Марина Светлая – The Мечты. Весна по соседству (страница 19)
Ты совершенно неправильный ребенок!
Не открывая глаз, Женя нащупала трубку в кресле, расположенном рядом с ее кроватью, и поднесла к лицу. Один глаз пришлось открыть, чтобы прочитать на экране телефона имя сестры.
- Ты совершенно неправильный ребенок! – фыркнула Женя, принимая звонок. – Как мы так с папой не доглядели.
- Я не ребенок! Дел куча, день в разгаре!
- Какие дела могут быть в субботу?
- Доброе утро! А я работаю по субботам! Это ты у нас давно выучилась и пристроилась, а я верчусь, между прочим. Недоедаю, недосыпаю, даже пожалеть меня некому!
- Зато есть время, чтобы сестру разбудить, - рассмеялась Женька. – Как дела, трудяжка?
- Плохо. Я, блин, с утра сдуру решила новости почитать. Ты живая хоть?
- Ничего мне не сделается, - наставительно проговорила Женя и снова прикрыла глаза. Но под веками продолжали навязчиво мелькать разноцветные мошки. Не сделается-то ничего, но куда от стресса деваться? А он чем дальше, тем становился сильнее. Ничего не помогало, никак не отпускало, хотя прошло так много дней.
Статья ее добила, как если бы пнул кто-нибудь в спину, не глядя, куда она будет падать. А падала она вниз головой. На асфальт. Достаточно, чтобы раскроить себе череп.
- Ну я так и подумала, что ничего! – заявила Юлька тоном, по которому было очевидно – младшая ей ни капельки не поверила. – Ладно ушел, ладно бросил, но... Жень, вот так-то зачем? Эти чертовы Моджеевские... уроды, оба!
- Юлька, прекрати! – Женя снова открыла глаза и попробовала устроиться в постели удобнее, подсунув под спину подушку. – Никто никого не бросал, но каждый имеет право на собственную личную жизнь. А с Богданом ты сама рубанула с плеча. Хороший ведь мальчик!
- Хороший. И тем лучше, чем дальше от меня. А если он такой же, как его папаша... Блин, Жека! Откуда эти двое только взялись на наши головы, а?
- Роман в море собаку купал, - со смехом отозвалась сестра, - а вот откуда взялся Богдан я, кажется, до сих пор не знаю.
- Мы на олимпиаде познакомились, по английскому... у него первое место, у меня – второе. До сих пор считаю, что там все было куплено.
- Юлька!
- Ну Юлька я, и че? Я тогда такая злая была, а он взял и подошел. И говорит такой: «Не реви только! Второе место – тоже хорошо». Вот сам бы и сидел на втором, а! Сволочь.
- Бестолочь ты, Юлька! – ласково сказала Женя. – Он и сидит сейчас на втором! Ты вон в универе, а он курьером у отца бегает.
- Я тоже курьером бегаю. Но не у отца. Ладно, неважно... – задумчиво ответила сестра, но довольно скоро взбодрилась и совсем другим тоном, почти как Ташка, но только с куда более серьезными намерениями – это ж Юлька Малич! – заявила: - Короче, я все придумала!
- Что именно?
- Ничего криминального. Тебе нужно сменить обстановку. Переезжай ко мне. А что? Квартира есть. Пока съемная, но какие наши годы. Город красивый, не то что наша деревня – тебе будет что пощелкать для твоих форумов. Найдем тебе здесь работу, жениха красивого, по вечерам будем пить чай с конфетами. Со временем папку переманим. Ну моря нет – но и без моря люди живут. Зато вот Моджеевского с его мулатками – тоже нет.
- Фантазерка ты, Юлька, - развеселилась Женя, прилагая усилия, чтобы пропустить мимо ушей про мулаток, - но я имею встречное предложение. Приезжай на Новый год к нам. Встретим вместе, как всегда, а?
- Нет, в Солнечногорск в этом году – точно не смогу! Сессия и вообще! – вдруг очень резко ответила младшая Малич и тут же принялась уговаривать, позабыв о своем предыдущем предложении: – Может, давай лучше вы ко мне? Здесь столько всего на праздники интересного. На каток пойдем, салюты на площади посмотрим... Тут очень здорово будет.
- Ишь, студентка! Все могут, а ты не можешь!
- Ну Жека! Всю жизнь дома встречали. Давайте правда как-то по-другому придумаем?
- Ладно, посмотрим, - примирительно сказала Женя. – Еще время есть.
- Ты посмотришь и скажешь «да»?
На том и порешили. Попрощавшись с сестрой, Женя еще некоторое время полежала в кровати, пристально исследуя и без того известный до каждой трещинки потолок, но все же набралась решимости и поднялась с намерением добраться до кухни. Судя по звукам, там уже хозяйничал отец. Стены почти традиционно ходили ходуном. Кажется, такое с ними происходило уже третье утро подряд. Наверное, отец прав. Пора заканчивать сожаления и начинать нормально есть. А то и правда доведет себя до больницы.
В таком боевом настроении ее и застал врасплох защебетавший на всю квартиру звонок. Женька разве что не подпрыгнула, вовремя ухватившись за шкаф, но будучи от незваного гостя не больше чем в полуметре, сделала этот единственный шаг и распахнула дверь.
За порогом стоял стройный высокий широкоплечий мужчина неопределенного возраста. Далеко не мальчик, но понять хоть приблизительно, который ему шел десяток, – возможным совершенно не представлялось.
Он был хорошо одет, модно подстрижен, а на губах его играла добрая и открытая улыбка, какая бывает только в статьях о мотивации и психологии семейной жизни. Эта улыбка тоже его молодила. О том, что возраст его был все же солиден, говорили мимические морщины на лице, легкая проседь в волосах и деликатно скрытая платком шея.
Больше всего, конечно, впечатляла серьга в ухе. И еще – в правой руке букет роз в стиле одного олигарха, но не будем о грустном. А в левой – круглая картонка с наименованием известного тортика, названного в честь столичного города, который все и всегда оттуда везут в качестве гостинца.
- Доброе утро! – поздоровалась Женя, все еще в легком шоке от подобного вторжения. – Вам кого?
- Скорее всего, тебя, - глубоким баритоном молвил незнакомец. – Ты же Женя?
«Которая тут Евгения Малич?»
Женя даже головой тряхнула, прогоняя наваждение, и заставила себя ответить:
- Я – Женя. А вы кто?
- Я... – мужчина замялся, глаза его – очень яркие и очень синие, забегали по ее лицу, а потом он смущенно сказал: - ну тебе про меня, скорее всего, не рассказывали... Меня зовут Марат Уваров. И я... твой отец.
Женя открыла рот, чтобы как-то прокомментировать, но лишь хапанула воздух и крепко сжала губы, вглядываясь в незнакомца.
- Чепуха какая-то, - пробормотала она и, взяв в себя в руки, уверенно добавила: - Вы совершенно точно ошиблись.
- Я ошибся только в одном, Женя, - сокрушенно качнул подбородком господин Уваров. – Когда позволил нас разлучить!
Озадаченно уставившись на мужчину, который смотрел на нее безусловно точно такими же глазами, какие она ежедневно всю свою жизнь видела в зеркале, Женя монотонно думала о том, что из романтической комедии она угодила в индийскую мелодраму. Вот сейчас еще секунда, за кадром раздадутся вступительные аккорды, а этот несколько подвылинявший, но все еще секс-символ полувековой давности бросится в пляс, распевая о своей нелегкой доле.
Звук шипения раскаленной сковородки, сунутой под струю воды, и отцовский вскрик из кухни: «Жека, ну кто там? Что так долго?!» - неожиданно нарушили ее впечатление от происходящего. На эти же внешние признаки присутствия главы семьи в квартире отреагировал и человек с диковинным именем Марат.
- Андрюха, что ли?
- Па! – следом за ним выкрикнула Женя в сторону кухни.
- А? – донеслось до нее, и из-за угла коридора, ведшего в святая святых любой квартиры, показался Андрей Никитич Малич собственной персоной. Человек, давший Евгении фамилию, содержание, воспитание и, чем черт не шутит, некоторые задатки порядочности, которые она впоследствии самостоятельно развила до нынешнего уровня.
Сам же Андрей Никитич, вытиравший в это самое время руки кухонным полотенцем, дотопал до Женьки, буркнул ей что-то вроде: «Добрутр», - и только после этого воззрился на раннего визитера. Потом он негромко икнул, и полотенце выпало из его рук, спланировав на пол.
- Уваров, - только и выдохнул «папа».
- Привет, Андрюха! – выдал Марат Валерьянович. – Вот уж не ожидал, что ты все еще тут!
- Папа, кто это? – звонко выкрикнула, не выдержав, Женя.
- Это? – Андрей Никитич в некотором ужасе глянул на свою старшую и любимую дочь. – Это, Жень...
- Ну давай! – подзадорил его Уваров. – Скажи ей!
Малич вздрогнул, дернулась его щека, а он, ухватив Женю все еще влажной рукой за локоть, отчеканил.
- Это твой биологический отец.
- Да самый настоящий, пока вы не переиграли с Томкой!
- И? – спросила Женя у новоявленного родственника.
- И вот я приехал! – объявил «папа».
- Зачем?
- Чтобы познакомиться с тобой, дочка, - проникновенно проговорил Уваров и протянул Жене букет.
Ее накрыло розовым ароматом, будто в коридоре разлили ведро эфирного масла, против чего недвусмысленно взбунтовался желудок. Все происходило настолько быстро, что она и понять ничего не успела, лишь пискнув что-то нечленораздельное, и умчалась в ванную комнату.
Но именно там, тогда, в тот самый момент, пока ее продолжало мутить и выворачивать, она осознавала одну-единственную истину, самую главную, полагающую основу всей дальнейшей жизни. И это никак не было связано с новостями об отце. Она позабыла о нем, пусть и совпало, что он появился в день, когда ее судьбу в очередной раз ломало пополам в самом хребте. Сейчас, собирая воедино все признаки, которые она бездумно умудрилась проигнорировать, Женя выхватывала из воздуха мысль, что отныне, даже если она захочет забыть о Романе Моджеевском, ей это никогда не удастся.