Марина Винтерc – Роман "Сиамская принцесса" (страница 10)
И всё, что быть им суждено.
На палубе, пред ликом моря,
Где пена бьёт о медный киль,
Забыв о страхе и о горе,
Смотрели в голубую пыль.
«Летим в неведомые краи,
Где птицы райские порхают», —
Шептал он, кутая в атлас
Сиянье её дивных глаз.
«Тебе не страшно?» — он спросил,
Когда дымок вдали поплыл.
Она ответила, не пряча:
«С тобой мне не ужасен рок!
Пусть путь далёк и одинок,
В моей любви — твоя удача».
Корабль плыл, качаясь в такт,
Судьбы подписан был контракт.
И вот — Сиам, река Менама,
Слоны и джунглей дикий зов.
Но ждала там совсем не драма,
А шёпот злой из-за углов.
Король в Парутсакаванском зале
Принять не хочет в покрывале
Чужую дочь других богов,
Пришедшую из-за снегов.
Принц молвил: «Отче, будь милостив!
Она — моя душа и свет!
Другой такой на свете нет!»
Но царь молчал, чело склонивши.
Любовь под небом жарких стран
Вошла в густой борьбы туман.
Дворец стал клеткой золочёной,
Где Катя, скрытая от глаз,
Жила душою омрачённой,
Свой статус пряча каждый час.
«Мой Лек, — звала она супруга,
— Ужель не вырвемся из круга?
Нас ненавидят за стеной...»
Он отвечал: «Ты лишь со мной!
Терпи, Катюша, время лечит,
Отец смягчится, верь и жди».
Но тропиков вовсю дожди
Смывали радость первой встречи.
Она учила их язык,
Чтоб заглушить невольный крик.
Но в ночь, когда над тёмным садом
Луна взошла, как бледный щит,
Катя не плакала украдкой,
Не прятала тоски и стыд.
Она стояла у балкона,
Где пальмы гнулись полусонно,
И слушал жаркий небосклон,
Как бился сердца тихий стон.
И Лек пришёл неслышной тенью,
К её руке припав устал.
Он долго молча целовал
Следы её борьбы с сомненьем.
И молвил: «Свет моей судьбы,
Сильнее мира — я и ты».
«Пусть двор судачит, злобно судит,
Пусть гневен старый властелин,
Но день настанет — нас рассудит
Не трон, не кровь, не чин, не сан.
Ты мне дана не для печали,
Не для того, чтоб мы молчали,