Марина Важова – ПРОШЛОЕ ВПЕРЕДИ. Почти дневник (страница 3)
Или стабильность цен. С детства я знала, что эскимо стоит 11 коп., вода газированная с сиропом 3 коп., без сиропа 1 коп. Масло 3 руб 60 коп.\кг, мясо 2 руб. Так было всегда.
Весь мир вокруг меня отличался стабильностью. Если на углу Гаванской и Шкиперки молочный магазин, то он всегда там был, есть и будет. И молоко там всегда стоит 28 копеек литр, а сыра всегда три сорта.
И это незыблемое постоянство, эта уверенность, что никуда молочный магазин не денется, никто его не купит, не вытеснит, не забабахает в его узком, как коридор, зальчике очередной, совершенно мне не нужный «Кофе с собой», – эта нерушимость помогала сохранять уверенность в завтрашнем дне.
Вот, кстати, ещё одно забытое ныне понятие – уверенность в завтрашнем дне.
Ленин
– Мама, а почему Ленин в галстуке? – спросила моя 4-летняя дочь Лия.
– Ну, дяденьки ведь носят галстуки…
– Так это же не дяденька, а Ленин!
Лия родилась через сто лет после появления на свет вождя мирового пролетариата, когда фраза Владимира Маяковского "Ленин и теперь живее всех живых"не казалась абсурдной.
Конечно, не дяденька, а ЛЕНИН! Человек, изменивший ход истории.
Благодаря ему феодальная, с начатками капитализма Россия, перепрыгнув через две социальных ступени – капитализм и империализм – начала строить социализм.
Мало того, она прирастила свою территорию и стала называться Союзом Советских Социалистических Республик. А потом последовательно заразила своим примером других и оказалась в окружении стран социалистического лагеря. В дружественном кольце.
И всё это начал он, Ленин. Человек-легенда. Последовательный, деятельный, гениальный.
Полмира его любило и превозносило, полмира ненавидело и боялось. Но весь мир уважал.
Цивилизованная Европа потеряла свои колонии, Штаты чуть не разорвало расовыми беспорядками.
Запад не смирился с растущей экспансией социализма, ведь это грозило основе основ его существования – власти капитала.
Советский Союз был сильным государством, с которым считались. Это порождало стабильность в международных отношениях. Одни нас любили и подражали, другие боялись и не трогали.
Все 70 лет СССР держал оборону. И сейчас держит. Нет, он не погиб. Как подпольщик, притих на время, притворился беззубым и немощным. Казалось, что его больше не существует, пока Россия не оказалась в окружении НАТОвских военных баз. И началось возрождение духа.
История повторяется.
Союзы: октябрята, пионеры
Как мы мечтали в школе сначала о приёме в октябрята, потом в пионеры, потом в комсомол!
«Октябрята – дружные ребята. Хорошо учатся, любят труд, уважают старших». «Это чьи идут ребята? Удалые октябрята. Сильные и смелые! Ловкие, умелые!»
«Пионер – всем ребятам пример», «Раз-два! Три-четыре! Три-четыре! Раз-два! Кто шагает дружно в ряд? Это – смена комсомола, пионерский наш отряд!».
Эти слоганы сопровождали наше детство. На подсознательном уровне они формировали образ личности, на которую надо равняться.
В первом классе я мечтала стать октябрёнком, чтобы носить на груди значок-звёздочку с портретом Ленина! Звёздочки были разные: металлические с эмалевым чёрным, красным и золотым рисунком; у меня была мозаичная звёздочка из красного пластика с фотопортретом маленького Володи Ульянова в центре.
Но главными были живые «звёздочки», состоящие из пяти учеников. Это уже была команда, которую возглавлял командир, а каждый октябрёнок занимал одну из «должностей»: цветовод, санитар, библиотекарь или физкультурник. Я была цветоводом, и эти навыки были первыми шагами к взрослому увлечению садоводством.
Между «звёздочками» постоянно шло соревнование: за успеваемость, поведение, чистоту рук, сбор макулатуры, самоделки и рисунки. Над октябрятами шефствовали пионеры. Раз в неделю, после уроков, шефы проводили собрание со своей «звёздочкой», подводили итоги, намечали планы, иногда читали отрывки из книг. Командир мог в любое время обратиться к вожатому с просьбой или предложением.
Это была первая ступенька, вводящая нас в мир организованной общественной жизни. Следующей ступенью была Всесоюзная пионерская организация имени В.И. Ленина. В пионеры принимали учеников четвертых классов, и тут уже было не так просто, как с приёмом в октябрята.
Принимали не всех подряд, не сразу, не одинаково. Первых – в ноябрьские праздники, это были отличники или командиры «звёздочек». Меня, например, принимали в пионеры в «Музее Ленина». До сих пор помню, как дрожали коленки, когда мне повязывали красный галстук! Других, хорошистов – на крейсере «Аврора», отстающих – в школе, уже в конце учебного года.
Галстуки тоже были разными. Были простые, штапельные, они стоили дешевле, самыми популярными были галстуки из ацетатного шёлка. Завязывать узел галстука надо было уметь: чтобы он был ровным и чтобы концы спускались одинаково, а не торчали в разные стороны.
Страшным позором было прийти в школу без галстука. Забывчивых отправляли за галстуком домой, и в дневнике ставилось опоздание. Но такие случаи были большой редкостью, галстуком дорожили, за ним ухаживали: стирали, гладили. В летних пионерских лагерях галстуками обменивались в знак вечной дружбы.
***
Мой далёкий Первомай,
Мой далёкий День Победы…
Я – в распахнутом пальто,
Красный галстук на груди…
Может, это не меня
Принимают в пионеры?
Может, это и не я,
Там шагаю впереди?
Догоню её, спрошу:
Ты – Марина? – Да, Марина,
А вы бабушку сейчас
Мне напомнили чуть-чуть…
Я рукою помашу
Этой девочке счастливой,
Накажу-благословлю:
Не забудь… не забудь…
Доброту учителей,
Бескорыстие врачей,
Первомайскую весну…
Эти годы, эту гордость
За великую страну!
Союзы: комсомол
«Ты комсомолец? – Да! – Давай не расставаться никогда!».
«Партия сказала: надо, комсомол ответил: есть!».
В седьмом классе как-то стыдно было оставаться пионером, да и галстуки начинали надоедать. Строгие, уверенные в себе старшеклассники со скромными значками на груди, наши пионервожатые, готовили нас к вступлению в комсомол – ВЛКСМ, Всесоюзный Ленинский Коммунистический Союз Молодёжи. С этого начиналась взрослая жизнь, и выбор: вступать или нет, – делался уже осознанно.
Только два человека из нашего класса по окончании школы не были комсомольцами. Один – вечный троечник, другой – хулиган, состоящий на учёте в милиции. Приём был серьёзный. Надо подтянуть успеваемость, получить две рекомендации от комсомольцев или коммунистов, выучить устав, следить за международным положением, поскольку предстояло собеседование на заседании школьного Комитета комсомола.
Нас, нескольких отличниц, приняли в первую очередь, и мы пришли в школу со значками на неожиданно выступившей груди, закрытой прежде концами пионерского галстука.
Мне вдруг стало понятно, что детство закончилось, что Юрка Г. и Вовка Ч. не задирают меня насмешками, а оказывают знаки мужского внимания. Учитывая способности к рисованию, меня немедленно определили в редколлегию школьной газеты, а в восьмом классе по той же линии – в члены Комитета комсомола.