Марина Светлая – The Мечты. Весна по соседству (страница 10)

Увидав ее, Артем Викторович сначала замешкался на входе. А потому вдруг подумал: да к черту все!

И направился прямиком к ней. В конце концов, терять уже было нечего.

- Занято? – спросил он, оказавшись рядом и ткнув на соседний стул.

Женя сердито вскинула голову, но едва она поняла, кто потревожил ее уединение, взгляд ее стал мягким.

- Свободно, - улыбнулась она. – Здравствуйте, Артем Викторович. Мы, кажется, сегодня еще не встречались.

- Не встречались, - улыбнулся ей и он, после чего сел напротив. Смотрел на нее, недолго совсем смотрел. Здоровался взглядом и в очередной раз удостоверялся, что не налипло на нее ничего от Шпината. Женя как Женя. Только бледнее обычного. И будто бы похудела.

- Вам нездоровится? – зачем-то спросил он.

- Главдракон сегодня в особенном ударе. Но то привычно. Вам, говорят, досталось. Все, действительно, серьезно?

- Серьезнее некуда, Жень, - пожал плечами Артем и вдруг рассмеялся – легко и беззаботно: – А хотите я Горбатовой напоследок отчет министерский испорчу, она его потом в кучу не соберет? Мне его как раз на проверку прислали.

- Ну вы что! – удивилась она. – Нельзя уподобляться таким, как она.

- Зато несколько дней веселья были бы вам обеспечены. Если не я, то кто же? В конце концов, и отчет-то этот по сути всегда я ей контролировал. Черт его знает, что она будет делать теперь.

- Не представляю. Да и она сама вряд ли представляет, - Женя вздохнула и посмотрела в окно. Потом снова вернулась к Юраге. – Вы сами-то что собираетесь делать?

- А вот этого не представляю я. Но и остаться... самоубийство. Сами понимаете.

- Да… Артем Викторович, если бы я могла вам чем-то помочь, я бы обязательно это сделала.

Юрага задумчиво взглянул на нее. Ну да. Смешно бы было, если бы она за него просила своего Шпината. Прямо обхохочешься. Цирк с испорченным отчетом отдыхает.

- Это излишне, Жень, - на всякий случай сказал он, будто бы предупреждая, чтобы и не пыталась. – Просто есть люди, которым не отказывают, а я вот... возможно, сглупил в свое время. Но вылезу, и не из таких передряг выбирался. Потому не беспокойтесь. Жив, здоров, пока еще – на свободе.

- Да, - снова согласилась Женя и снова уставилась в окно. – Не отказывают.

- Вы сегодня грустная.

- День тяжелый, рабочая неделя почти на исходе… А еще я не люблю осень.

- Я тоже не очень. Неопределенность какая-то. А что любите?

- Не знаю, - она пожала плечами и обернулась к Артему. – Иногда проще сказать, что не нравится.

- Категорически с вами согласен! – обрадовался чему-то Юрага. – Пойду за кофе схожу. Хотите пирожное?

- Нет, спасибо.

- Я помню, что вы все же любили сладкое.

- Я и сейчас люблю, но не хочется. Спасибо!

Артем снова задержал на ней взгляд, и почему-то подумалось, что... ей сейчас куда хуже, чем ему. Неужели потому что понимает, по чьей вине он так влип? На нее было больно смотреть, и дело не только в обострившихся чертах лица. Что-то еще... неуловимое... будто бы ей так одиноко, как никому из всех, кого он встречал. Нелогично. Странно.

- Все будет хорошо, Евгения Андреевна, - зачем-то подбодрил ее он. – Люди иногда совершают неправильные поступки, но это не делает их плохими людьми. Просто ошибающимися. Ну, конечно, если ты не главдракон.

- Это потому что ей любви не хватает, - рассмеялась Женя, - по мнению нашей Таши.

- Если позволите, Таша по-другому выражается. Менее литературно, - улыбнулся Артем.

- Ну да. В этом смысле они с Горбатовой говорят на одном языке.

Наверное, этот легкомысленный и одновременно грустный разговор с Женей Малич был единственным светлым пятном для Юраги в тот дурацкий день, когда старая жизнь, которую он не очень-то любил, но вполне привык к ней, пошла под откос. А проще говоря, закончилась. Причем, как ни странно, закончилась в очень многих смыслах. Но, возможно, начало нового не может не быть ознаменовано полным сносом старого. И для Артема Викторовича этот процесс был уже запущен. Часы двигались все быстрее, и единственное, о чем он сожалел в эту минуту, был его краткий обеденный перерыв, проведенный с Женей совсем как раньше, до его глупого и наивного признания, что она ему нравится.

Нравится! Совершенно не то слово! Оно исполнено лукавства и жуткого приуменьшения истинного отношения человека к человеку.

И тем не менее, тогда, прошлой весной, именно оно его и довело до того, что Женя так долго шарахалась, едва замечала его приближение. А сегодня Юраге вдруг показалось, что стена, которую она возвела, тоже рухнула – вместе с его карьерой в универе. Может быть, потому что они уже больше почти не коллеги? Как смешно – когда-то именно это он считал самым главным препятствием для их отношений. А теперь... когда она выходит замуж, он радуется такой ерунде, как совместное кофепитие и обыкновенный треп о сослуживцах и о любви к сладкому.

В чем-то они с Женей были близнецами. Возможно в этом наивном, немного детском восприятии мира вокруг. Ему мало в жизни встречалось подобных особей. Он да Женя. И, может быть, Фьюжн, но это совсем другая история.

Словом, день, начинавшийся так плохо, просто отвратительно, в обед был озарен чем-то окрыляющим. Но видимо, лишь для того, чтобы к вечеру окончательно рубануть крылья и залить все черным.

Нет, на работе вышло все без изменений. До конца дня он сверял отчет и составил Горбатовой две таблицы, которые, возможно, ее выручат первое время в его отсутствие, если, конечно, она разберется в них. А так, если повезет, главдракон найдет ему замену и все наладится. Их он переслал главбуху по электронной почте – мадам были надувшись за его обеденную выходку.

Потом Артем еще раз заглянул в расчетный, к девочкам. Но не для кофе, а по вопросам нового софта. Таша в деталях еще не разобралась, и он битый час показывал ей функции, которые должны бы облегчить жизнь, а по факту – незнающему человеку лишь усложняли. Артем же быстро разбирался в подобных вещах. Разжевал. И наслаждался каждой минутой, что мог поглядывать на Женю. Пока еще мог. А пройдет пара дней – и все закончится уже навсегда. Это основательно портило настроение, и он гнал от себя подобные мысли.

Заявление пока не написал. Сказал же, что ушел думать, вот и думал. Правда, не о том. О Женькиных ногах, щиколотки которых виднелись из-под стола, он думал.

А вечером забрал с велопарковки свой велосипед и отправился домой, даже не подозревая о том, что и там ему готовят очередной сюрприз. Не иначе для того, чтобы окончательно подкосить его способность держать себя в руках.  

- А здесь у меня георгины, - слышался из-за калитки мамин голос, радостный и бодрый. – Вы знаете, Настенька, я так люблю георгины! Есть в этом цветке что-то особенное. Витя, правда, меня не одобряет, что я грядки под клумбы отвела, а Темочка, кажется, вообще смеется. Но что эти мужчины могут понимать!

- Цветы – это очень красиво! Мы с мамой тоже выращиваем! – вдохновенно проворковал звонкий, почти детский голосок, видимо, пресловутой Настеньки, и Артемову физиономию перекосило. Он дернул на себя дверцу, втащил во двор велосипед и хмуро глянул в сторону материных клумб, чтобы, так сказать, оценить масштабы грядущих боевых действий.

- Темочка! – всплеснула руками мать, обернувшись на скрип калитки. – Что-то ты долго сегодня. На работе задержали?

- Задержали! – буркнул Артем. – Дел много, отчетный месяц.

- У них всегда что-то там да случается, - вдохновенно сообщила мать молоденькой девушке, почти девочке, молча стоявшей рядом с Екатериной Артемовной и наблюдавшей за семейной сценкой. – Это вот наш Темочка. Тема, и ты познакомься. Это Настя. И сейчас мы все дружно будем ужинать.

Юрага перевел взгляд на барышню. Потом снова на мать и уточнил:

- С Настенькой будем ужинать?

- Тё-ё-ё-ёма! – укоризненно протянула мать и засуетилась. – Так, все! Убирай велосипед. Проходи в дом и мыть руки. Настенька, идемте, мы пока быстренько на стол накроем.

Настенька была третья в этом месяце. В смысле до этого была Машенька. А опосля Леночка. А теперь Екатерина Артемовна вот на Настенек переключилась. Эта – едва окончила школу, во всяком случае, на первый взгляд.

- А что на ужин? – поинтересовался Артем, с трудом сдерживаясь.

- Твое любимое! – обернулась мама уже с крыльца. Настя тоже остановилась и хлопнула ресницами в сторону Юраги. – Я мясо в духовке запекла. С грушами и черносливом.

- А я тут подумал, - хохотнул он и, приняв очень серьезный вид, продолжил: - что лучше груши с черносливом просто... без мяса. Я, мама, теперь решил, что я веган!

- Темочка у нас шутник, - улыбнулась Екатерина Артемовна Насте и утащила девчонку в дом.

А Юрага замер посреди двора, глядя на закрывшуюся за женщинами дверь. По складу характера Артем был из тех, кто, сцепив зубы, терпит. Его эмоции никогда не лезли наружу, он не позволял себе их выплескивать – особенно на близких людей. Разве только если совсем доведут. Но кризисы повторялись с завидной регулярностью весь последний год, с тех пор как целью всего материного существования на земле стала его счастливая семейная жизнь. Ну или какая получится – лишь бы семейная. Чтоб жена, чтоб дети, чтоб как у всех порядочных людей. Но сегодня... ни раньше, ни позже, она довела до того, что терпение у Артема закончилось, зато пришло четкое понимание: с этим тоже – кончать. И тут два варианта. Либо постоять тут, у крыльца и дать себе остынуть, не позориться перед посторонними, либо...