком случае. Предупредить, только чтобы не пугалась, что не сможет выйти из комнаты. Вернулся бы к её пробуждению.

Есения тихонько прошмыгнул в дверь, старательно пряча глаза. Новости, принесённые ей Яреком за ужином, вновь отразились потоком слёз из глаз от охвативших её чувств беспомощности и безысходности. Она надеялась, что сможет отпроситься у князя на вечер, чтобы успеть сказать хотя бы пару добрых слов, до того как свершится неизбежное.

Заметив, что у девки опять глаза на мокром месте, князь недовольно поджал губы и вздохнул:

– Кажется, я умудрился молча сглазить, – пробормотал он, закатив глаза. Когда девка застыла перед ним, раздражённо спросил: – Теперь-то что стряслось?

Есения, поклонилась, держа руку у сердца. Она старалась прятать слёзы, с тех пор как Князь её отругал за несдержанность. Справившись с комком в горле, произнесла дрожащим голосом:

– Дозволения прошу отлучиться. Проститься… – дыхание вновь перехватило. Еся стала глубоко дышать, надеясь, что этого хватит.

– Мертвецам безразличны разговоры, девочка. Да и на ночь глядя? Неужто до утра не терпится?

– Эйлерт живой ещё. Наверное. Надеюсь. Он в церкви, его пытались лечить.

– Молитвами? – презрительно хмыкнул князь, покачав головой.

Есения активно завертела головой. Она и сама давно убедилась, что в большинстве случаев небо глухо к людским речам.

– Мы все за него молимся. Лечили травами, но Антонов огонь и молодых забирает, а Эйлерт уже стар, – заметив, что Князь выразительно приподнял одну бровь, уточнила: – Острый живот. Он уже вторые сутки в агонии.

Сет присвистнул. От острого живота люди умирали частенько. Изредка случалось чудесное исцеление, приписываемое милостью небес. Но случалось это оттого, что гниль тела находила выход – свищ прорывался, а с остальным справлялся организм. И чаще это случалось с телом молодым и сильным, а тут – старик. Увы, можно было спасти гораздо больше жизней, решись лекарь вырезать воспалённый участок из тела. Но кто ж возьмёт на себя такую ответственность… Князь встал из-за стола и вышел на балкон, не обращая внимание на застывшую, сокрушающуюся служанку. Он хотел глянуть в сторону деревни – вьётся ли жнец смерти. Может статься, девка опоздала, а отпускать её по темноте Сет зазря не хотел. Около церкви чувствовалось шевеление энергетических потоков. Жнец смерти, а то и парочка, вились в помещении. Если поспешить, можно было бы успеть добраться.

– А что раньше-то не пошла? Сейчас он навряд ли тебя услышит.

– Ведьме никто говорить не желал. Думали, что и так она порчу навела. Мне только сегодня братец рассказал, – заламывая руки пролепетала Есения.

– Откуда ведьма? Почему я о ней ничего не знаю? – удивился Сет. Была бы на Итернитасе ведьма – он бы наверняка чувствовал возмущение потоков. Да и замок наверняка не упустил бы возможности полакомиться новым блюдом.

Глава 29.2. Антонов огонь

Внутри Есении всё оборвалось и похолодело. У неё и в мыслях не было, что Князь может не знать, что о ней поговаривают. В деревню она без острой нужды не совалась. Если раньше её лишь корили за неподобающее девице поведение, то после её прихода в Итернитас стало всё совсем плохо. Есе могли плюнуть вслед, детей старались увести с её глаз, как, впрочем, и домашнюю скотину. Она частенько слышала брань и проклятья в свой адрес. Но если раньше ей всё высказывали в глаза, стараясь задеть побольше, да пристыдить, то сейчас все нападки происходили полушепотом. Да и подходить к ней близко никто не стремился – вероятно, боялись, что порчу наведёт или сглаз.

Такое отношение болью отзывалось в сердце – как бы к ней не относились селяне, они всё равно оставались ей земляками. Зла она на них не держала. И, к своему удивлению, видела в этом определённые плюсы. Как минимум, открыто издеваться над ней никто не решался, ни словом, ни делом. И это не могло не радовать. За свою жизнь девица уже успела натерпеться, а сейчас могла просто уйти дальше, и никто не задерживал. Траян поначалу был доволен, что Еся стала изгоем, но потом был раздосадован – он надеялся, что девку вовсе сживёт со свету. Но селяне не спешили устраивать над ней расправу.

Поскольку девка долго не отвечала, Сет вернулся в помещение, скрестил руки на груди и выжидательно уставился на служанку. Но делать нечего, ответ держать придётся.

– Меня ей кличут… – прошептала Есения, внутренне приготовившись к вспышке гнева.

Князь, видя, как перепугалась девка, абсолютно лишённая магии, признавшись в таком, по её мнению, страшном грехе, что не выдержал и рассмеялся, расцепляя руки и садясь обратно за стол.

– Ты-то? Тоже мне, ведьма… Чего только люди не придумают, лишь бы за себя ответ не держать…

Есения, чувствуя, что время неумолимо уходит, начала злиться. Помня, чем закончились для неё предыдущий всплеск откровенности, сжала челюсти до скрипа в зубах и заглянула Князю в лицо. Тот всё ещё явно потешался над её горем, хоть и не смеялся вслух. Разглядывал её и тарабанил пальцами одной руки по столу, будто что-то замышляя.

– Ну, давай, говори – вижу, как слова на свободу рвутся.

Девушка сжала кулаки, сдерживаясь. Уж что-что, а вновь получить плетей она никак не желала. Навряд ли бы Князь простил ей, что она собиралась сказать.

– Давай так… Я твоему Эйлерту помереть не дам, пока ты не простишься, а ты взамен выскажись.

– Да что с того, что одному ему не дадите? Помереть – дело не хитрое, – и снова замолкла, сдерживаясь.

– То есть, тебе безразлично, что отпевать доброго человека вскоре будут? Попытаться ему помочь даже не хочешь попробовать?

– Да что я могу?! Меня к нему и не подпустят даже! – голос Есении сорвался под недвижимым взглядом Князя. – Но вы-то можете? Вы же меня тогда подлатали – может, и его спасти сможете?

– А зачем это мне? Помирает старик, с которым я всего парой слов обмолвился. Пусть он мне и понравился тогда… Всё же своим чередом идёт. Никто не вмешивается, почему я должен?

– Пожалуйста! – робко пискнула Еся, почувствовав надежду. Князь редко заводил с ней разговоры, если это совершенно ни к чему не приводило. А она всем сердцем желала помочь священнику.

Сет фыркнул, закатил глаза к небу и покачал головой. В его понимании, девка и так ему очень сильно задолжала. Он бы мог помочь и просто так, дабы развеять скуку, но хотелось как-то подтолкнуть её к более активным действиям. Он упорно отказывался от мысли, что девица, даже при всей своей наивности не понимает его игр:

– Вы это слово каким-то заклинанием считаете что ли? Уже далеко не в первый раз меня им разжалобить пытаются… Нет! Мне это ни к чему.

Есению затрясло от ответа Князя. В душе поднималась злость на его бесчувствие, но страх всё ещё превалировал. Сет заметил, как потемнели глаза девки, вновь сменив цвет. Почувствовал её гнев, машинально начал подпитываться этой энергией. Девица вновь стала походить на рассерженного воробья. Князь склонил голову набок и велел:

– Ну, давай, говори уже. Яриться не стану.

– Наши жизни и так в ваших руках. И как бы вы это ни называли – мы тут пленники. Всё, что происходит – по вашей… воле… Чего вы хотите? Что делать, чтобы вы помогли?!

Князь слегка склонил голову набок и прищурился, размышляя, стоит ли говорить девке в открытую о своих желаниях. Но это бы значило, что условия пари с отражением нарушатся – слишком похоже на приказ. К тому же стало любопытно, на что готова пойти девка ради спасения дорогого ей человека. Заставив себя перестать так хищно разглядывать служанку, Сет решил всё-таки пойти по длинному пути:

– Честно? Хочу, чтобы меня перестали обвинять в вашем же бездействии. Неужто на всю деревню не нашлось смельчака, кто бы решил из любимого священника хворь вырезать?

– Нету лекаря! Никто не умеет!

– Или боится, что его в смерти монаха и обвинят, хоть все вокруг знают, что он и так нежилец?

– Так что же, резать вслепую, чтобы убить наверняка?! – выкрикнула Есения, сжимая кулаки.

– Зачем вслепую? Я умею. Я командую – ты режешь. Режешь, очищаешь, обеззараживаешь и зашиваешь обратно, следуя моим указаниям. Только, если продолжать реветь будешь – на самом деле ничего не увидишь и ничего не получится, – невозмутимо ответил Князь. – До конца операции помогу жизнь в теле продержать, если понадобится… Ну а потом уж… Если тело справится без заразы в нём – очухается, ещё поживёт. Нет – так всё к тому и идёт. Ну и да, при худом исходе ты в людских глазах уже взаправду ведьмой навеки станешь, – завершив фразу, Сет приподнял брови и временно отвёл взгляд, давая девке понять, что теперь выбор за ней.

Он сам был бы в плюсе при любом исходе: если девка испугается и откажется, то полностью разочарует его, как человек – а значит, надавить и доломать её, как ему захочется, сами боги велят. Если старик не переживёт операцию, и всё-таки помрёт через какое-то время, то земляки удостоверятся в том, что девка – ведьма. Дороги за пределы стен замка будут для неё вовсе закрыты. Да и наверняка расстроится… А уж он её утешит… Тем более, что девка и так будет ему обязана за помощь – сколько ещё она сможет терпеть груз долга? Ну а если священник выживет, то она тем более будет ему должна. Да ещё и наверняка слёзы лить меньше станет, когда люди к ней лучше относиться начнут.