Марина Ушакова – Воины Игры 1. Супруг смерти (страница 13)
Странно. Эдгар не мог припомнить историю о гибриде или первом амальгаманте. А ведь он знал все тайные закоулки событийных рядов Игры с момента её создания. Вероятно, гибрид создавался волхвами одновременно с рождением Сахме. Получается, что волхвы всегда знали все его действия и планы? Они знали каждый его шаг? Что его выдавало им? Или не знали? Допустим, они его и создали. С помощью Сахме он планировал остановить экспансию мохванов на Войоре, затормозить игры жуков, чтобы не дать им ни единого шанса обнаружить Землю и окончательно уничтожить Войор. А каковы были задачи гибрида волхвов? Они планировали одним гибридом остановить жуков? И почему Сахме ни разу не столкнулась с неизвестным гибридом, имеющим аналогичное задание? Она не могла пропустить столь весомую фигуру Игры мимо внимания, если только первый гибрид не провалил дело, едва его начав. Или? Или гибрид отвёл внимание Совета и жуков на себя, чтобы дать Сахме время на миссию? Интересное дело получается. А провал миссии Сахме привёл к провалу задания гибрида? Вероятно, по этой причине гибрид скрылся в точке, когда осознал, что Сахме больше нет.
В это время Ферзь отвернулся и начал раздраженно потрескивать крыльями. Он здесь не затем, чтобы играть с людьми. Он здесь за их телами для построения своей армии. Кажется, люди не догадываются, что гвардейцы, стоящие сейчас за их спинами, тоже некогда были людьми Земли. Об этом знает только Лансе. А он только за истребление тупых людишек, не способных строить событийные ряды и изменять реальность в плоскости их мира. Лансе как-то оговорился, что контролировать растущее население Земли достаточно трудно, а потому весьма кстати приходятся войны и набеги его волчьего десанта в камуфляже. Более того, камуфляж мохванов позволял устраивать в лагерях соперников диверсии и, тем самым сталкивать врагов Совета Игроков лбами.
Ферзь посмотрел в сторону Императора и усмехнулся. Тот даже не шелохнулся, преданно опустив глаза на круг чёрной пыли у ног жука.
– Так смело раскрываешь передо мной свои планы, Лансе. Я прямо таю от счастья и приятного удивления. И кто, если не секрет, будет обитать в теле нового амальгаманта?
Лансе повернулся на вопрос к немцу, продолжающего невозмутимо смотреть на него поверх бокала. Чёрные глаза доктора не бликовали, что вызывало пугающее ощущение взгляда голодной акулы. Взгляд председателя остановился на расплывшемся чернильном пятне на ладони гостя. Войорские протопикты “Я здесь”? Что это значит? Кто прибыл на Землю? И за кем? С какой целью? Или Эдгар всё вспомнил и пытается этими протопиктами запугать Совет Игроков? Нет, он ничего не помнит, иначе всё здание погребло бы под собой европейский Совет Игроков, а их души сожжены Огнем навсегда – много нагрешили в глазах крылатого бога игроки, много. Он не сможет простить и накажет жестоко, если однажды обретёт себя.
– Наш амальгамант будет пока только один. И он будет мой. Других таких тварей я создам позже – после того как завладею Войором.
Судя по сведениям разведки, русский амальгамант будет заселён любой душой русского человека. Они не особо утруждают себя борьбой за это тело. И мы пока не знаем, где точно он будет рождён – на Войоре или здесь, на Земле, в Советском Союзе. Они убеждены в непогрешимости русской души. Наивные иванушки-дурачки. Их патриотизм и восхищает, и раздражает одновременно. Не, ну согласись, так верить в чистоту русской души? Увольте…
– А с последним утверждением можно поспорить? – Усмехнулся доктор, закидывая ноги на стол.
Генерал Нодджет неодобрительно фыркнул, отведя возмущённый взгляд от подошв шикарных туфель Рохау.
Лансе с трудом заставил себя отвернуться от чернильного пятна, натянуто засмеялся и продолжил:
– Волхвы преследуют только одну цель – затормозить наши технологии, не дать нам впустить на Землю мохванов – гвардейцев наших достопочтенных Ферзя и Императора. Впрочем, они думают, что волки могут захватить всю Землю лишь мечами и плазмоферами. У мохванов, по изначальным протоколам Игры, никогда не будет ядерного оружия или чего-то более существенного. Им достаточно иметь кровожадный и свирепый нрав, поджигаемый голодом крови звуковую Волю. Такое оружие, как ядерные или атомные боеголовки попросту уничтожат ресурсную базу нашей планеты, а никому из нас это не выгодно, учитывая, что из тысяч изученных планет, только Земля является поставщиком моноатомного золота и ментальной энергии игроков. По этой причине, волхвы напрасно опасаются войны с волками. Подумаешь, мохваны чуть сократят население планеты, состоящее из нищего быдла, коего за последние пару столетий развелось, как блох у бродячей собаки. В общем, снова пришла пора проредить человеческие наросты на нашей планете. Не так ли, Ферзь?
– Так. Одобряю и полностью согласен, председатель.
При этих словах все присутствующие развеселились. Посыпались гнусные шуточки о недостойных женщинах, плодящих нищих духом последователей физического удовольствия.
Эдгар в это время поднялся и медленно бродил по залу, стараясь мысленно отстраниться от мерзких воображаемых картин членами Совета и их обличение в слова. Чёрная пыль Ферзя, будто напитываясь грязными мыслями людей, стала источаться интенсивнее. Рохау остановился напротив Императора и стал рассматривать огромное существо с телом человека и волчьей головой. Древнеегипетский наряд очень красил Ахн-биса. От Императора совсем не пахло кровью, в отличие от его гвардейцев. Мужчина, вслушиваясь краем уха в разговоры Совета, склонился к Императору, чтобы поближе рассмотреть его удивительно красивые янтарные глаза. Волк поднял веки и смотрел ему в глаза холодно и равнодушно. Разочарованный отсутствием хоть каких-то признаков эмоций или чувств у старого киборга, Эдгар отошёл в сторону. Настала очередь рассматривать Ферзя. Эдгар погладил твёрдый хитин чёрно-радужного крыла существа, которого он создал в своей лаборатории более десяти веков назад. Давно он не касался своих детей, давно.
– А цвет крыльев как жопка навозной мухи – переливается ядовитой зеленью существа, копающегося в навозе и плодящегося там же, – усмехнулся доктор. – Каково это, заниматься любовью в навозе и рожать своих червячков там же? А, Ферзь? И где вы столько дерьма находите, чтобы устроить себе любовное гнездышко? Земля вроде чище не стала, но на ней нужного количества никак не сыскать. Есть специальная планета с говном?
Огромное насекомое мгновенно взвилось и в ярости оттолкнуло человека к стене. Между ними сразу возник Лансе:
– Ферзь, прости его! Он не желал тебе причинять вред. Он, просто, неразумное дитя!
– И зачем в Совете дитя? – Дородный Ферзь надвигался огромной чёрной горой, тесня защитника.
Эдгар с насмешкой наблюдал за этим цирком. Дожились до того, что рукотворный организм кидает собственного создателя. Недолго осталось Ферзям править мохванами. Уж об этом Эдгар позаботится.
– Он владеет ключом от врат Войора!
– Так пусть его отдаст и умрёт. Этот землянин нам не нужен. Он опасен, председатель! Это рекурсия мстительного и коварного бога, считающегося себя единоличным властителем Миров!
Лансе криво усмехнулся.
– Может и рекурсия, мой друг, но он все равно ничего и никогда не вспомнит. Не устраивай, Ферзь, здесь цирк, не сегодня.
Он говорил очень тихо, но Эдгар его слышал. Его передёрнуло от лицемерия председателя.
– Я чувствую запах его сути, – зашипел жук, пытаясь потеснить председателя и дотянуться до Эдгара. – Он уже на грани вступления в тело божества! Ещё одно-два воплощения, и мы столкнемся с непобедимым противником! Вы опасно недооцениваете это “дитя”! Он в силах раздвигать ребра Мироздания, председатель! Вы играете с огнем!
– Не сейчас, Ферзь. – Лансе жёстко опустил жука в кресло. – Заткнись уже, наконец! Здесь не место и не время выяснять способности доктора. Будь же сдержаннее! Позже мы обсудим с тобой суть доктора и твои домыслы. У тебя часом не полуразмыкание? Просто, закрой свой рот и прекрати истерику!
После упоминания о полуразмыкании, жук злобно свистнул и затих, опустившись в широкое кресло. Но узорная пыль его глаз начала плотнее стелиться по его блестящей груди. Он кипел от бешенства и унижения.
Эдгар осторожно попятился, делая вид, что ничего не слышал. Что же увидел Ферзь?
Лансе в этот момент повернулся к нему и, с натянутой миролюбивой улыбкой, более похожей на оскал шакала, заговорил уже громче:
– Итак, Эдгар, мы ждём твоего решения.
Доктор же в это время едва боролся со страхом, граничащим с неописуемым отвращением – он создал Мать Фердмах и первого Би-Ферзя, стараясь придерживаться форм священного египетского скарабея! И теперь такой навозный жук заносчиво возносит себя над людьми! И это не Би-Ферзь, а самый обыкновенный клерк иерархии жуков Фердмах! Какая ирония! Чудовище Франкенштейна!
“ Бойня и анатомический театр поставляли мне большую часть моих материалов; и я часто содрогался от отвращения, но, подгоняемый всё возрастающим нетерпением, всё же вёл работу к концу”, – цитировал про себя доктор своё любимое произведение с недоброй ухмылкой.
– Мне нужно время, чтобы обдумать столь лестное предложение, – Эдгар кинул осторожный взгляд на Императора, едва удержавшись от сарказма и стараясь придать голосу всю возможную серьёзность и важность, от чего становилось ещё смешнее. Волк продолжал безучастно смотреть в пол рядом с ногами жука, но рука его едва заметно дрогнула.