Марина Ушакова – Воины Игры 1. Супруг смерти (страница 14)

– И, сколько времени тебе потребуется на размышления? – улыбка Лансе стала угрожающей. – Ты должен понять, что тобой давно интересуется гильдия волхвов. Они убеждены, что ты враг им по причине того, что участвовал в создании Матери Фердмах. Либо ты с ними, либо с нами. Иного быть не может. У тебя нет времени думать.

“И, практически, нет выбора” – с досадой подумал Эдгар.

Последнее слово Лансе процедил сквозь зубы. Его потемневшие глаза безотрывно смотрели на Ферзя, будто в ожидании одобрения. Но жук молчал, погружённый в свои загадочные размышления. Или в Игру. Эдгар интересует его лишь как владелец ключа.

– В любом случае, дайте мне подумать до утра. В восемь позвоню и сообщу о своём решении. Всего доброго.

Эдгар грубо вырвал из рук волкоподобного гвардейца-мохвана свой пиджак и, ловко подхватив шляпу и зонт, покинул собрание. Он скрипел зубами от негодования. Бросив настороженный взгляд на жука, он быстро вышел, борясь с навязчивым ощущением, что Ферзь сканирует пространство, а не играет.

4. Они загнали его в угол. Попытка запугать почти удалась. Но, чёрт побери, куда исчез ключ?! Кому оказалось под силу пройти защитный кордон ведьм и его собственный? Ферзь? Тогда, почему он оказался на собрании? Если бы ему удалось заполучить ключ, то он не опустился бы до встречи с презренными людишками, а Эдгара бы попытались ликвидировать эмиссары Фердмах. Волхвы? Нет, Лансе ошибается и\или блефует. Они могли забрать ключ несколько столетий назад. Не брали. И что ищет своими антеннами-усиками Ферзь? Неужели никто из членов Совета не заметил, что жук был слишком погружён в себя и почти не участвовал в беседе?

Масса вопросов, на которые без помощи извне ответы не найти. Или в Игру вступил неизвестный, такой же, как он, свободный, не принадлежащий ни одному лагерю игрок? Тогда ведьмы вступили бы с ним в схватку, а Эдгара предупредила бы выжившая Мария.

За окном проносились мокрые улицы. Кривые дорожки воды на грязном стекле искажали редкие фигуры сгорбленных под зонтами людей, уродуя и так неприглядный в пасмурную погоду Берлин. На стенах домов вдоль центральной улицы вяло обвисли патриотические и пропагандистские транспаранты с портретами Сталина, Вильгельма Пик и Генриха Рау. Серый мир мелькал холодом, сыростью, одиночеством. Где-то прячутся от дождя пожилая супружеская пара Беккер. Наверное, они сидят, прижавшись друг к другу, чтобы согреться, и их мысли только о выживании. Так хотелось стать Прометеем, и подарить этим людям животворящее, согревающее пламя. И к чёрту печень, не жалко отдать её орлу в качестве расплаты за любовь к людям! Легкие уже одна зараза сожрала…

Но кое-что он всё же может для них сделать. Жить ему осталось в этом теле недолго, а у него имеется приличный объём движимого и недвижимого имущества.

Эдгар притормозил и припарковал авто у здания, чтобы понаблюдать за цепью женщин перед тем, как отправить письмо своему управляющему геру Отто Фишеру. Женщины, измождённые, с серыми лицами вот уже несколько лет с момента окончания войны в разных частях города передают друг другу смятые, кривые ведра с обломками. Разборы завалов, кажется, никогда не закончатся. Куски битого кирпича ровными пирамидками укладывают на краю дороги, чтобы позже мужчины на грузовых машинах вывезли память о войне прочь из восстанавливающегося города. Они работают в любую погоду. И сейчас, когда льёт ледяной дождь, а порывистый ветер жадно рвёт их старые, покрытые цементной пылью платки, они безустанно тащат ведра и передают, передают дальше. И где те улыбающиеся, румяные, пышущие здоровьем рабочие красавицы в синих комбинезонах, коих рисуют на пропагандистских плакатах?

– Ульяна. Это я, Эдгар.

Девушка приоткрыла дверь и удивлённо смотрела на него. Она заметила покрасневшие и опухшие веки доктора. Он измучен и явно болен – бледные щеки ввалились больше, под глазами пролегли чёрные тени. Изысканные руки, синие от холода мелко дрожали, стягивая на груди мокрый пиджак.

– Что случилось, гер Рохау? Почему вы явились в столь поздний час?

– Простите, Ульяна. Ухожу.

Эдгар от досады прикусил губу. Какого чёрта он припёрся к ней? И как он нашёл её? Да, ему известно в каком доме она проживает. Но, с такой необычайной лёгкостью найти её квартиру?

Девушка поймала его за рукав, останавливая.

– Подождите, Гер Рохау, вы промокли. Позвольте угостить вас чаем? Вам нужно просушить одежду и согреться.

– С радостью.

Ульяна суетилась, ставила на крошечный примус чугунный чайник, шуршала грубой бумажной упаковкой печенья. Его пиджак уже висел над буржуйкой. На мгновение девушка растерянно подняла на гостя глаза, полные сострадания и заботы:

– Может, вы голодны? Разогреть котлеты?

– С удовольствием. Можно закурить?

Эдгар едва сдерживал стук зубов. Его колотило ознобом и, кажется, поднялась температура. Он чихнул в сгиб локтя, не успев достать из кармана промокший платок. И где его зонт? Его костюм мокрый насквозь. Он оставил Мазерати брошенной у здания почты и ушёл к Ульяне пешком, потеряв зонт и забыв натянуть пальто из шерсти викуньи. Его он оставил в машине, погруженный в горькие мысли о судьбе человечества. И в особенности, женщин, детей и стариков. Да, он мог пожертвовать немалые деньги бедным и пострадавшим от войны людям. Но это исправит положение лишь на краткое время. А он хотел исправить всё. По крайней мере, семья Беккеров будет обеспечена в очень скором времени. Они ни в чём не будут нуждаться, что согревало душу доктора тёплыми лучами надежды и радости. Он был уверен, что Беккеры позаботятся о тех, кто их окружает: о соседях и их детях. Они добрые люди. Эдгар много раз наблюдал, как старики отдавали свои скудные обеды тем, у кого совсем не было ничего. Однажды старик снял с себя затёртое пальто и отдал его девушке лет четырнадцати. В тот день Эдгар “забыл” свой бежевый пардессю с позолоченными пуговицами на их сломанном стуле, стоящим у самодельной кирпичной печи. Старик до сих пор его бережно носит, с благодарностью провожая каждого прохожего в надежде узнать того, кто оставил роскошное и очень тёплое одеяние. Эдгар был уверен, что старик ищет владельца, чтобы вернуть давно забытую или потерянную вещь. Не найдёт он владельца никогда.

Мужчина откинулся на деревянную спинку старого стула и закрыл воспалённые глаза, будто засыпанные песком. Они бесконтрольно слезились. Поясницу давила кобура, доставляя дискомфорт. Но с пистолетом спокойнее. Мысли диким потоком носились в голове. Как это было опрометчиво с его стороны – ходить под дождем несколько часов, пытаясь придумать выход из сложившейся ситуации. Обратиться за помощью к волхвам? Тогда, ему придётся навсегда покинуть Германию. И не факт, что русские примут его с распростёртыми объятиями и сразу выложат информацию о пропавшем ключе. И есть огромный риск попасть в тюрьму по прибытии в СССР. Если волхвы убеждены, что он игрок на стороне Фердмах, его могут даже убить. И пришлют волхвы не ведьм, а кого-то серьёзнее, вроде пограничника Михаила. А тот давно прославился волчьим чутьем и способностью выследить любую жертву по запаху событийных рядов Игры. Это очень сильный противник. Нельзя его сбрасывать со счетов.

Звон посуды отвлёк его. Открыв глаза, Эдгар посмотрел на Ульяну. На душе стало уютно, тепло. Отвлекал только запах ключа, который неустанно преследовал его с момента знакомства с девушкой.

– Спасибо, Ульяна. Что это?

– Липовый отвар с мёдом. Кажется, вы простыли, гер Рохау…

– Перестаньте называть меня так. Пожалуйста, называйте меня, просто, Эдгар. Мне будет крайне приятно.

– Хорошо, гер… Эдгар. Так, что же с вами произошло?

– Ничего, стоящего ваших волнений, Ульяна. Просто, зонт вырвало ветром. Благодарю вас за оказанное гостеприимство и тёплый прием.

Эдгар отвернулся, понимая, что больше не в силах сдерживаться – он заплакал. Отчаянно, горько, давясь слезами. И не мог вспомнить, когда и кто в последний раз о нём заботился за последние пятьсот лет. Он не мог вспомнить время, когда люди бы не страдали. Неужели ничего нельзя изменить?! Неужели без страданий, люди потеряют понятие любви и преданности? Похоже, это так – страдания и смерть учат любви. Без них все обесценивается, теряет важность. Мир полностью обнулится без страданий, являющихся катализатором возникновения любви.

Тёплая рука коснулась его волос, и Эдгар уткнулся лицом в пушистую шаль на хрупком плече. Через секунду он уже пришёл в себя, быстро вытер лицо платком и, признательно улыбнувшись Ульяне, схватился за протянутую, чуть кривую вилку. Он был зол на себя за проявленную слабость, и надеялся, что Ульяна не видела его слёз.

Девушка присела напротив и, подперев подбородок нежным кулачком, молча наблюдала, как он ест. А ел он красиво: не спеша, смакуя каждый кусочек, с чувством собственного достоинства.

Так похоже на обычную семейную жизнь… Нет, он немец. Ульяна отвернулась. В Советском Союзе большая проблема с мужчинами. После войны их катастрофически не хватает, впрочем, как и в Германии. Так необычно видеть столь красивого и ухоженного мужчину в чужой стране. Студенты университета, в котором она учится, зачастую не из самых благополучных семей. От них пахнет серым мылом или потом. А гер Рохау восхитителен: узкое лицо, чёрные, глубоко посаженные проницательные глаза, ровные белые зубы, атлетическая фигура, будто совсем без изъянов, тёмные, чуть длинноватые, волнистые волосы с медным блеском, которые он смешно, не по моде зачесывает назад, оставляя небрежный пробор посередине покатого, высокого лба. Высокая переносица переходит в длинный с горбинкой нос, напоминающий клюв хищной птицы. Он похож на ворона. Очень молодого ворона. Ему от силы лет двадцать пять. Не более. Столь молод, а уже доктор. Удивительно. Такие мужчины становятся алмазами в зрелом возрасте…