Марина Винтерc – Сиамская принцесса (страница 3)

Не та, что шумно побеждает,

Не та, что праздная мечта

Без смысла в зеркале встречает;

Но та, в которой есть покой,

И мысль, и сдержанное пламя,

И тот неясный свет живой,

Что дольше власти над глазами.

Она не ведала ещё,

Какой ценой даются встречи,

Как часто женское плечо

Несёт судьбу сильней, чем плечи

Тех, кто привык повелевать,

Кто званьем прикрывает слабость.

Но в ней уже жила печать

Не хрупкой прелести — а правды.

А после — новая беда: Уходит мать.

И сиротливо Вдруг размыкаются года,

Где всё держалось так терпливо.

Когда последняя опора

Снимает руку с плеч детей,

Мир делается шире скоро —

И холодней, и тяжелей.

С той поры юность для неё

Уже не только ожидала,

Но словно внутренне своё

Назначенье распознавала.

Не в том, чтоб жизнь легко принять,

Не в том, чтоб в ней искать убранства,

А в том, чтоб, падая, вставать

И не бояться постоянства.

Столица встретила её

Не лаской — строгостью и ветром.

На севере земное всё

Звучит отчётливей и бледно.

Там камень, небо и вода,

И лица, полные движенья,

Как будто требуют всегда

От сердца ясного решенья.

И Катя в этот новый круг

Вошла без шума, без кокетства;

Не для блистательных услуг

Салонного пустого детства,

Не для беспечных вечеров,

Не для улыбок без значенья —

Её влекло туда, где зов

Беды нуждается в служенье.

Так часто лучшие души

Не там себя впервые знают,

Где им сулят одни цветы,

А там, где раны перевязывают.

Где рядом стон, где труд, где ночь,

Где гордость бесполезной станет,

И только сердце может смочь

Остаться кротким, не устанет.

Она пошла не за венцом,

Не за возможностью отличья,

Но за суровым тем лицом

Любви, что выше всякой притчи.

Училась тихо быть при том,

Кто слаб, горяч, изранен, болен;

И в этом подвиге простом

Росла, сама того не ведав,

Та глубина, та женская свобода,

Что станет позже смыслом рода.

Не знала, может быть, она,