Марина Светлая – The Мечты. Весна по соседству (страница 9)
- Давление, наверное… Открой окно, пожалуйста.
- Сейчас, сейчас! – залопотала Шань, метнувшись по кабинету и дергая за створку. – Нашла из-за чего расстраиваться, а! Ты же знаешь, у нее язык без костей... Вечно глупости болтает. Без бабла сидеть, конечно, засада, но прорвемся. Ты же к Моджеевскому не вернешься уже, да?
- Это ты сейчас за что конкретно переживаешь? – слабо улыбнулась Женька.
- За дантиста, блин! Из Испании! Сейчас же позвоню дяде Ваде и обо всем договоримся!
Ответом ей стал красноречивый фейспалм.
У окна ректорского кабинета стоял Артем Викторович Юрага
Почти так же, как Женя, но только вцепившись кулаком в собственную челку, отчего его лицо было скрыто, у окна ректорского кабинета стоял Артем Викторович Юрага и силился понять, что происходит. Он уже некоторое время чувствовал, что тучи вокруг его персоны постепенно сгущаются. Еще с прошлого месяца, когда обратил внимание на то, что под нос ему пихают на подпись странные приказы, которые он потом перепроверял по десять раз, находя в них ошибки. Например, об источниках финансирования ректорских хотелок.
То самое нецелевое расходование, которое сейчас пытались ему предъявить.
«Это не наши деньги!» - пытался он объяснить окружающим.
«Нам так зарплату завтра платить нечем будет!»
«Мы не имеем права на это тратить бюджет, только спецфонд!»
Происходящее ему не нравилось, он правил документы, ходил доказывал что-то Горбатовой, а потом шефу, но те оба орали, что его дело – исполнять. И что ему поставлена задача. И черт его знает – много чего еще... отчего он с каждым днем все сильнее уверялся, что запахло жареным, но никак не мог собрать все концы в руках, чтобы выяснить, откуда беда грянула.
Сегодня – понял.
Собственно, основной причиной большинства его бед был единственный человек в этом городе. Роман Романович. Козел, возомнивший, что ему можно больше, чем другим. Мстительный урод, который обид своих не прощает. Шпинат. Зеленый такой, якобы даже полезный, а по факту – дрянь.
Артем повернулся к Владимиру Павловичу и сердито проговорил:
- Мы можем запросить независимую аудиторскую проверку. Или, если хотите – расследование моей личной деятельности, раз только она вызывает сомнения господина Моджеевского. Но его денег я себе в карман ни копейки не положил. Мы с вами оба это знаем.
Ректор покачал головой и мягко пояснил, пытаясь примирить Юрагу с действительностью:
- Знаем, Артем Викторович, конечно же знаем! Но если бы все и всегда было так, как нам хочется, - Владимир Павлович развел руками. – Будь моя воля, я бы с вами вовек не расставался. Но… порой приходится поступаться во благо родного университета.
- Именно мной поступаться?
- Ну Артем Викторович! Вы же и сами все понимаете.
- Хорошо, допустим! – Юрага подошел к столу и глянул сверху вниз на шефа. Сейчас его взгляд был несколько более заносчив, чем то позволено подчиненному, даже если подчиненный – главный экономист. Видимо, в настоящий момент в нем поднял голову топ-менеджер международной корпорации, вхожий в самые разнообразные бизнес-круги, кем Артем был когда-то. Он сунул руки в карманы и, прищурившись, полюбопытствовал: - Увольнять меня за что будем?
- Бог с вами, Артем Викторович! Что вы такое говорите – увольнять. Напишите заявление. По собственному. Кадры приказ сделают, бухгалтерия рассчитает. А мы вам характеристику дадим, - ректор многозначительно повел бровями. – Самую лучшую. И новое место поможем подыскать.
- Какое, к черту, новое место? Вы у Романа Романыча спрашивали про новое место, вдруг он не разрешит? – психанул Юрага.
- Ну, ну, ну, - Владимир Павлович укоризненно посмотрел на пока еще главного экономиста. – Господин Моджеевский – довольно влиятельный человек, конечно. Но обычно у таких, как он, забот значительно больше, чем один-единственный сотрудник технического университета.
- То есть это предложение – ваша личная инициатива? – вскинул бровь Артем. – И я не подхожу для своей должности? Не соответствую?
- Моя личная инициатива – предложение помощи в поиске работы, - терпеливо пояснил ректор.
- И это единственное, на что я могу рассчитывать?
Владимир Павлович красноречиво развел руками.
- Я могу подумать? – медленно спросил Артем. Впрочем, о чем тут думать? Разве что о том, как жить дальше. И вовсе не в смысле денежных средств.
- Можете, - облегченно кивнул Владимир Павлович, - но не слишком долго.
- Вы так говорите, будто я диверсию могу готовить, - усмехнулся Артем.
- Для университета будет лучше, чтобы такая мысль не пришла в голову господину Моджеевскому.
- Ясно... Передавайте ему привет от меня.
С этими словами Юрага покинул ректорский кабинет и бодрой походкой протопал мимо Вики, глядевшей на него во все глаза. Она-то как раз была в курсе всех дел, потому грядущее увольнение главного экономиста и почетного гея университета никак не могло пройти мимо ее прекрасных глаз.
- Артем Викторович, тут еще ваши документы с подписи. Заберите! – сладеньким голоском пропела она ему в спину. Он ненадолго остановился и обернулся к ней. Вика сидела в своем кресле и придвинула к нему по столу стопку документов под биндером.
- Спасибо, - спокойно проговорил Юрага и вернулся за ними.
Потом так же спокойно сходил в канцелярию, проставил печати. Даже перекинулся парой слов с ректорской племянницей – начальником общего отдела. Вполне шуточный разговор. Никто и не догадался.
А потом проследовал в свой собственный кабинет, где, закрывшись, стащил с шеи галстук, сунул его в карман, рухнул на стул и подумал, что впервые в жизни сожалеет о том, что не курит. Вполне был бы повод свалить нахрен хоть на двадцать минут. В университете перекур считался уважительной причиной отсутствия на рабочем месте. Иные умудрялись по три часа за раз прокуривать. А так... когда ты типа за ЗОЖ... гиблое это дело. Некоторые, вон, не особенно пекутся о том, как живут, и все у них есть. Включая вырубленные реликтовые рощи и женщин... ну одну конкретную женщину.
Ту самую, которую Юрага уже очень давно и совершенно безответно любил.
В этом месте наш читатель должен был догадаться, что Артем Викторович, не бывая на курилке, не тусуясь с проректорами по баням и не ездя с главным юристом на охоту, ничего о разрыве Евгении Андреевны и того самого Романа Романовича до сих пор не знал. Просто потому что не слушал сплетни, даже когда главная сплетня последнего месяца – она же новость номер один – это брошенная олигархом расчетчица.
И в настоящий момент его положение представлялось ему совершенно бедственным. Хуже – просто не бывает. И не столько в работе дело. Это всего лишь заработок, который при желании можно попробовать найти – пусть даже и придется свалить из Солнечногорска. Основная беда Артема Викторовича Юраги заключалась в том, что эдак у него и у Жени теперь окончательно разойдутся дороги. Ее – следует под венец. А его – куда глаза глядят.
Сейчас его глаза глядели на неутвержденные сметы на новый квартал. Еще несданный министерский отчет, который он обещал проверить для Горбатовой прежде, чем она отправит его в казначейство на сверку. До двадцатого им еще надо было в столицу попасть и отвезти бумаги... Они собирались вместе и главдракон радовался возможности прокатиться на его гибриде, как ребенок. Но, наверное, к двадцатому он уже здесь не будет работать.
Да уж, пора учиться курить...
- Артем Викторович, - жалеющая униженных и оскорбленных, готовая закрыть их своей могучей грудью и просто родная мать всего политеха, явила ему свое сочувствие Любовь Петровна Горбатова спустя полчаса его попыток оклематься и заодно вникнуть в отчет. Нехорошо вот так уходить – когда не все дела закрыл.
- Артем Викторович, обед уже! – проговорила она проникновенным голосом. – Может быть, сходим с столовую? Там, говорят, сегодня отменный гороховый суп.
- Нет, спасибо, - мотнул головой Юрага и посмотрел на часы. И правда обед.
- Тогда кофе? Я схожу к девочкам, они вам сварят.
- Не будем задерживать девочек – наверняка у них свои дела, - пожал плечами Артем. – Законный перерыв.
- Ну вам просто необходимо выговориться, дорогой вы наш человек! – провозгласил главдракон. – Я же догадываюсь, чего вам шеф навешал!
- Догадываетесь? – широко улыбнулся пока еще главный экономист главному бухгалтеру.
- Конечно! И это ужа...
- Вот и догадывайтесь дальше! – хохотнул Артем и подхватился с места, не соблазнившись желанием понаблюдать, как у Любови Петровны отваливается челюсть. Поднимать ее он точно не собирался. Сама справится.
- Кабинет закроете, ладно? – добавил он. И вышел за дверь.
Идея насчет кофе, откровенно говоря, была и правда не самой плохой. Ею он и решил воспользоваться, отправившись в любимую кофейню напротив универа. Ту самую, где однажды ему довелось пить кофе с Женей, и где он познал самое крупное фиаско в своей жизни, глядя сквозь стеклянную витрину, украшенную в винтажном стиле, как его дама сердца садится во вражеский танк.
Впрочем, именно в эту минуту та самая дама сердца главного экономиста политеха находилась в том же самом кафе и даже занимала тот же самый столик, сбежав сюда от участия Ташки, проявлявшегося в рассказах о красотах Испании, преимуществах зубоврачебного бизнеса и зачитывании местных сплетен из Инстаграма.