Марина Светлая – The Мечты. Весна по соседству (страница 34)
Эта же самая обманщица коварная непринужденно болтала со своим партнером – главой кафедры радиофизики и кибербезопасности, а Ромке вдруг стрельнуло в голову: а откуда ему знать, что она действительно ходила в тот чертов «Купидон», если он так и не нашел там ее анкеты? Со слов Борисыча, который Женьку с самого начала недолюбливал? Чушь, конечно, и Коваль не стал бы придумывать. Но всему этому должно же быть какое-то объяснение!
В конце концов, Моджеевский стащил с себя галстук, посмотрел на часы – он находился на вечеринке уже на целый час дольше планируемого. И обреченно, но упрямо уселся на место, опять взявшись за графинчик с коньяком. Тот был неплох, хотя отнюдь даже не марочный. И снова со своего наблюдательного пункта принялся безрадостно следить за перемещениями охрененно красивой Женьки по залу. Такой красивой, что дышать трудно и ниже пояса давно все живет отдельной от Моджеевского жизнью.
- А в будущем году мы мечтаем воплотить на базе университета нечто вроде электронного кампуса для студентов! – торжественно объявил Палыч ему на ухо.
- Это что? Вход в общагу по электронным пропускам? – мрачно хохотнул Роман, наблюдая, как к Жеке подошел очередной ученый муж. Или, вернее сказать, отрок. Ему, наверное, и тридцати нет, ботану малолетнему!
- Да нет же! – принялся увещевать ректор. – Это модули доступа к электронным библиотекам, дистанционному учебному процессу, системе оценивания, университетским новостям...
«Бла-бла-бла-бла», – звучало в Ромкиных ушах, и ясно было одно. Попросят денег.
Он снова не выдержал. Что-то пробурчал в ответ, что нужно запустить среди студентов конкурс проектов этого самого кампуса и воплотить победивший, и рванул к Женькиному столику под надрывающегося у микрофона солиста, певшего что-то на итальянском и из Ромкиной юности.
- Позвольте, я украду у вас собеседницу! – громогласно заявил он ученому отроку, веско и многозначительно положив ладонь ему на плечо. Тот даже ростом меньше стал. И попятился в сторону, бормоча: «Конечно, конечно». И они с Женей наконец-то остались одни, плевать на галдящую толпу вокруг.
- Вам разговоров мало, Роман Романович? – нарочито весело спросила Женька.
- Катастрофически, - ответил он. – Знаете, Евгения Андреевна, тактильные ощущения заменить чем-то трудно. Но, за неимением лучшего, приходится чесать языком.
«Или пальцами по клаве!»
- Угу, - кивнула Женя. – А я при чем?
- Ну вы, конечно, совсем ни при чем! Как поживает ваша сестра?
- Хорошо поживает. А Богдан?
- Богдан – прекрасно! А ваш отец? Как там дело всей его жизни? Все еще предпочитает индпошив ширпотребу?
- У нас у всех всё хорошо, - улыбнулась Женя. И продолжая ослепительно улыбаться, резко проговорила: – Может быть, свернем этот обмен любезностями? Тебя вряд ли интересуют Юлька и отец, а вот у меня есть вопрос. Чего ты хочешь?
- Потанцевать я с тобой хочу.
На мгновение Женя замерла. Выпала из этой реальности, а перед глазами замелькали воспоминания о ярких, теплых, солнечных днях рядом с этим человеком. Она ведь тоже хотела с ним танцевать, быть с ним… Да, черт возьми на эту вечеринку приехать вместе, чтобы сейчас или даже гораздо раньше иметь право попроситься домой и почувствовать на своем виске его поцелуй, заменяющий все на свете «да».
Она сморгнула так не вовремя нахлынувшие мечты, облизнула пересохшие губы и негромко сказала:
- А я не хочу.
- Значит, с этим молокососом – хотела, а со мной нет? – взбесился Роман.
- Я свободный человек.
- Так вот оно что! Ты – свободный человек! А я-то думал, что это ты пришла сюда одна! Никак понять не мог! А ты, оказывается, свободный человек!
- Если тебя что-то не устраивает – это твои проблемы.
- Правильная позиция. Любые возникающие проблемы – не твои. Танцевать, говорю, пошли, Жека! С твоим отношением к жизни – с тебя не убудет.
- Я не буду с тобой танцевать, - вздохнула Женя. – Даже если с меня не убудет.
- Не нравлюсь? – приподнял он бровь.
- Ты сейчас серьезно? – растерянно спросила она, задохнувшись на мгновение. – После… после всего, что было?
Его глаза полыхнули. И если бы влезть к нему под грудную клетку, наверняка можно было увидеть, как точно так же полыхнуло и там. Роман наклонился к ней и проговорил:
- А что было? Ладно, черт со мной... У тебя-то что было?
- У меня? – вспыхнула и Женя. От его близости, от его голоса, от его запаха. – Ну конечно! Белый и пушистый у нас ты. Ведь всегда можно денег отсыпать – и карму подчистят. А как остальные гребут – какая тебе разница? Перешагнул и пошел дальше.
Женя собиралась еще что-то сказать, но быстро проглотила рвавшиеся из нее слова, едва увидела подлетавшего к ним главдракона, переживавшего за их отношения больше, чем за собственные с... с налоговой! В секунду он из грозной ящерицы обратился нежной порхающей бабочкой, и, не давая Ромке огрызнуться, торжественно воскликнул:
- А знаете, какой замечательный торт будет у нас на десерт!
В то время как Женя, очень ясно поняв, что это единственная возможность ускользнуть от Моджеевского, почти бегом направилась к выходу из зала. И заставляла думать себя не о взгляде, который прожигал в ее спине незаживающую рану, а о том, что уже завтра вечером она будет сидеть рядом с Юлькой и, слушая болтовню мелкой, заставит себя выбросить из головы сегодняшнюю встречу.
Но впереди была дорога домой на такси, короткая, как и все пути в Солнечногорске, но достаточная, чтобы двадцать раз запутаться в окружающих и окончательно – в себе. И тем не менее, как ни повторяла про себя Женя мантру о завтрашнем отъезде к сестре, а оно рвалось. Рвалось изнутри. Рвалось снаружи. Жужжало голосом ведущего в бормотавшем радио и ревом двигателя, мчавшегося по улицам автомобиля.
Как так?
Как так!
Почему у него вид, будто бы это его бросили, расплатившись?
Какое он право имел подойти?
Зачем он вообще к ней лезет?
Она же не трогала его! Совсем! Столько времени! Умерла так умерла – он же сам так захотел, она не настаивала и не навязывалась, прекрасно зная его манеру все решать в одно мгновение. И вот пожалуйста.
«Замечательный торт на десерт!» - фыркала Женя себе под нос.
Шоколадный. Со стриптизершами внутри. О десертах Моджеевский знает все! Местных, парижских и даже африканских! И видимо, один из них, особо изысканный – состоял в том, чтобы испортить единственный день, когда Женя попыталась снова почувствовать радость жизни и приближение праздника. Зачем он вообще приперся на эту вшивую ректорскую вечеринку? Знала Женя, что он на самом деле думает обо всей их университетской возне. У этого человека совсем другой уровень знакомых и времяпрепровождения. Так какого же черта, соответствуя этому уровню, он не катает на своей яхте очередную дуру... в районе Мальдивских или любых других островов?
Нет же! Вместо этого он прикатился сюда, проторчал бог знает сколько времени на их приеме и уходить не собирался, пока не испортил ей настроение окончательно.
Танцор, блин. Все ему танцы! Одно радовало – скоро из нее будет так себе партнерша по этим самым танцам. Пусть бы он только оставил ее в покое!
Такси остановилось возле ее дома. Расплатившись, Женя выбралась из автомобиля и несколько секунд постояла просто на улице, провожая глазами машину, отъехавшую от нее и устремившуюся прямо по шоссе. Надеялась, что на прохладном, хотя и не совсем зимнем воздухе немного остынет лицо и остынут мысли. Но долго так торчать не будешь – еще застудиться не хватало. И она неторопливо пошла во двор, уложенный качественной плиткой и вылизанный по случаю праздника и завершения реставрации до блеска. Минуя замысловатые находки ландшафтного дизайнера со скульптурами в виде каменных баб и кошек под ярким светом фонарей, она топала к подъезду, пока не наткнулась у самого своего крыльца на внушительную и знакомую с детства фигуру с сигаретой.
Усмехнулась и сказала:
- А клумбы – нет! Сигареты бросать некуда!
- Злая ты, Жека, - хохотнул из своего любимого угла Климов. Откинул окурок, судя по траектории полета огонька, куда-то под забор и вышел на свет. – Спецом попросила своего олигарха, чтобы он клумбу твою снес?
- Конечно! – весело закивала ему Женька, думая, как бы не расплакаться. – Я же только и думала, как бы тебя любимой пепельницы лишить. Ради того все и затевалось.
- А я всегда знал, что ты ко мне неравнодушна!
- Тебя не проведешь! – она подошла ближе и поднялась на одну ступеньку крыльца. Взялась за кованые перила, те были очень холодными. Может быть, хоть они остудят? Но не чувствуя облегчения, она снова улыбнулась Гарику и поинтересовалась: - Как жизнь семейная?
- Ну у тебя ведь тоже все в порядке, - подмигнул Гарик.
- Конечно! Лучше всех! – объявила Женька и сочла нужным поинтересоваться: – Ты родителей проведать заехал?
- Типа того. Кстати, слыхала, музея у нас не будет.
- Не будет? Это точно? Кто сказал? – всполошилась она.
- Ну как кто? – заржал Климов. – У нас все вести носит баба Тоня. И благие, и не очень. Говорит, вот она сила общественности! Только кого волнует та ее общественность. Всё и всегда решается кем-то конкретным.
- Кем? – не поняла Женя. – Они таки по депутатам ходили?
- Не знаю, кем, - пожал плечами Гарик. – Я же тебе не Фрейд, чтобы предсказывать. Только к депутату они ходили не одну неделю, а тот им подсовывал то помощника своего, то еще кого помельче. Пикет их дурацкий даже полиция разгоняла. А потом вдруг бац! И сюжеты в телеке, и депутаты с поддержкой, и митинг вдруг стал санкционированным. Не бывает так, Жека!