Марина Важова – Любаха. Рассказы о Марусе. Сборник (страница 8)
Вот, значит, как… И что Элька? Так просто отдала? Погоди-ка, погоди-ка, путают они всё. Ведь Элька приехала, когда весна была. «Секрет» они разрыли, богатства свои детские нашли. И поклялись в вечной дружбе? Нет, не поклялись. Повзрослели они, клятвы смешными показались. А может, всё же они поссорились? Из-за Сашки поссорились, что ли?
Именно там всё и произошло. Хотя сначала была вечеринка. У Эльки дома, по случаю её возвращения. Нина Георгиевна в ночь работала, и Элька собрала всех подруг, кто вернулся. Сашка с другом пришёл, бутылку вина довоенного где-то раздобыли, закуску скромную приготовили. Надеть Любахе было нечего, у Эльки пришлось юбку взять, да крёстная из клуба скатерть старую принесла и блузку сшила – линялую, подкопчённую, зато впору и любимого красного цвета.
– Проходи, Люба, все уже собрались. Какая ты нарядная!
– Здравствуйте, Нина Георгиевна.
И в большую комнату – шмыг. Там уже все за столом.
– А, Любаха пришла, можно начинать!
Он смотрит, украдкой поглядывает на неё, думает, что она не видит. Конечно, удивлён. Когда в первый раз встретились, она бог знает на кого была похожа, да ещё в калошах и ватнике. Сейчас она совсем другая. Только что толку! Парней нормальных нету, одни шпингалеты под ногами вертятся. Вообще кругом только женщины, мужичонка самый захудалый, инвалид – на вес золота, хоть по карточкам выдавай. Только ей, Любке, всё это неинтересно. Пианино делать, музыке учиться, комнату свою иметь – это да! А мужчины – не её стихия. Никогда не понимала тех, кто бегает следом, предлагает портки постирать и страдает, если отказывают. Нет мужчин – и не надо!
Вот Кондратьич был, мастер участка, тот настоящий мужик. Жалко его, не дожил до конца блокады. Или доктор Григорий Давыдович, от смерти её спас, а потом на фронт послали, и не вернулся. А взгляды такие ей знакомы, очень даже хорошо знакомы. Она обычно в ответ наглую морду сделает и матюгнётся в пространство. Охоту быстро отбивает.
– Саня, сыграй нам что-нибудь весёлое, – просит Элька на правах хозяйки и, видимо, невесты. Мать ушла, можно расслабиться.
– Так я весёлого ничего не знаю.
– Ну, сыграй, что знаешь! Так! Выступает Александр Степанович Рыжов, старшина второй статьи. Просим! – Элька раскраснелась, гитару ему в руки суёт. Саша перебирает струны, настраивается. Потом вдруг, усмехнувшись, со значением поднимает на Любаху глаза и берёт первые аккорды. Ну-ка, ну-ка… Ага, эту песню она тоже знает, даже подыграть может. Потихоньку пробирается к пианино, открывает крышку, и вот они уже играют вместе, а все подпевают:
Глядит так весело, кивает одобрительно, подсаживается поближе и уже больше не отходит.
А он руку на плечо положил, прижимает к себе, и они идут вместе, ступают в ногу. Сердце колотится, потом замирает, потом опять – как метроном в воздушную тревогу. На скамейку садятся, он ей свой китель на плечи набросил, обнял. Теперь она его сердце слышит: вот-вот выскочит.
– Главное, что война кончилась и всё будет по-другому. Меня скоро демобилизуют, мы с тобой поедем к нам домой, в Ленинабад. Ты там быстро поправишься, ведь моя мама…
– Я ничего ещё не решила. Давай не будем сейчас. И вообще пора домой возвращаться, крёстная беспокоится.
– Ты что, опять передумала? Ведь мы договорились уехать.
– Я вообще не думала об этом. У меня здесь работа, родные. Я даже в эвакуацию не уехала, как твоя Элька, с чего я вдруг сейчас уеду?
– Что ты мне всё про Эльку? Она не моя. Не мо-я!
– Хорошо, пусть будет не твоя. Но она моя подруга. Самая близкая, никого нет ближе её. Она ведь ничего не замечает, ты хоть понимаешь? Она про свадебное платье с мамой говорила, планы строит. Как ты можешь и с ней, и со мной?!
– Да ничего с ней у меня нет, мы просто дружим. А замуж она за Ваську собирается, он сам мне сказал, – убеждённо говорит Александр.
– За Ваську? За того рыжего карапета? Да она на него и не смотрит.
– Эх, Любаха, ничего ты не понимаешь. Элька просто любит, чтобы весь мир вокруг неё вертелся. Ей Васька рыжий мил, а Сашку Рыжова придерживает, – пошутил, нашёлся.
– А ты сказал ей, что мы собираемся?..
– А ты сказала?
– Не сказала и не скажу. Ничего не решено. Всё, пошли по домам, у тебя увольнительная скоро кончится.
– Т-сс, иди сюда, ну, иди же скорее…
– Нет, мне домой надо, вдруг крёстная раньше вернётся.
– Ты сама говорила, что до ночи её не будет.
– Лену́шка может приехать, что я ей скажу?
– Ну, с чего она вдруг приедет – середина недели. А я завтра уплыву, и неизвестно, когда ещё увидимся…
– Ой, погоди, он смотрит!
– Кто там ещё смотрит, дурочка?
– Кто-то в конце аллеи. Курит и смотрит на нас.
– Так он не видит ничего. Ну, хорошо, пройдём дальше.
– Нет, не сегодня, давай потом, когда вернёшься. Я боюсь. У меня никого никогда…
– Я знаю. Не бойся, ничего со мной не бойся. Ну, глупая, ну, Любаха…
– Нет, пусти, не надо, не надо! А-а-а…