Марина Светлая – Женский роман (страница 11)

— А вы шоколад любите? — вдруг спросил Вересов, когда она уже торопилась убегать в младший блок на следующий урок.

— А ты решил расплатиться конфетами?

— Нет, это банально. Но почему бы жизнь не подсластить?

Мара хмыкнула, сказала:

— Ключ отдашь на вахту!

И помчалась работать дальше. Надеясь только, что неделя под знаком Вересовых когда-нибудь закончится. Потому что думала не о работе, а о чем-то отвлеченном и ужасно романтичном.

В 18:50 Вересов-старший припарковался у гимназии. Короткий разговор с охранником, милейшее лицо адвоката в учительской — и через десять минут он уже был осведомлен, что Марина Николаевна обрабатывает родителей дошколят.

Он занял удобную позицию у окна, присев на подоконник. Смотрел, как стайки детей то растекаются по коридору, то снова собираются в классы, пока, наконец, из кабинета 316 не стали по одной, по две выходить, к огромному удивлению Вересова, одни мамы. Папы не наблюдались. Максим усмехнулся и, дождавшись замыкающих, заглянул в помещение. Француженка сидела за столом и что-то писала.

— Марина Николаевна, — окликнул ее Макс, — день добрый! Вы позволите? — он прошел в класс и, остановившись перед учительским столом, добавил: — Я бы хотел поговорить с вами о Кирилле.

Мара, как накануне, подпрыгнула от неожиданности, но теперь уже сидя на стуле. Кажется, вместе со стулом. Вцепилась пальцами в стол и осторожно перевела взгляд на папашу своего «любимого» ученика. И снова потерялась. Ну, нельзя папам быть настолько привлекательными, что учительницы не знают, куда себя деть и где себя искать!

— Здравствуйте, — сказала Мара и кивнула на парту перед учительским столом: — Хорошо, присаживайтесь.

Усевшись за стол, Максим немного помолчал. Смотрел на Марину, внимательно разглядывая ее прическу и костюм. В тишине пустого класса его голос прозвучал неожиданно громко.

— Марина Николаевна, я поговорил с сыном. Он согласился на дополнительные занятия с репетитором. Но все дело в том, что я ровным счетом ничего в этом не понимаю. Не посоветуете, к кому я мог бы обратиться?

Мара кивнула. И сделала вид, что задумалась. Хотя в голове было пусто. Впрочем, не так уж и пусто. Она думала о цвете его глаз и о герберах, стоявших на столе в ее спальной. Динамо несчастное!

— Ну… может быть, Зоя Геннадьевна по старой памяти? Она уволилась, но уроки еще дает. У меня из девятого класса два человека к ней ходят.

— Мне бы хотелось, чтобы это был незнакомый Кириллу человек, — Максим напустил на себя самый серьезный вид. — Знаете, без воспоминаний о прошлых промахах или заслугах.

— Но тогда из девяносто второй вам никто не подойдет, — растерялась Мара.

— Вероятно! Но… я подумал… вы можете подсказать… — не сводя глаз с учительницы, рассуждал Вересов.

И тут началось. Под его взглядом сначала у Мары вспыхнули щеки — как обычно. Потом краской залились уши — тоже ожидаемо. Но, что еще хуже — покраснела даже шея! Она осторожно выдохнула и, надеясь, что при этом освещении ее цвет не очень заметен (о, наивная!), невозмутимо ответила:

— Ну, я могу обзвонить одногруппниц. Других знакомых специалистов у меня нет никаких.

Вересов кивнул, казалось, задумался, хотя на самом деле просто любовался замешательством Мары, и, наконец, проговорил:

— Буду вам крайне признателен. Было бы неплохо, если бы уже в эти выходные я мог встретиться с предполагаемыми преподавательницами. Не думаю, что стоит терять время.

— Вы предлагаете мне прямо сейчас звонить? — опешила она.

— Это неудобно?

— Но ведь вы же все равно не отстанете?

— Ну, все-таки выпускной класс. А судьба сына мне не безразлична, как бы вам ни казалось со стороны.

— Ничего мне не кажется! — рассердилась Мара и достала телефон из сумки. Открыла список контактов и, листая его, пробормотала: — Микроклимат вашей семьи меня вообще не касается, — а потом вдруг воскликнула: — И я же попросила прощения!

— Да нет, вы в чем-то правы. Мне некогда всерьез заниматься сыном. Я привык полагаться на него самого. Но… переходный возраст и все такое…

— А нужно найти время! — снова вспыхнула она. — Вы когда с ним в последний раз на рыбалку ходили? Может, уделяли бы ему больше внимания, он бы мне книги сомнительного содержания не подсовывал! Тем более, переходный возраст! Вы себя в его годы помните?

Вересов подпер голову рукой и долго смотрел в лицо Мары. Потом разлепил губы и заговорил:

— Рыбалку мы не любим. Ни он, ни я. Предпочитаем шахматы, — снова помолчал и продолжил: — А вот в его возрасте… Очень хорошо себя помню. Я бегал за одноклассницами, смотрел фильмы гораздо более сомнительного содержания, чем ваша книга, курил, пил водку и прогуливал уроки. И поэтому мне сейчас намного легче, чем моему отцу двадцать лет назад.

Очень внимательно выслушав воспоминания Вересова-старшего о юности, Мара решительно нажала кнопку вызова и заговорила:

— Алло, Лесь! Привет!.. Я по делу… Нет, завтра я не пойду… Какие к черту скидки, Леська! Не нужны мне туфли!.. Хорошо. Хорошо… Куртка тоже не нужна, у меня есть. Тебе надо — ты и покупай, я тебе зачем?.. Слушай, только не про Толика, я его имя слышать уже не могу… Ну так бросай его! На черта он тебе сдался, что ты на выходные из дома удираешь?.. Ах, любишь?.. Ну да, аргумент… Черт! Лесь! Я не о том! Я не одна… Не в том смысле! Передо мной сидит родитель и ищет репетитора по французскому своему сыну… А я не могу! Я его в школе учу!.. Непредвзятость и объективность… Одиннадцатый класс. Способный, но ленивый… По выходным?.. Я не знаю, может, они в будни хотят…

Мара убрала трубку от уха и растерянно проговорила:

— Вы поговорите? Она по выходным только может…

Максим лениво помотал головой, по-прежнему подпирая ее рукой.

— По выходным нам не подходит.

Она кивнула и снова заговорила в телефон:

— По выходным им неудобно… Да потому что никому не удобно по выходным, кроме тебя и Толика!.. Ладно, спасибо… Нет! Я говорю нет! Никуда я завтра не пойду! Я встаю в пять утра! Я спать хочу!.. Да, до обеда!.. А после обеда я тоже буду спать! Отбой, Леся!

Мара сбросила и посмотрела на Макса.

— Вообще-то она нормальная, — тихо прокомментировала она, продолжая листать телефонную книжку. — Просто ее иногда… переклинивает.

Не говоря ни слова, Вересов кивнул.

А Мара набрала следующий номер. Абонент был менее экзотический. Но ужасно занудный.

— Алло… привет, Маш… Я по делу… Тут отец моего ученика ищет сыну репетитора по французскому. Ты как сейчас? Взялась бы?.. Одиннадцатый класс, способный, но ленивый… Нет, не успевает не потому, что ничего не делает… Маш, он отличный парень, просто надо помочь… Я понимаю, что ты не выносишь лодырей… Я тоже… Но там не так все запущено… И вообще, тебе что? Деньги лишние? Тебе рожать через полгода — как раз поможешь… Ну выручи, а!.. Ладно… Я поняла… Привет Лешке.

И только пятый по счету звонок принес хоть какие-то результаты. Мара осмелела настолько, что позвонила своему дипломному руководителю. А та ни с того ни с сего согласилась взять ученика. «Я, Мариночка, на пенсию выхожу через месяц, мне заняться нечем. Но денежные вопросы решить надо. И мальчика хочу увидеть тоже…. Так что можешь дать им мой номер… Если, конечно, профессор — то, что им надо».

Вскинув брови, Вересов вопросительно смотрел на Мару.

Все полчаса, пока она звонила своим знакомым, в поисках репетитора для Кирилла, он откровенно разглядывал ее. Открытое лицо, на котором было совсем немного косметики, высокий лоб, темные волосы, строго собранные на затылке «а-ля моя бабушка». Ее белая блузка, застегнутая под самое горло, никак не умаляла унылость черного костюма. Причем самым унылым в нем была длина юбки, прикрывающей колени. И все, что оставалось Максиму — разглядывать икры, тонкие щиколотки и изгиб стопы в туфлях на высоких каблуках.

«Интересно, это чулки?» — мелькнуло в голове.

Все, что Вересов видел перед собой, странно не вязалось с глазами Мары. Было в них что-то такое, что заставило его представить короткую, почти мальчишескую стрижку, шорты и широкую улыбку, которой она улыбнется ему посреди Испанской лестницы.

Мара деловито взяла упаковку со стикерами, словно припасенную специально для этого случая. Распечатала ее. И выписала совсем не каллиграфическим почерком:

«Наталья Анатольевна Гостева

Моб. 067-58-19-070».

Потом отлепила стикер от пачки и протянула Вересову.

— Это мой дипломный руководитель. Надеюсь, вам подойдет?

— Вероятно, подойдет, если вы рекомендуете, — улыбнулся Максим. — Скорее у Кирилла может оказаться свое собственное мнение на этот счет. Откровенно говоря, совершенно не понимаю, что на него нашло, — доверительно добавил он. — Я всегда старался относиться к нему сообразно его возрасту. Как думаете, это было ошибкой?

Мара тяжело вздохнула и бросила взгляд на часы. С обедом так и не сложилось. Булочки из столовой на весь день явно было маловато. Времени было… В общем, Мара судорожно вспоминала расписание электричек, понимая, как загружена может быть трасса. А Вересов-старший, сидевший напротив нее, все сильнее ее смущал. И самое отвратительное — этим он еще больше ей нравился. И это-то уже совсем-совсем неправильно.

— Мне иногда кажется, что Кирилл хочет выглядеть старше, чем он есть, — сказала она. — Это получается у него почти всегда. Кроме уроков французского. Единственная причина, которую я вижу — это я сама. Может быть, он скучает по Зое Геннадьевне?