Марина Светлая – The Мечты. Соль Мёньер (страница 48)
Потом к ним подошла официантка с двумя чашками ароматного кофе по-турецки, стаканчиками воды, пирожными и лучезарной улыбкой. А на удивленные взгляды Реджепа и Тани пояснила:
- Господин Четинкая, шеф Александр передает вам привет и благодарность за «Босфор».
- А он здесь? – вскинулся Четинкая. – В смысле – на работе?
- Да, ему сказали, что вы пришли.
Теперь уже лучезарно улыбнулся наш турок и посмотрел на свою спутницу:
- Одноклассник. Мы вместе в поваренное драпанули. Потом я в школу вернулся, а он остался, но доучился, в институт поступил... Ресторан «Босфор» слышала когда-нибудь? Я его туда когда-то стюардом устроил, когда он на третьем курсе был. Типа для практики.
- С тобой по-прежнему не надо никаких сериалов, - улыбнулась Таня и отпила кофе.
- Ну я же не виноват, что у меня жизнь интересная, - сообщил он ей, взглядом отпустил официантку, а потом проговорил: - Джаны-ым...
- У меня имя есть.
- Ага. А ты не очень обидишься, если я отлучусь на одну ма-а-аленькую минутку? – и он показал ей указательным и большим пальцем, насколько минутка будет небольшой. Вышло сантиметра полтора. – Надо подойти поздороваться. Невежливо, раз он знает, что я тут.
- Вообще не обижусь, - улыбнулась она. – Только не забудь, что у меня обед, а не выходной. Мне вернуться надо вовремя.
- Вернемся! Успеем! – обрадовался Реджеп, подхватившись с места. – Я быстро-быстро, джаным!
Подался к ней, поцеловал в щечку и был таков, скрывшись сперва за барной стойкой, а потом и за дверью, ведшей, очевидно, на кухню.
Она с улыбкой проводила его взглядом и, подперев голову рукой, отвернулась к окну. Вид здесь был менее романтичный, чем из «Соль Мёньер», но парк, который располагался за окном сейчас, выглядел довольно милым и, волею Судьбы, был наполнен романтичными парочками, не иначе как тоже выбредшими провести вместе обед.
Интересно, а что можно подумать про них? Таня еще шире улыбнулась, почувствовала, что щеки стали загораться яркими пятнами, и принялась усердно приводить себя в чувства. Она совсем про него не думает! И вовсе не скучает! И вчера утром ей это лишь показалось спросонок. А мысль позвонить ему и пожелать доброго утра – так и вовсе была наиглупейшей. Меньше надо торчать по ночам в интернете и больше спать. Ну чтобы мысли были правильные. Просто привычка. За неделю к чему угодно привыкнешь.
Или все-таки она скучает?
От такой важной дискуссии с самой собой ее отвлек неожиданный звук, ворвавшийся в негромкую музыку, лившуюся из динамиков. Обернувшись к столу, Таня поняла, что послужило источником – телефон Реджепа. Тот настойчиво оглашал окрестность ресторана «Утиная охота», вступив сперва звуком виолончели, а затем сменившись голосом солиста. Все вместе это составляло одну старую, но популярную песню финской металл-группы, которую знала даже Таня. Ее взгляд упал на экран, и она с немалым удивлением прочитала имя звонившего.
Звонившей.
Жюли.
Сомнений не возникло. Вряд ли у Шефа много знакомых Жюли. Значит, бывшая. Нет, не просто бывшая. Бывшая невеста. И значит, они общаются. Плоды цивилизованного общества: давай останемся друзьями? Или…
Таня перестала улыбаться, а внутренний голос, минуту назад вещавший про привычку, самодовольно фыркнул: «Ну и какая тебе разница?!» Телефон давно уже перестал звонить, а Татьяна все пялилась на него, пытаясь ответить самой себе на этот вопрос.
Есть ли разница.
Вот только яркий солнечный свет из-за окна резко потускнел, и праздничное убранство зала показалось унылым и безвкусным.
Реджеп, как и обещал, примчался обратно очень быстро. В минуточку, конечно, не уложился, но заявился через пять кругов минутной стрелки на больших напольных часах с боем, расположенных совсем недалеко от их столика. Он шел, улыбаясь ей и широко шагая, сунув руки в карманы джинсов. Чтобы, приблизившись, заявить:
- У них перед Новым годом бедлам не хуже, чем у нас.
- А нам пора возвращаться в собственный, - Таня глянула на часы, поднялась из-за стола и деловито сообщила: - У тебя телефон звонил.
- Ага, - рассеянно согласился Шеф, не глядя, взял трубку и сунул в карман. – Тебе понравилось тут?
- Симпатично, - кивнула она.
- Значит, надо повторить!
Но, как известно, в жизни повторяется многое. Жизнь – она вообще циклична. И хотя в народе принято говорить, что прошлого не догонишь, а от завтра не уйдешь, никто не знает рецепта от того, что делать, если именно прошлое гоняется за человеком, так и норовя пробраться в грядущее, даже когда этого совсем не хочется. Да и в голову не приходит!
Так и Реджеп Четинкая возвращался с Татьяной-ханым в «Соль Мёньер», ни капли не подозревая, какое будущее со взрывом из прошлого готовит ему злой рок. А все лишь потому, что иногда неплохо бы и взять трубку. Или хотя бы прочитать сообщение в мессенджере, чтобы успеть предотвратить. Но до того ли нашему янычару в разгар новогодних и брачных забав!
А к тому, кто не слушает знаков с небес, небеса и неблагосклонны.
И хотя своей главной неудачей он считал тот факт, что на следующий день, а это был именно вторник, Таня уехала по делам ресторана, и, значит, они не увидятся, неудача истинная подстерегала его впереди. Часть кухни укатила вместе с джаным на кейтеринговое обслуживание в «папин», в смысле Роман-бея, офис. А Реджеп вынужден был остаться на месте, поскольку и на вечер планировался большой и очень важный для их имиджа банкет.
Ситуация для турецкого Петруччо, до конца не понимавшего, как подкатить к своей Катарине, не из приятных, но пришлось с ней смириться. И пахал он от души, в смысле – как проклятый. Чтобы в 17:30 быть выдернутым с кухни Хомяком, сунувшимся к нему, пока он оформлял микрозеленью стерлядь.
- Четинкая! Там дурдом!
- Машалла! У нас по жизни дурдом, пора переименовываться.
- Я тебе переименуюсь! Дуй в приемную. К нам баба приперлась, по-русски не кукарекает, но по-французски тебя спрашивает.
- Чего?! – опешил Реджеп, чуть не перевернув блюдо.
- Того! Баба, иностранка, говорит пополам по-французски и по-английски, я в ее лепете только слово «Четинкая» разобрал.
- А сырную фамилию вы не разобрали?
- В смысле?
- Да нет… ничего… - проворчал Реджеп. – Бегу.
И с этими словами, все еще не веря ни себе, ни Хомяку, ни объективной реальности, он рванул на административный этаж, искать так называемую Джульетту, а проще говоря, Жюли Ламбер, героиню совсем другой шекспировской пьесы.
- Роже! – радостно выкрикнула барышня с сырной фамилией и кинулась на шею Реджепу, едва он переступил порог директорского кабинета. В то время как в коридоре эту премилую сцену, полную романтики, с нескрываемым интересом наблюдали несколько представителей ресторанного планктона с Настей во главе.
- Жюли! – не разочаровал их местный янычар, ошарашенно взирая на повисшую на нем бывшую невесту и не понимая, что с этим счастьем прямо сейчас делать. Впрочем, руки его отреагировали раньше головы, принявшись расцеплять Жюлькины пальцы, сцепленные у него на затылке. И одновременно с этим его нога пяткой подтолкнула дверь за спиной, закрывая обзор нечаянным зрителям. Последнее он, конечно же, сделал зря и очень недальновидно. Но было уже поздно. Дверь захлопнулась, оставив Настюше и остальным визуальный образ обнимающихся влюбленных перед глазами.
- Привет! – затарахтела француженка, расцепив пальцы, но зато запечатлев на его щеке поцелуй. Вышло где-то у самого уха, но только лишь потому, что Реджеп вздумал дергаться. – А я вот в гости решила. Подумала, Новый год ведь скоро…
- Что-что? – ошалело спросил он, все еще надеясь, что происходящее – глюки. Или сон. Может, у него все еще высокая температура и все последние дни ему померещились, а на самом деле он по-прежнему лежит на диване в своей квартирке в Гунинском особняке и мается простудой.
- Я тебе звонила, но ты, вероятно, был занят. И я решила – ну и ладно. Будет… сюрприз!
- Сюрприз? – тупо повторил он.
- Ты рад?
Да очуметь как рад! Реджеп смотрел на Жюли, на ее светлые локоны, глаза кроткой газели и вздымающийся от волнения пышный, даже несколько пышнее, чем он помнил, бюст в декольте, и офигевал от такой наглости. Как она вообще Солнечногорск на карте-то нашла? Она же даже примерное местонахождение его страны с трудом вспоминала! Да и вообще… хотел бы с ней общаться – не игнорил бы.
- Я? – уточнил он зачем-то, но звук собственного голоса привел его в чувства: – Я… я не понимаю, что ты тут делаешь! Ты зачем приехала?! У тебя что? Своих дел нет?!
- К тебе приехала, - счастливо вскрикнула Жюли. – Взяла паузу в работе, встретила с родителями Рождество. И приехала к тебе. Будем вместе Новый год праздновать.
- Что праздновать? Что, к черту, нам с тобой праздновать?! Что мы вообще можем праздновать, Жюли!!! Два года прошло! Что ты тут делаешь?!
- В разлуке настоящие чувства только крепнут, - заявила Жюли, хлопнула длинными ресницами и изящным жестом откинула шелковистый локон за спину. – У нас с тобой именно так. И не говори, что забыл меня, потому что это невозможно.
- Жюли, кажется, мы с тобой разошлись как раз потому, что ты меня… того! Забыла!
- Я немножко ошиблась.
Хренасе немножко! У него даже челюсть отвисла. Потому он осторожненько переместился на другой конец кабинета, подальше от нее, и проговорил: