Марина Винтерc – Роман "Сиамская принцесса" (страница 2)

Отец недолго был при ней.

Едва младенчество минуло,

Как ранний сумрак чёрных дней

К семье безмолвно прикоснулся.

И дом, где только что тепло

Дышало силой и опорой,

Вдруг ощутил, как тяжело

Становится от первой скорби.

Есть возраст, в коем не понять

Ещё утраты всей глубины,

Но сердце учится дышать

Сквозь воздух ранней годовщины.

Так в ней, быть может, с первых лет

Легла не детская, а тайна:

Что в мире нет прочнее свет,

Чем тот, что хрупок изначально.

Но мать стояла, как свеча

В окне, где ветер воет с поля,

И, не ломаясь, горяча

Одной любовью и одною волей,

Хранила малый этот круг —

Детей, домашний лад, молчанье,

Чтоб не был сиротлив недуг

Последним словом мирозданья.

И брат был рядом. Детский дом

Ещё дышал своим покоем;

И жизнь, хоть тронута перстом

Беды, не стала тьмой глухою.

Быть может, именно тогда

В душе девической и кроткой

Росла та внутренняя да,

Что позже станет силой твёрдой.

Шли годы. Медленно, светло

Сознанье в ней приобреталось.

В ней не шумело ремесло

Тщеславья; тише открывалось

Иное: сдержанный огонь,

Та ясность, что не просит сцены,

Та благородная ладонь,

Что создана не для измены.

Она росла не как цветок,

Который ищет лишь вниманья,

Но как глубокий родничок,

Копящий силу без названья.

И взгляд её уже тогда

Хранил какую-то разлуку,

Как будто будущие года

Уже слегка касались руки.

Потом дорога увела

Семью от тихого предела.

Иная улица легла

Под шаг взрослеющего тела.

Большой, шумящий южный град,

Где жизнь полней и многолюдней,

Принял их, будто бы подряд

Впуская в новый круг свой трудный.

Здесь детство стало отходить,

Не вдруг, не грубо — понемногу;

И начинала жизнь учить

Не только чувству, но и долгу.

Есть возраст, где душа цветёт,

Но не одним цветком беспечным:

Она уже чего-то ждёт,

Сама себе ещё не внемля.

И в Кате зрела красота —