Марина Тена Тена – Путешественники по снам (страница 4)

– Молодец, что представился, Лазарь. А теперь иди, мы достаточно пообщались.

– Но…

– Ах вот ты где! – Люсия схватила меня за руку и потащила за собой.

– Мы поклялись, что никогда друг друга не бросим, – процедил я сквозь зубы.

– И мне показалось, тебе нужна помощь. Но не волнуйся: в следующий раз я не буду обращать на тебя внимания, – заявила она, скрестив руки на груди.

Я вздохнул и уже собирался извиниться, но раздумал. Я ещё раз искоса взглянул на Тану, но та смотрела в другую сторону и о чём-то шепталась с подружками. Люсия проследила за моим взглядом и удивлённо вскинула брови.

– Из всех учеников в колледже ты выбрал тех, кто готов сожрать тебя живьём?

– Но та блондинка – Тана!

– Вон та? Едва ли это она. Ты всегда говорил, что Тана милая. Может, мы и новички здесь, но однозначно можно сказать, что эти девчонки – не самые дружелюбные.

– Но я уверен: это точно она! Правда, – промямлил я, – она сделала вид, что меня не знает. Ничего не понимаю…

Сестра вздохнула и подняла голову, рассматривая девушек издали.

– Может, твоя подруга не такая уж и милая, как она тебе внушила? Или… – она снова вздохнула и пожала плечами, – или ей тоже пришлось пережить несколько неприятных дней, как и тебе.

Я старался не поддаваться унынию, но если вначале я просто был немного не в себе, то сейчас и вовсе не мог ни на чём сосредоточиться. Когда закончился урок английского, я вдруг понял, что ни слова не записал из того, что рассказывала учительница. К счастью, паренёк, сидевший рядом (кажется, его звали Самуэль), позволил у него списать.

Учительница математики с первого же урока попыталась убедить нас, что её предмет крайне сложный и важный. Я рассеянно наблюдал за ней но если бы меня попросили повторить то, что она сказала, я бы даже не знал, с чего начать. Я был настолько расстроен, что понял, что не дождался Люсию, только уже на полпути домой. На удачу, мы жили недалеко: всего в получасе медленным шагом.

Не закадычные друзья

– Лазарь!

Неимоверная жара делала кожу липкой, но это меня не останавливало. Я продолжал упрямо идти вперёд, давя хрупкие цветы, попадавшиеся на пути. Как и раньше, я был одет так, как подобает обитателям сна: на сей раз в брюки, рубашку и шляпу первопроходца. Совершенно непонятно с чего, я рассердился на головной убор, сорвал его с головы и отшвырнул в сторону. Окружающие джунгли были довольно красивы, и я мог бы ими любоваться, если бы не был так зол. Хотелось повырывать с корнем траву и посшибать на землю деревья. Вместо этого я старательно игнорировал кого-то, продолжавшего звать меня по имени:

– Лазарь! Ну, пожалуйста, подожди!.. Извини меня, пожалуйста, Лазарь! Ладно?

– Надо же, помнишь, как меня зовут! – насмешливо отозвался я. – Забавно. Ведь когда я подошёл накануне, я был слишком жалок для тебя. Не так ли, Кае?

Я с таким нажимом произнёс её имя, что она невольно остановилась. Впервые в этом сне я решил повернуться к ней. Она выглядела иначе: в праздничном платье, явно из того места, откуда только что прибыла. Обычно при переходе из сна в сон наша одежда меняется на присущую новому месту, но это происходит не сразу – не по мановению волшебной палочки. Один образ медленно перетекает в другой, как при оптическом эффекте. Наконец, мы оба стали выглядеть одинаково.

Тана открыла рот – как я думал, чтобы снова извиниться, – и, наверное, я был готов простить её. Я изобразил крайнюю заинтересованность, но она вдруг произнесла нечто совершенно нелепое:

– Какой смысл изображать неприступную скалу?

– Что? – переспросил я после паузы, вновь обретя дар речи. – Разве не ты меня игнорировала в колледже? Как будто я – пустое место!

– А что ты хотел? – Она покачала головой: – Колледж – жестокое место, хуже любого известного кошмара, потому что из него невозможно проснуться. Я что, должна была всем рассказать, что мы встречаемся во сне? Как, по-твоему, это бы прозвучало?

Я сжал губы и старался не дёргаться.

– Не могла сказать им, что мы просто друзья?

Она вскинула брови:

– И с каких пор?

– …Или что мы вместе занимались плаванием.

– Все знают, что я занимаюсь лёгкой атлетикой.

– …Или что вместе ходили в детский сад.

– И с чего бы мне такое помнить? – затараторила она. – Слушай, мне правда жаль. Я уже говорила, что никому ничего не рассказывала о своём даре.

– А я думал, что наша дружба важнее, – пробубнил я обиженно.

– Но это так! – воскликнула Тана, сделав шаг навстречу.

– Насколько я понял – только во сне.

Тана медленно отступила. Она гордо выпрямила плечи, а уголки её губ едва уловимо опустились.

– Всё сложнее, чем тебе кажется, Лазарь. Для меня сон и явь – два совершенно разных мира. Всё должно быть на своих местах.

Я протянул было руку и шагнул навстречу, но потом передумал и вновь отступил.

– Для меня между ними нет разницы, – отрезал я. – И я не хочу притворяться, что мы незнакомы.

После этого я повернулся и двинулся прочь. Я слышал, как она шепчет моё имя, но даже не сбавил шаг. Только отойдя на значительное расстояние, я решил остановиться и украдкой глянул через плечо, но Тана уже бесследно исчезла. Тогда я ощутил тяжесть в груди и сильнейшее желание позвать её…

Я слишком многого ожидал от нового места учёбы. Все мои чаяния разбились, и мне всё труднее было каждое утро вставать и идти на занятия. Тана воротила от меня нос в колледже, а я делал тоже самое во сне. Я и подумать не мог, насколько одиноко мне будет без неё там, и часть меня отчаянно жаждала с ней помириться. Но я понимал, что если такое случится – то точно не скоро.

Во дворе Тана держалась компании своих модных выпендрёжных подружек, избегая даже смотреть в мою сторону. Но после такого «блестящего провала» я и сам обзавёлся приятелями из группы – Женом и Марией – и проводил время с ними. Мало того, вскоре и Люсия присоединилась к нам. Как будто мне требовалась опека старшей сестры! Жен улыбнулся, Мария представилась, а я сделал невинное лицо.

– Что ты тут делаешь?

– Нельзя поздороваться, что ли? – изумлённо вскинула брови Люсия. – Лазарь, мы всё-таки вместе учимся.

– Мне и с друзьями неплохо, – выпалил я, не подумав, на что Мария удивлённо хмыкнула, а Жен отвернулся. – А тебя мне и дома хватает.

Лу поджала губы, и я почувствовал себя негодяем. Ну зачем было всё усложнять?

– Да что с тобой последнее время творится? – покачала головой сестра и повернулась, чтобы уходить. – Но не волнуйся, больше я тебя не побеспокою.

Каждый шаг отдавался болью в животе. Мария покачала головой.

– Будь ты моим братом, я бы тебе свечку на могилку не поставила, чтоб ты знал.

– Она меня бесит, – запротестовал я, но от этого почувствовал себя ещё хуже.

Люсия была всего лишь на двадцать три минуты старше, но вела себя так, будто нас разделяли годы. Она не только, не переставая, винила меня в том, что постоянно ждёт меня после уроков, но ещё и всегда подмечала, что меня беспокоит, и старательно допытывалась правды. А если я отмалчивался, то считала, что лучший способ поднять мне настроение – это болтать без умолку всю дорогу домой, не важно на какую тему.

– Ты помнишь Гаэль?

– Какую ещё Гаэль?

– Ту, что на два года старше. Переехала вместе с семьёй в другой город перед окончанием школы. Она однажды зашвырнула мои тапочки на дерево, и мне пришлось идти домой босиком.

– Кажется, припоминаю. Такая, с длинными волосами?

– Точно! – поддержала сестра с энтузиазмом. – Она тоже здесь учится!

– Правда?

Мы не дружили, и я не был уверен, что Гаэль меня вспомнит, но она была весёлой, а её сны – необыкновенными в самом хорошем смысле. Даже после того, как она уехала, я мечтал в них проникнуть.

Минуточку! Не в её ли сне мы познакомились с Таной? Уверен, что так и было, только много лет назад… Если бы мне не приходилось всё скрывать, я бы сейчас об этом рассказал.

– Тебе не кажется, что математика стала ужасно сложной? – продолжала тем временем Люсия. – Или мы просто всё позабыли с прошлого года? – продолжала спрашивать она так, будто важнее темы не существовало.

– Не думаю, что у тебя с ней будут сложности, – возразил я.

– Но я всё-таки гуманитарий, – пробормотала она.

– Тебе всё удаётся.

Сестра вздохнула:

– Мне так не кажется, и не пытайся меня переубедить. Ты стараешься быть любезным, даже когда тебе грустно и у тебя совсем нет сил, чтобы язвить в ответ.