Марина Светлая – The Мечты. О любви (страница 27)

С его, черт подери, сыном!

Под ложечкой засосало в очередной раз, как это бывало обычно, когда он вспоминал, что мелкого еще недавно считал своим и гордился тем, какой он классный у них с Юляном получился. Но отбросив сантименты, Ярославцев отложил зеленый стикер в сторону и взял желтый. Не его сын. Пусть. Сам по себе пацан еще вполне может пригодиться.

Следующая мысль была связана со строительством стадиона. Там — сложнее. И эту информацию Яр планировал придержать на будущее, чтобы не грохнуло раньше времени, потому что в перспективе — можно было неслабо так взять Моджеевских за яйца. Ну или на понт, как получится. Все же свою командировку Дима провел с пользой не только в смысле формирования команды, но и поднял некоторые связи в провластных кругах, и теперь мог примерно предполагать, чем обусловлена победа проекта MODELIT и почему они обошли остальных. Нет, ничего очевидного, все лишь на уровне слухов, которые еще проверять и проверять, но вероятность, что кто-то отмывает через них хорошие деньги, была достаточно велика. Выложишь сейчас, с бухты-барахты — будет выглядеть фейком. Но если подготовить соответствующую почву — вполне сойдет за версию. В том, что кристально честных людей в большом бизнесе, как и в большой политике, не существует, никто ведь не сомневается? И это Яра более чем устраивало.

Он крутанулся на стуле и уставился задумчивым взглядом на собственное отражение на погасшем глянцевом мониторе ноутбука. Думал. Думал, усердно шевеля извилинами. И чем дальше, тем яснее сознавал, о чем будет говорить после обеда с адвокатом, которого пригласил сюда, в офис. Скандала избежать не удастся при любом раскладе — и он, и Моджеевский достаточно известные лица, чтобы удалось замять все без шумихи. Нет, пресса влезет гарантировано. И его рога — ветвистые, как у оленя — станут видны всем желающим. Это заварушку на Центральном еще удалось так-сяк замять, хоть и удержалось на грани провала. А тут Моджеевский собрался узаконить наследника. Такое не может не всплыть, и вид на его рога неминуем. А значит, придется не просто делать хорошую мину при плохой игре, и как ни отвратительна сама мысль о том, что все это время его держали за лоха, именно на грядущем взрыве от этой новости ему и выплывать, держась за нее как за корягу при сильном течении. И вот тут как раз можно найти способы, как, кого и в каком направлении поиметь, раздувая жарче. Стало быть, никакого развода. И никакого отказа от отцовства. Он хороший семьянин. Он любит жену. Он любит ребенка. Он их не отдает без боя. А все остальное — на совести его неверной половины. Это он — жертва.

Да, он и есть жертва.

И если очень долго и очень громко быть жертвой, в это поверят все окружающие, и тогда цена свободы у Моджеевского будет достаточно высока и ему придется ее заплатить. Нужно только правильно разложить стикеры. В нужной последовательности. Понять, чего не хватает, и придумать, где это взять.

— Лида, сварите два кофе, разговор будет длинный, — высунувшись в приемную и улыбаясь во все тридцать два, велел Ярославцев, когда пришел адвокат — третий стикер, голубой. Его он и встречал энергичным рукопожатием и с самым благожелательным видом. Душка-Яр, не меньше.

И Лидия Петровна совершенно искренне обрадовалась, что у шефа в кои-то веки наладилось настроение. Все же на канале уже слухи пошли, что у Дмитрия Эдуардовича проблемы, только пока было неясно какие именно. Визит адвоката лишь подтверждал это предположение, а вот улыбка на шефовой физиономии — несколько путала. Будучи его правой рукой, а иногда и указательным пальцем, Лидия Петровна помалкивала и не поддерживала общего настроя обсуждать чужую личную жизнь, но это вовсе не значило, что ей самой было не интересно.

Потому, расставив чашки, сахар и печенье на столе перед мужчинами, она вернулась в приемную, прикрыв за собой дверь, села за монитор ноутбука и вбила в поисковик фамилию и инициалы визитера. А еще через минуту, прижав ладошку к приоткрывшемуся рту, с изумлением сознавала, что тот специализируется на бракоразводных процессах.

Именно такой ее и застала Алина Акаева, впорхнувшая в дверь и осветившая солнцем своего присутствия святая святых «Солнечного-1». Выглядела она, надо отметить, как всегда, шикарно. В элегантном шелковом платье глубокого шоколадного цвета и на высокой шпильке, с роскошной гривой блестящих темных волос и с белозубой широкой улыбкой, как никогда похожая на див Голливуда. Впрочем, отметила про себя Лидия Петровна, будь у нее в любовниках сам Моджеевский и будь она помоложе, выглядела бы не хуже. Внешность — результат работы над собой и правильных вложений. А уж умение работать языком в данном случае вторично. Хотя и как посмотреть, конечно. Ясное дело, Акаеву в телевизоре смотрят за красивое личико и высокую грудь.

— У себя? — между тем, весело спросила звезда канала, кивнув в сторону предполагаемого местонахождения их общего шефа.

— Занят! — отрезала Лидия Петровна. — У вас что-то срочное?

— Ну как сказать… — загадочно усмехнулась Алина, — небезынтересное!

И с этими словами перед носом помощницы генерального директора оказалась папка ярко-красного цвета, в которую тоже так и тянуло заглянуть. Но этого не понадобилось, потому что Алина озвучила все сама:

— Увольняюсь. Пусть Димочка подпись черканет?

— Но… а как же… договор? — опешила Лида.

— Ну… как-нибудь разорвем, пошла работать, — подмигнула ей Акаева и с той же солнцеподобной улыбкой вылетела из помещения, разве что не пританцовывая на ходу.

А Лида, уже нисколько не смущаясь собственных принципов, открыла папку, и правда обнаружив внутри заявление об увольнении по собственному желанию. Дата. Подпись. Лида икнула. И в замешательстве снова уставилась на дверь.

Точно так же икнул полутора часами позднее едва-едва освободившийся после переговоров с адвокатом Ярославцев. Но только в отличие от своего секретаря, он прекрасно понимал, что Алиночка — тоже определенный козырь, розовый стикер, который все еще находился в его рукаве во время этой партии, которую он затеял против Моджеевских и за себя. И сбрасывать Алиночку со счетов пока что не собирался.

Достоверно ему ничего не было известно о том, закончились ли отношения Акаевой и Моджеевского. Знал только, что еще недавно она брала отпуск и ездила на кастинг в шоу Егора Лукина. Судя по желанию расторгнуть договор — прошла. Хорошо это или плохо? Яр издал неопределенный, все же характерный скорее легкому скептицизму звук, решив не вызывать Акаеву к себе, поработать немного на ее территории. Судя по стрелкам на циферблате, до четырехчасового выпуска новостей, в котором она нынче должна была играть лицом и трепать языком, время у него еще имелось в запасе.

Он снова застал ее в гримерной. Дежа вю или что-то в этом роде.

Как и тогда, осенью, она была одна. Полностью одетая и загримированная, сидела перед зеркалом, вполне себе при параде и, глядя прямо перед собой, «забивала гвозди»:

— Гбду! Гбдо! Гбдэ! Гбды!

— Похвально, — перебил ее Яр и закрыл дверь, опершись на нее спиной и скрестив на груди руки. — Артикуляционной гимнастикой занимаешься?

— Ежеутренне, Дмитрий Эдуардович, — широко улыбнулась Алина. — Уделяю этому процессу предельно много внимания.

— Ну и умница. Если хочешь, дам тебе пару мастер-классов по упражнениям.

— Зачем, если у меня уже есть несколько отличных курсов, да и уроки сценического мастерства в школе моделей свою роль играют?

— Поверь, детка, не стоит пренебрегать возможностью попрактиковаться, когда предлагают, — хохотнул Димон и, отлепившись от двери, прошел ближе к ней, приземлившись пятой точкой на соседний стул. Реально, ни дать, ни взять — дежа вю. Он внимательно осмотрел ее красивое личико, отдельно остановился на улыбающихся губах и сделал вполне закономерный вывод — хоть сколько-нибудь огорченной или чем-то обеспокоенной Алина не выглядит. Удачный кастинг? Или хороший секс накануне? Или там… маникюрщица угодила?

Яр мысленно хмыкнул и пошел ва-банк:

— Мало ли, что может пригодиться на пути в звезды Центрального канала.

— Обойдусь без твоих услуг, Ярославцев, — отмахнулась Акаева.

— Зря. У меня большой опыт. Все же столько лет там работал.

— Но ведь сейчас ты не там. А мне есть у кого учиться.

— Намекаешь на Егора Лукина? — приподнял Димон бровь. — Да, он профи. Но его формат для тебя — чуток нафталин, не находишь?

— А что не нафталин? Вечерние новости на Солнечном? Смешно. Ты заявление подпишешь-то? Или мне искать твои болевые точки, на которые можно надавить для стимулирования процесса?

— То есть вот ни капельки благодарности родным пенатам и нашей команде, которая тебя в люди вывела?

Алинка отвлеклась от зеркала и заинтересованно воззрилась на Ярославцева. Все-таки красивая баба. Дорогая. Если Моджеевский реально променял ее на Юльку… тут только руками развести. Сколько бы ни было в Малич чего-то такого, отчего он себя иной раз чувствовал недотягивающим до ее класса, но Акаева — реально хороша. Жаль, что не срослось.

— Мне прямо любопытно, — наконец сказала она, — какое отношение лично ты имеешь к нашей команде при условии, что сам-то тут рулишь без году неделю?

— Ну если говорить лично о тебе, Алинчик, то вот именно я к твоему развитию приложил непосредственные усилия. Но что мы все обо мне да обо мне? Признавайся, как очаровала Лукина?