Марина Светлая – The Мечты (страница 33)

Так и повелось. Фраза эта быстро разлетелась по зданию и вышла за ее пределы – в смысле расползлась в остальные корпусы. А имя главдракона стало нарицательным.

Но Таша о том не думала, Таша прислушивалась к происходившему в коридоре.

- Вам все понятно, Евгения Андреевна? – заключительным залпом рыкнул дракон.

- Конечно, Любовь Петровна, - ответила Женя.

- Вот идите на свое рабочее место и исполняйте свои обязанности!

После этого дверь в драконью пещеру шандарахнула со всей мощью, на какую могучая тушка главдракона была способна. И где-то наверняка посыпалась штукатурка. А еще через мгновение отворился и расчетный, и в кабинет, едва переставляя ноги, вошла раскрасневшаяся Женька.

- Капель накапать? – участливо спросила Таша. – А то ты на привидение похожа.

- Д-да, - пробормотала Малич и кое-как добралась до своего стола. Рухнула на стул и обессиленно подперла кулачком щеку. После чего сообщила: – Все, Таш, попали. Здравствуй, работа в две смены. Вчера на ректорате объявили, что нами Фонд Моджеевского заинтересовался...

Женя поморщилась, постаравшись абстрагироваться от фигурировавшего имени. Может, это вообще не он, а его подчиненные воротят... А Рома и не в курсе.

- Ну приплыли! – возмутилась Шань и подсунула Женьке под нос чашку с каплями. – Как обычно за бесплатно, да?

- У нас полторы ставки, - буркнула Малич, забирая лекарство. – И рабочий день ненормированный. Ты же слышала... Все включено. На меня упала новая тема в научно-исследовательской части, а на тебя стипендия... имени... Моджеевского этого.

- Зашибись! Целый пакет дополнительно набирать. За те же деньги.

- У тебя варианты есть?

Таша сердито задышала и фыркнула:

- Эти меценаты с жиру бесятся, а ты тут горбаться!

- Вот и у меня нет, - мрачно кивнула Женя и тяпнула успокоительное. Поморщилась и поставила на стол чашку. Аромат заполнял собой весь кабинет. – Потому садимся и работаем.

В общем-то они и сели. Работать. В то время как в Жениной голове упорно крутились мысли о пресыщенности отдельно взятых персонажей светской и бизнес-хроники. И о том, что она им, этим персонажам, еще устроит допрос с пристрастием, как только попадутся они на глаза, а попадались они ей с завидной регулярностью.

Сегодня ее грандиозному роману с Романом исполнялось целых две недели!

У них был отличный секс. Отличное на двоих чувство юмора. Некоторое количество общих интересов. И Ромкина бесконечная щедрость, с которой она, как могла, боролась. Ей еще на этапе пирожных из Парижа казалось, что это все чересчур. А уж личный шофер... Еще не хватало, чтобы на работе пронюхали, с кем она встречается. И без того довольно намеков главдракона на ее богатую половую жизнь.

Зато теперь, похоже, ей вообще никакая жизнь не светит, не то что половая, потому что «Фонд Моджеевского заинтересовался Солнечногорским политехническим университетом».

Но делать нечего. К обеду надо было закончить табличку для ревизоров. А там и документы по «инновациям» приволокут. Плановикам сейчас наверняка тоже весело.

Словно ответом на ее мысли, дверь кабинета в очередной раз распахнулась, и в нее втолкнули сразу два тощих мелких тела – Саши и Паши. Аспирантики, работавшие в плановом на полставочки. Оба сидели на договорах и на работе с казначейством.

Обоих прямо за уши и с широкой улыбкой на устах к ним волок сейчас Юрага, как обычно, выглядевший так, будто бы по нему не прошлись катком еще поутру до того, как взялись за Женю.

- Встречайте подмогу, девушки! – объявил Артем Викторович, дернул еще раз парней за уши и под их общий развеселый гогот отпустил.

Женя подняла на них усталые глаза и слабо улыбнулась. После той памятной встречи в кофейне между ней и Юрагой установились довольно невразумительные отношения. Внешне все выглядело благопристойно и как всегда. Даже чуткая на малейшие колебания Таша не замечала подвоха. Впрочем, это, скорее всего, оправдывалось ее стойкой убежденностью в собственной правоте в части половой ориентации коллеги-экономиста. Но легкость из их общения бесследно улетучилась.

- Спасибо сердечное, - проговорила Евгения Андреевна. – Обещаем их не сильно нагружать, чтобы работоспособность не ухудшилась.

- А у них вариантов нет, - отозвался Юрага глянув на Сашу и Пашу. – Вы им давайте какую-то простую механическую рутину. Справятся. Да, ребят?

- Да у нас вариантов нет, - подтвердил Саша.

- Хоть немного разгрузитесь – и то хорошо. Платежи они набирать могут, приказы какие-то разносить. Расчеты им не доверяйте. Они мне в прошлом квартале такого по сметам наворотили – мама не горюй.

- Отлично, Артем Викторович, - обрадовалась Шань. – Заступник вы наш! Что б мы без вас делали!

- Я еще после перерыва к ректору сгоняю, переговорю все же насчет материального вознаграждения, - продолжал он декларировать свою благотворительность бодрым тоном. А ведь ясно было: пойдет в обход главдракона и решит вопрос. Правда ему самому это грозило большими неприятностями.

Таша на радостях даже в ладоши захлопала.

- Зря вы под танки кидаетесь, Артем Викторович, - вздохнула Женя. – Вы и без того у Любови Петровны на особом счету.

- Двум смертям не бывать, одной не миновать, - отмахнулся Артем, - а то, как обычно, пахать будут одни, а деньги пилить другие. Ничего не обещаю, но попробую. – Он помялся, их с Женькой взгляды на мгновение встретились, и он снова пожал плечами: - Ладно... пойду свое грести. Мальчиков оставляю вам для ЦУ. Хорошего дня.

- И вам, - кивнула Женя, - насколько это возможно сегодня.

Артем снова махнул девушкам, явно продолжая бодриться, и покинул расчетный. Саша и Паша толклись посреди кабинета, вопрошающе глядя попеременно то на Малич, то на Шань. Шань белозубо улыбалась сразу обоим.

Женя вздохнула, едва услышала из коридора стук двери в кабинет Юраги, и наконец отмерла.

- Ну вот что, бойцы, - проговорила она. – Сейчас мы ждем распоряжений от вышестоящего руководства. Когда пойдут приказы, поможете их в системе разнести. Мы с Ташей покажем. Надеюсь, много не будет. Ну и проведение платежей – точно на вас. Мы вам наборки – вы нам платежки. Кроме того, если вдруг...

Она недоговорила. «Вдруг» случилось у Жени в то же мгновение. На экране ее компьютера всплыло окно уведомления с сообщением от Таши, которое та набирала ей с телефона, пряча руки под столом и коварно лыбясь.

«Ты видела, как он своих пацанов привел, извращенец? А это его «мальчики»? – писала Таша, подкрепляя вопрос смеющимися смайликами. – И после этого будешь дальше спорить, что он не гей? Да я тебе точно говорю – цвет его ориентации нежно-голубой!  Как думаешь, он активный или пассивный?»

Неувядающая мадам Пищик, конечно, изо всех сил сопротивлялась неизбежно атакующему ее возрасту

Неувядающая мадам Пищик, конечно, изо всех сил сопротивлялась неизбежно атакующему ее возрасту, проявляя активность не только гражданскую, но и как женщина. Нет, за мужиками она, разумеется, не бегала, поскольку была убежденной холостячкой с самой молодости и единственным мужчиной всей своей жизни признавала лишь Сережу Гурзо времен «Молодой гвардии». Сравниться с ним мог разве только Реджеп, но и то с некоторой натяжкой.

Однако, в определенном смысле, будучи хоть и престарелой, но все-таки девочкой, среди окружающих ее последние лет двадцать старушенций-вдов, она стремилась к сохранению ума в ясности (с переменным успехом), кожи – в свежести (и это ей вполне удавалось), а здоровья – в сохранности, ибо прожить ей хотелось подольше и все-таки увидеть, чем там закончатся выборы в США, очередная заварушка на Среднем Востоке, и как они на своей Молодежной улице придут к неминуемому светлому будущему.

Не так давно она вычитала, что лучше всего на здоровье влияет сон, и стала уделять этому недоосмысленному и недооцененному процессу как можно больше времени. Потому во дворе стало значительно тише днем, когда баба Тоня отходила ко сну. Сразу после тихого часа, заканчивавшегося приблизительно в 16:00 по столичному времени, на Первом канале начинался третий сезон «Запретной любви» - сегодня обещали показать целых две первых серии! Турки, чтоб им пусто было, второй закончили смертью Реджепа, и этого им не смогли простить ни местные телезрители, ни заморские. Баба Тоня тоже не простила. Даже убедила Юльку Малич (единственную, кто ее выслушал) найти и подписать петицию на сайте турецкого канала, где производился сериал. Что там требовали эти иноверцы ни Юлька, ни Антонина Васильевна так и не поняли – языковой вопрос стал камнем преткновения. Но подписали!

А канал решил срубить бабок и снять третий сезон, в котором Реджеп (о чудо!) выжил в чудовищной аварии, которую подстроил муж Айлы, погибший вместе с ним. Судя по анонсам, теперь секс-символ турецкого телевидения и предмет грез множества женских сердец, лишенный усов, поседевший и порядочно потрепанный, но не растерявший своего обаяния, справлялся с последствиями пятилетней амнезии и делал пластическую операцию, чтобы начать жизнь сначала где-то в Лондоне. А Айла, бедняжка, в одиночестве растила его ребенка, даже не догадываясь, что Реджеп жив! И как же они теперь встретятся, горемычные?

Именно для того, чтобы узнать ответ на этот вопрос, на 15:55 у бабы Тони был наведен будильник, чтобы ни в коем случае не проспать. И в это время отвлечь ее от просмотра не могли ни пожар, ни потоп, ни проклятая стройка за окнами. С ней баба Тоня планировала бороться с 8 до 13 часов уже завтра.