Марина Светлая – The Мечты (страница 19)
- Добрый, - прорвалось удивление в присущую Жене сдержанность. Она сунула нос в букет, вдохнула аромат и подняла глаза на нового знакомого. – Я опоздала?
- Нет, вы пришли как раз вовремя, - улыбнулся он и смущенно добавил: - Мы, вроде бы, заочно знакомы, а вроде бы и нет. Потому давайте попробуем по правилам? Меня Саша зовут, тридцать восемь годиков.
- Уважаете правила?
- По-разному бывает. Иногда приходится и нарушать. Если честно, для меня это все авантюра. Но… я трудно знакомлюсь, потому так вышло. У вас очень красивые глаза, ради таких глаз можно и рискнуть.
Женя тоже улыбнулась.
- Для меня, в общем-то, тоже авантюра. Но не потому, что трудно знакомлюсь, а скорее… в нашем возрасте мест для знакомств все меньше, - она протянула ему руку и торжественно произнесла. – Женя, мне тридцать семь.
Самое сложное, наверное, было пройдено – знакомство двух людей, которые точно знают, для чего они познакомились. Такая глупость!
- Ну так чем будем ужинать, Женя? – жизнерадостно спросил Саша. Естественно, программа минимум: представиться, накормить ужином, может быть, погулять по набережной, которая и отсюда была рядом. Сложно изобрести велосипед для первой встречи.
- Если честно, я бы ограничилась чем-нибудь сладким, - в тон ему ответила Женя, - и кофе. Но вы, конечно же, на меня не равняйтесь.
- Я тоже люблю сладкое, - воодушевился он и тут же сник: - и кофе тоже. Но сегодня, пожалуй, буду чай. Тут имбирный… вкусно. А вы экономист, Женя, да?
- Если быть точным, я – бухгалтер. А вы где работаете?
- А у меня профессия немного нестандартная, - еще больше поник Саша, но попробовал отшутиться: – В старину меня бы называли золотарем. Бригада у меня, канализации чистим. Крупные объекты.
- Ну да, - согласилась Женя, - стандартного мало. И как вас занесло в такую профессию?
- Не поверите. Фамильное дело. Третье поколение. Полевые всю канализацию Солнечногорска вдоль и поперек прошли своими ногами, каждый люк знаем, - Саша махнул рукой показавшейся официантке и продолжил свою, ни много, ни мало, исповедь: - Полевые – это фамилия. Ну, наша.
- А я архитектурой увлекаюсь, - невпопад сообщила Женька.
Одновременно с ее репликой в зал пахнуло свежим воздухом, хлопнула дверь, и внутри оказалась весьма примечательная парочка, на которую и уставился Саша Полевой, неожиданно заостренным взглядом. И подумать нельзя было, что эти спокойные глаза могут вот так на кого-то смотреть.
Барышня, безусловно, была яркой – от рыжих локонов, небрежно собранных в две голландских косы, до непарных гольфов и ботинок, которые смело можно было бы назвать армейскими, если бы не их сочный фиолетовый цвет. Ее пестрая фигура совершенно затмевала спутника, которого она цепко держала за руку. Собственно, Женя и не стала его рассматривать. Наблюдать за Александром оказалось куда интереснее. Тот разбавил цветовую гамму вечера неожиданно проявившимся на лице багровым, так прекрасно сочетавшимся с рыжими волосами вошедшей красавицы. Полевой едва удержался на стуле, чтобы не выпрыгнуть навстречу обоим вошедшим, и с очень видимым усилием заставил себя повернуться снова к Женьке.
- Архитектура – это прекрасно! – громогласно, на все кафе воскликнул он. – Мне вот близок Барон Осман. Говорят, это он создал Париж, который мы знаем, Женечка. Вот вы были в Париже?
- Пришлось однажды, - Женя снова перевела взгляд на вошедших, которые пробирались между столиков в самый дальний угол, где царили мягкий диван и полумрак от витражного абажура. Разноцветная барышня обернулась и в свою очередь оценивающе оглядела Женю. Поймав ее взгляд, Женька сначала озадачилась, а потом наклонилась через стол к своему спутнику, которого, кстати, рыжая старательно игнорировала, и спросила самым заговорщицким тоном: - Вы ее знаете?
- Кто? Я?! – выкрикнул Саша с таким видом, будто следующим будет обязательное: «да никогда!», но вместо этого он поморщился и продолжил: - Лучше б не знал!.. Забейте, про Париж интереснее. Десерт какой будем?
- Вкусный, - улыбнулась Женька и поймала себя на мысли, что ей нравится этот человек, и что он действительно настоящий, и что кому-то очень-очень-очень повезло. Вернее, это было целых три мысли.
- Тогда рекомендую эклеры, они здесь очень вкусные, с клубничным кремом, - постановил он мрачно и позвал официантку, снова отвлекшись на ту, которую лучше бы не знал. Она в это время с приоткрытым ртом внимала рассказу молодого человека, сидящего слишком близко от нее, и выводила пальчиком узоры на его ладони. Полевой шел пятнами. Когда подошла официантка, он не сразу справился с собой, с трудом вспомнив, что сам минуту назад советовал Женьке. А когда барышня в форменной футболке заведения и переднике ретировалась, мрачно тряхнул головой и снова провозгласил:
- А хотите, Женя, мы еще потом потанцевать сходим? Тряхнем стариной, а?
- Обязательно, - рассмеялась Женька. – Потом поедем ко мне, я вас познакомлю с папой и прям завтра пойдем под венец, идет?
- Отличный план! – оживился Полевой и, сдвинув брови бросил через почти что сомкнутый рот: - Можно я вас за руку возьму, а?
- Может, лучше сразу идти отбивать даму сердца? Зачем зря время терять?
- Мы расстались. Не пойду, - мотнул Саша головой. – Гордость, может быть, и не красит мужчину, но не пойду. К тому же, она занята, как видите. Жень, а вам какая музыка нравится?
- А я разную люблю, в зависимости от настроения и… не знаю… того, чем я занимаюсь, - Женька откусила кусочек эклера, который чуть раньше появился на их столе вместе с двумя большими чашками – с чаем и кофе. – Кстати, вкусно! Я раньше здесь как-то и не была ни разу.
- А мы… я… я люблю сюда ходить. Я работаю недалеко. Удобно. Хотя, конечно, в нашей деревне сложно работать где-то далеко, да?
Даже свидания назначить в разных местах, как показала практика, и то сложно. Полевой тяжело вздохнул. Отхлебнул из чашки и тихо попросил:
- Извините… ладно? Если я попрошу вас подыграть – сильно наглость будет?
- Не-а, говорите!
- Ну давайте я типа офигенски шучу, а вы будете смеяться, будто ничего смешнее не слышали? – грустно усмехнулся Полевой.
В ответ раздался заливистый Женькин смех. Такой, что даже Саша расцвел вмиг и радостно вгрызся в эклер, бросив одновременно свирепый и победоносный взгляд на столик в глубине зала. Но той парочке, безусловно, было не до Жениного веселья. Там увлеченно целовались, в то время как на столе красовался незамысловатый, но не оставляющий сомнений натюрморт из бутылки шампанского и фруктовых десертов под сливками. Если до этого мгновения Женя Малич про наливающиеся кровью глаза только в книжках читала, то сейчас наблюдала этот процесс прямо напротив, на расстоянии вытянутой руки. А вот что произошло дальше, с одной стороны, было закономерно, а с другой – совершенно неожиданно в качестве продолжения увлекательнейшего вечера.
Сначала Полевой шандарахнул по столешнице ладонью так, что подпрыгнули и чашки, и десерты, и стол, и Женька, и стул под ней. А потом раздался грудной рык, какой этот милый интеллигентный мужчина с внешностью Жерара Филиппа издать не мог.
- Алка, твою мать! – провозгласил он на все кафе, вскакивая с места.
Разноцветная барышня отвлеклась от своего занятия и недоуменно хлопнула ресницами в сторону возопившего, в то время как Женя, подзаправившись эклером и добрым глотком кофе, негромко проговорила:
- Александр, я буду болеть за вас!
- Можно Саша, - успел брякнуть он, после чего ломанулся к столику, за которым творился разврат, совершенно не устраивавший Полевого.
- Какого черта ты вообще сюда приперлась с этим уродцем? – навис он над парочкой, и тень его легла на хорошенькую мордашку рыжей и рыло ее нынешнего хахаля. – Нервы мне потрепать, да?
Ответа барышни Жене слышно не было, она, в отличие от Саши, не орала на все кафе.
- Ну здорово! Вообще-то это ты меня бросила! С кем хочу, с тем и гуляю, ясно? – рявкнул он и повернулся к мужику, все еще обнимавшему его женщину. – Так, а ты, похоже, до сих пор не понял, что тут лишний, да?
Следующее Женя уже расслышала, как и все остальные присутствующие во всех уголках зала, потому как Алка начала повышать голос вслед за Александром.
- Не ори, дикий человек! Даже в кафе не можешь сходить, не устроив скандал!
- Ага! Дикий! И еще в говне ковыряюсь! Я помню!
- Ключевым было не это, но ты, как всегда, услышал лишь то, что тебе было удобно.
- Я, любимая, всегда слышу, что ты говоришь! Во всех деталях! Хмыря своего уводи, здесь у меня свиданка! Я первый пришел!
И тут активизировался тот самый хмырь. Он поднялся с дивана в безуспешной ввиду роста попытке оказаться лицом к лицу с Полевым и проговорил неожиданным басом:
- Вы за словами-то последили бы, уважаемый! А то так и по роже схлопотать недолго.
Но когда кому-то очень уж хочется схлопотать, то разве ж его остановишь? А Саше, похоже, и правда хотелось. Потому он лишь криво усмехнулся и демонстративно прокомментировал:
- И где это ты, родная, его откопала? Он же интеллектом не обезображен совсем!
После чего повернулся к Алкиному спутнику, манерно подставляя физиономию для удара. Что, собственно, и воспоследовало. Голова его мотнулась в сторону, но на ногах Александр, сейчас подобный своему великому македонскому тезке, устоял. Даже негромко и зло рассмеялся. Ибо кулаки у него чесались, и теперь вполне можно было их распустить. Следующий удар прилетел его сопернику прямиком в челюсть, а потом еще один – в живот, под ребра. Тот тоже был не лыком шит – ответка настигла своевременно.