Марина Винтерc – Роман "Сиамская принцесса" (страница 14)

Река, что пальмы отражала,

И Русь, занесённая снегом,

И Сиам с багровым рассветом.

Два мира в строчках их сходились,

Две веры, два далёких сна,

И всё, чем жизнь была полна,

В едином чувстве примирились.

Любовь, скрываясь за стеной,

Росла — как лотос под волной.

Но не дремал дворец ревнивый.

Одна из старших жен двора,

Чья речь была медово-льстивой,

Чей взор — холодный, как игра,

Давно следила за чужбиной,

За русской пленницей невинной,

И, видя, как бледнеет та,

Понять стремилась неспроста:

Откуда в ней такая сила,

Какая тайна в тишине

Даёт ей свет в глухом окне,

Когда надежда всем остыла?

И скоро зависть, как змея,

Скользнула в тень небытия.

Однажды, вечером дождливым,

Когда гремел небесный свод,

Служанка, верная ретиво,

Несла Катюшин тайный свод.

Но на пороге поворота

Её окликнул кто-то кротко,

И, испугавшись, в тот же миг

Она уронила шёлковый лик.

Письмо скользнуло из корзины,

Как выданный судьбой секрет;

И чья-то цепкая рука вослед

Его подняла из гардины.

Так буря, бившая в окно,

Внесла предвестие одно.

Не знал ещё царевич юный,

Что слово, писанное в жар,

Опасней меча и стрелы шумной,

Когда вокруг придворный дар.

Не знала Катя, сном смиряя

Свою тоску у края рая,

Что над любовью встал тайком

Уже не гнев, а злой излом.

И только ночь, шумя листвою,

Как будто плакала о них,

О тех, кто в клятвах молодых

Пошли наперекор судьбою.

Письмо способно греть в разлуке —

И стать цепями в чьей-то руке.

Если хочешь, я продолжу

Наутро в зале полутёмном,

Где веял сандаловый туман,

Сидел владыка непреклонный,

Как суд, как древний талисман.

И перед ним, склонясь учтиво,

Стояла дама молчаливо,

Та, чьё лицо скрывало лесть,

А в сердце зрела злая месть.

В её руках, как улика злая,

Лежал измятый шёлк письма,

Где, не страшась ни тьмы, ни сна,

Любовь дышала, не скрывая.

И старый царь, прочтя слова,