Марина Светлая – Женский роман (страница 9)

— Ладно, ладно, как скажешь, — протянул Кирилл. — Но диски я у нее уже взял для занятий. За поведение извинился. С остальным разберусь.

С этими словами он снова повернулся к монитору и запустил игрушку, всем видом давая понять, что воспитательную беседу считает оконченной. Максим подошел к Киру, крепко сжал его плечо и спокойно сказал:

— По твоим итоговым оценкам я посмотрю, как и с чем ты разобрался.

После разговора с сыном, он расположился на лоджии, где было обустроено что-то наподобие курительной комнаты — глубокое удобное потертое кресло, небольшой бар… Он давно уже курил только сигары, только короткие панателы и только кубинские Коиба. Это можно было делать редко, никуда не торопясь и оставляя проблемы ненадолго в стороне.

Сегодня расслабиться не получилось. В любимом кресле, с бокалом виски и сигарой в руке Максим Олегович Вересов впервые решил подумать о том, что происходит. Потому что явно что-то происходило. Его упрямство напоминало скорее азарт охотника, но удивляло то, что этот азарт вообще был. Макс не помнил себя таким. Обычно «нет» он понимал с первого раза. И принимал это. Без пересмотра обстоятельств дела.

У Вересова все и всегда было просто. Единственный ребенок в семье, которого баловали в меру возможностей и от которого в ответ требовали не много: быть хорошим мальчиком и учиться на пять. Второе условие было простым — учеба давалась ему легко. Отличником не был, но твердые четверки имел. В университет поступил тоже легко. Учиться нравилось, гулять нравилось еще больше. Впрочем, одно другому, как ни странно, не мешало. В результате на третьем курсе сначала легко познакомился с Иркой, потом также легко на ней женился — свадьбой «по залету» никого и никогда удивить было нельзя, и через пять лет параллельной жизни с женой не менее легко развелся, поставив лишь одно условие: Кирилл останется с ним. Ирка не сопротивлялась. У нее случилась любовь, и она увлеченно оббивала порог американского посольства в желании получить визу невесты.

К этому времени Макс уже работал в адвокатской конторе и провел несколько успешных бракоразводных процессов, полностью определившись с направлением собственной деятельности. Легко и прибыльно. Отец, правда, мечтал, что сын станет следователем, но Вересов, проведя две практики в районных прокуратурах, совсем не горел желанием там работать.

Время шло, количество клиентов увеличивалось, авторитет начинал работать на Вересова, женщины появлялись и исчезали, иногда оставляя по себе недолгие воспоминания, Кирилл рос.

Собственно, уже почти вырос.

Максим медленно затянулся. Сделал большой глоток виски. И снова мысленно вернулся к первопричине. Зачем он затеял свою охоту?

Элементарно, Ватсон! Едва ли не впервые в жизни ему понравилась девушка, которая упорно его отшивала. Но проблема заключалась в том, что она ему действительно понравилась. Услышать от нее согласие стало жизненно необходимо.

И если она не желает заходить на его территорию, он отправится на ее. Максим улыбнулся. Сегодня вечером слова о репетиторах вылетели сами собой, но прозвучали вполне правдоподобно. А значит, можно воспользоваться этим как поводом встретиться с Мариной Николаевной. Отказать ему в разговоре о Кирилле она не сможет.

— Сеньора Руива, сеньора Руива! — бубнила себе под нос мамаша Жасинта, подражая голосу юного Дьярмуида, ожидавшего у ворот, и поднималась по лестнице в комнату дочери. — Уж тридцать четыре года я сеньора Руива! И что? Кому от этого легче стало? Мне его, что ли, учить, что с девушками делать, если хочешь своего добиться!

В самом деле! Когда ей было столько, сколько сейчас Дейне, она сама зарабатывала себе на кусок хлеба. Но Дейну уберегла от подобной судьбы и с собой в один ряд никогда не ставила. Дочь у нее — цветочек девственный, но слишком уж упрямый. Непорочность мамаша Жасинта очень высоко ценила — то, чего самой сохранить святые покровители не дали. Правда, везения ей было не занимать. Потому что характер покладистый. Не то что дочка! Упрямство ее погубит, как пить дать!

Вот бы только Дьярмуид хоть под венец ее затащил, тут бы мамаша Жасинта и успокоилась. Да только юноша что-то лепетал о любви и каждый божий день, привозя в таверну «Какаду и антилопа» свежеиспеченный хлеб из пекарни своего отца, заодно приносил несколько пирожных — совершенно бесплатно. Для прекрасных сеньориты и сеньоры Руива. Мамаша благодарила, вздыхала, облизывалась и оба пирожных отправляла дочери. Худая, как щепка! Откормить бы! Сама же Жасинта боялась лишний раз заглядывать в зеркало — старела да толстела. Хотя многочисленным ее поклонникам и нравились женщины в теле.

Впрочем о дочери… Вот хоть бери и советуй бедному парню непотребство какое, чтобы после него Дейна тотчас согласилась выходить замуж, чтобы даже других мыслей в голове не имела, и чтобы пути назад у нее не было!

Но едва подумав об этом, мамаша Жасинта перекрестилась, попросила прощения у святого Иакинфа, своего покровителя, за такие мысли. И решительно распахнула дверь в комнату дочери.

— Дейна, там Дьярмуид пришел! — объявила она с порога.

Дочка аж подпрыгнула.

— И зачем он явился? Я и сама бы прекрасно добралась до его дома, — вздернув повыше носик, проворчала она.

— Я тебя в темноте не пущу! — отрезала мамаша. — У меня времени ходить нету. Весь город, конечно, у старой Катарины сегодня, но у меня мука не просеяна, да запасы пересчитать надо, прикинуть чего да как. Я с тобой не пойду. Да и уважь юношу! Сложно, что ли?

— Не сложно, — Дейна заплела вторую косу и теперь разглядывала себя в зеркало.

На ней был утренний ее наряд. Она повертелась вправо-влево. Поправила кружева на блузке, откинула на спину косы и повернулась к матери.

— Не сложно, мама. Но в темноте, да с молодым человеком. А вдруг он целоваться полезет? — Дейна округлила в ужасе глаза и спрятала лицо в ладони.

— Тоже мне новость! Я ужасно удивлюсь, коли не полезет. Ты ж у меня такая раскрасавица! Прямо как я в молодые годы. Только тебя замуж сразу возьмут, такую сладкую. И мыкаться в нищете ты не будешь.

— Ну зачем мне замуж? — Дейна опустила руки. — Я могу помогать вам в таверне. И с Дьярмуидом целоваться совсем не хочу. У него зубы кривые и лоб в прыщах.

Жасинта рассмеялась, глядя на свою дочь, а потом приосанилась и стала объяснять:

— Ну с зубами я тебе ничего присоветовать не могу. Хорошо, что они есть. У половины наших молодцев в его годы зубы гниют уже. А этот, видишь, ничего. А с прыщами все просто — вот как женится, как заживет с женой, как то подобает молодому мужчине, так сразу прыщи и пройдут. Уж поверь моему опыту. И высокий он, и статный, и отец у него почтенный пекарь. Всегда накормлена и обута будешь при нем. А уж как страдает за тобой, как убивается!

— Но я не люблю его, мама! — в сердцах выкрикнула Дейна.

— Много ты знаешь о любви! — вдруг рассердилась мамаша Жасинта. — Столько юношей хороших к тебе ходили, а ты весь мир забыла со своим висельником! Ну да ничего, я эту глупость из головы твоей выбью! Или ты идешь сейчас же с Дьярмуидом к ним на праздник, или я запру тебя в монастыре на Лос-Хустосе! До тех пор, пока замуж не выйдешь! И поверь, капитан твой тебя туда забирать не придет — сама знаешь, что с ним сделает господин губернатор! Да и станешь ли ты его подвергать такой опасности?

— Хорошо, мама, — Дейна сердито смотрела в глаза матери. — Я пойду на этот дурацкий праздник вместе с твоим ненаглядным Дьярмуидом.

Она зло мотнула головой и вышла из комнаты. Мамаша засеменила следом, услышала восторженный голос сына пекаря, воскликнувшего: «Как же вы красивы сегодня, сеньорита Руива!». А когда за молодыми людьми захлопнулась дверь, поспешила на задний двор, где ее ожидал Хосе Бертино. Какое счастье в кои-то веки целый вечер провести только вдвоем!

— Даже не смей ко мне приближаться ближе, чем на шаг! — зло прошипела Дейна в ответ на приветствие Дьярмуида.

Так и шли они по дороге. Дейна впереди, помахивая косынкой, сын пекаря на шаг позади. Несколько раз он порывался что-то сказать девушке, но тут же прикусывал себе язык. Так он хотя бы может сказать, что они шли вместе, а иначе она еще убежит — не догонишь. Уж он-то Дейну знает! Оставалось только идти следом да вздыхать, глядя на колышущуюся вокруг ног девушки юбку.

Так и дошли они до дома сеньора Кальво, пекаря городка Рэдбей на острове Исла-Дезесператос. Веселье было уже в самом разгаре. Старая Катарина со своими пирогами сидела на самом почетном месте, а сама именинница, донья Перлита, давно уже танцевала со своим женихом в толпе молодых людей. Под веселую музыку местных музыкантов.

Глядя на счастливую сестрицу, Дьярмуид тихонько сказал:

— Идемте и мы танцевать, сеньорита…

— Ааааа! Прекрасная сеньорита Руива! — раздался громкий, будто из трубы, голос сеньора Кальво, который, едва увидав их, замахал рукой. — Рад приветствовать! Идите выпейте за здоровье Перлиты!

— Спасибо, сеньор Кальво, — вежливо сказала Дейна, пробравшись сквозь многочисленных гостей. — Поздравляю вас и донну Катарину! — она подняла свой бокал, который наполнил для нее почтенный пекарь, и весело выкрикнула: — Счастья и здоровья Перлите!

Глядя, как она пьет, пекарь довольно хохотал и промолвил, когда она осушила свой бокал: