Марина Винтерc – Роман "Сиамская принцесса" (страница 8)

Лишь грусть в глазах его стояла

И чувство нежное, простое.

— Я знал, — сказал он, — что ваш путь

Не может быть всегда домашним.

Но как мне сердце разомкнуть

И не бояться за вчерашний

Ваш тихий свет? Она в ответ:

— Не надо страха. Если нужно,

Я выдержу. Я знаю, нет

Судьбы без тяжести и дружбы

С тем долгом, что зовёт вперёд.

И вот она уехала.

Не шумно, не в блеске прощальном,

А так, как уезжает тот,

Кто сердцем служит настоящим.

И с той поры почти ежедневно

Шли письма — тёплые, живые.

Он спрашивал о каждом дне,

О свете, ранах, о России.

«Жива ли вы? Устали ли?

Не слишком ли вам там жестоко?

Я мысленно с вами в тиши

Стою, как у пустого рока».

И отвечала Катя так же —

Без жалоб, просто, по-добру:

«Сегодня было трудно, даже

Порой страшно. Но всё же к утру

Опять приходишь к делу, к людям,

И легче, если кто-то ждёт».

И в этих письмах — без прелюдий —

Жила их верность целый год.

Он писал так, как будто рядом

Она — и в доме, и в пути;

Как будто словом и отрадой

Хотел её от бед спасти.

А ей, среди палат и стонов,

Средь тяжких дней, среди бинтов,

Его письмо бывало словно

Луч тёплый между зимних льдов.

Когда война на время стихла,

И Катя в город возвратилась,

В ней было то, что не потухло:

Та ясность, что в труде родилась.

Её встречали не как светскую

Красавицу, не как мечту, —

А как сестру, прошедшую жёсткую,

Нелёгкую свою версту.

И за труды её наградили —

Не громко, не на шумный лад,

А с той торжественной мерой,

Что честный подвиг чтит и взгляд.

Но ей и это было скромно.

Она смутилась, как всегда:

— Да что вы… я ведь просто помню,

Что там нужнее доброта.

И всё же в этот день он понял,

Что любит больше, чем когда.

В её спокойном, тёплом взоре

Была не молодость — звезда.

Он ждал её не в шуме зала,

Не при огнях, не среди слов.

В тот вечер всё вокруг молчало,

Как будто слушало любовь.

— Я должен вам сказать, — он начал,

И голос чуть заметно дрогнул,